Глава 9. А так правильно?
От резкого дофаминового скачка — от сцепления мизинцев до пронзающей боли в середине груди — не прошло и миллисекунды. За тот вечер больше ничего не было сказано.
Молча просидев в парке от силы минут двадцать, они поплелись домой. Каждый думал о своём: Чан — о том, что успел испортить всё, что не успело начаться, Чонин — о том, что успел выдумать всё, чего и не могло быть.
"Ты же понимаешь, это неправильно."
Слова Чана, будто заевшая пластинка, кружились в голове, не давая отвлечься.
Придя домой, младший направился в выделенную ему комнату и упал на диван, придавленный вселенской тоской. Старший пошёл в душ — ему хотелось раствориться в горячей воде и исчезнуть из этого мира.
На следующее утро Чонин проснулся от звонка Минхо: сосед вернулся с праздников раньше, и теперь комната снова была в его распоряжении. На самом деле, ему хотелось остаться у Чана ещё немного. Была какая-то надежда на прояснение. Но прояснение чего? Что можно было выяснить? Ничего.
Тихонько собрав вещи, Йенни заглянул в комнату Чана. Тот, видимо, сразу уснул после душа — полотенце валялось на полу, а одеяло прикрывало его лишь наполовину, оголяя спину и руки. Йенни подошёл ближе, осторожно провёл пальцами по спине Чана и прошептал:
— Хе-е-ен...
Чан что-то промычал, перевернулся на спину и продолжил спать.
— Хе-е-е-н, мой сосед приехал, я поеду к себе. Закрой за мной дверь, пожалуйста.
— Ммм?..
Чан с трудом приоткрыл глаза. Перед ним стоял сонный, опухший Чонин. В его лисьих глазах отражалась та самая тоска... Которой ещё вчера не было. Что же он наделал?
— Не-е-ет, — промычал Чан.
— Что?
— Нет, ты никуда не поедешь.
Чан схватил Йенни за руку, повалил его рядом с собой и, закинув ногу, крепко обнял.
"Что ты делаешь?" — этот вопрос одновременно прозвучал в их головах.
Чан не хотел отпускать младшего, особенно после вчерашнего. А младший не понимал, что нашло на Чана. Неужели он передумал?
— Йенни, ты громко думаешь... Просто давай насладимся моментом. Сейчас выходные, и мы просто проводим время вместе. Давай полежим немного.
Голова Чана оказалась под головой Йенни. Нос Чана уткнулся в его шею, руки обнимали исхудавшее тело. Сам Йенни лежал полубоком, аккуратно обнимая Чана, а его нога оказалась в плену у ног старшего. Он чувствовал запах волос: они были все еще чуть влажными, пахли зелёным яблоком и чем-то сладким.
Со стороны могло показаться, что они просто мирно лежат в обнимку. Но Чонин слышал в ушах своё бешеное сердцебиение. Казалось, оно гремит на весь Сеул. Он думал о том, как близко губы Чана находятся к его коже, как тёплое дыхание ласково щекочет шею, вызывая мурашки.
Чан же всеми силами пытался унять свой пыл. Ему хотелось ещё сильнее уткнуться носом в нежную кожу Чонина, глубоко вдохнуть его запах и... попробовать его на вкус.
Внизу предательски начинало нарастать напряжение. Они оба понимали, что ещё немного — и...
.. И пальцы Йенни начали осторожно вычерчивать узоры на обнажённой спине Чана, вызывая у того мурашки и лёгкую щекотку. В ответ Чан сжал его футболку и прижал к себе ещё крепче. Теперь "напряжение" ощущали оба.
Чан глубоко вдохнул запах Йенни, приподнял голову и встретился с его взглядом. В глазах младшего не осталось и следа вчерашней грусти — лишь искры.
Помедлив всего секунду, они утонули в страстном поцелуе, сметающем тревоги, мысли и всю "неправильность".
Спустя вечность губы Чана начали покрывать поцелуями каждый миллиметр лица Йенни. Им не хватало воздуха. Они понимали... и не понимали, что происходит.