Глава 8. Это неправильно
После долгих объятий ребята разошлись по комнатам. Было слишком рано для чего-то большего.
Солнце слепило глаза, а по дому витал аромат завтрака. Кажется, это были блины. Чонин улыбнулся сквозь сон и потянулся, как котенок, пытаясь разлепить веки.
— Доброе утро, Йенни.
— Ммм, как вкусно пахнет! Ты приготовил блины?
— Ага, по рецепту из тиктока. Надеюсь, нам одного туалета будет достаточно, — пошутил Чан.
— Эээ...
— Я шучу. Иди умывайся, давай завтракать. Я ужасно хочу есть.
— Уже бегу, хён.
Завтрак выглядел не просто романтично, а сказочно романтично. У Чонина слегка покраснели уши и щеки от этой мысли, но Чан вел себя так, будто это самое обычное дело. На секунду у Чонина проскользнула колкая мысль — а вдруг Чан так и делает? Охмуряет студентов, водит к себе ночевать, а по утрам готовит завтраки... Но он тут же отогнал это глупое предположение и с удовольствием принялся за еду. Будучи студентом, он даже пельмени варил не всегда, не то что блины.
— Очень вкусно, хён. Я такие завтраки сто лет не ел, — проговорил Йенни, проглотив последний кусочек блинчика.
— Я рад, что тебе понравилось, — улыбнулся Чан.
— Я помою посуду в знак благодарности.
— Ни капли не против.
Пока Йенни убирался на кухне, Чан размышлял, чем бы заняться в ближайшие два дня выходных. А потом откроется общежитие, и его «новый сосед» вернется туда. А он снова останется один. С этой пустотой внутри.
Тоскливая боль пронзила сердце, и вдруг так резко захотелось плакать. Постоянная суета, дом-работа-дом, дни сливаются в одну бесконечную серую ленту. Нет мыслей о будущем. Нет будущего. Чана накрывало.
— Хён, все в порядке?
Голос Йенни выдернул его обратно в реальность. Нацепив дежурную улыбку, Чан ответил:
— Да, все окей. Просто думал, чем заняться в эти два дня.
— Я бы с удовольствием провалялся в постели, а вечером выбрался за мороженым и проводил закат в том парке.
— Звучит как идеальный план.
За день они посмотрели три фильма, съели две пачки чипсов и сварили четыре пачки рамена. Во время обеда даже успели вздремнуть в обнимку. А вечером, укутавшись в одежду Чана, снова дошли до того самого озера в парке.
Чан, потерявшись в мыслях, смотрел вдаль. А Чонин смотрел на него. Он осторожно коснулся его руки, сцепив свой мизинец с его пальцем.
— Ты же понимаешь, что все это неправильно, — сухо сказал Чан.
Йенни будто окатили холодной водой. Будто пронзили острым кинжалом в самое сердце. Они провели вместе всего два дня, но Чонин утонул в Чане с первого взгляда. Еще на том уроке он тайком бросал на него взгляды, специально «забыв» очки, чтобы задержаться и познакомиться поближе. Казалось, сама судьба дала знак.
На каждом занятии он ловил момент: невзначай касался его руки, задерживал пальцы чуть дольше, вдыхал запах его парфюма.
Чан замечал все. Каждый взгляд, каждое прикосновение отзывались в его теле электрическим током. И когда Йенни оставался в классе после урока, ему хотелось подойти. Обнять. Нежно поцеловать. Словно так и должно было быть. Словно это было правильно.
Но он учитель. А Чонин — ученик.
Чан не хотел говорить это так строго. Не хотел пугать его.
Но сказал.