Переход через барьер
Время шло, и я продолжала тренироваться с командой. Моё восприятие себя, а также моя роль в команде менялись. Внешне я по-прежнему оставалась тем новичком, который каждый день отрабатывает свои подачи и приём. Но внутренне я чувствовала, что становлюсь частью команды. Больше не было этой отчужденности, этого чувства, что я не принадлежу сюда. Я доказала себе и другим, что могу быть частью чего-то большего.
Однако Кагеяма всё ещё оставался загадкой для меня. Его холодность не исчезала, хотя и немного изменялась. Он продолжал быть строгим и требовательным, и его требования становились только жестче. Он всё чаще обращал внимание на детали, на каждое движение и каждый взгляд. Иногда мне казалось, что он что-то от меня скрывает. Быть рядом с ним становилось всё сложнее. Он не был тем, с кем хотелось бы вести разговоры или делиться переживаниями. Он был сосредоточен только на волейболе, и я понимала, что его жизнь вращается только вокруг этой игры.
Каждый день был как новый тест. Он проверял меня не только как игрока, но и как личность. Однажды во время тренировки, когда я допустила ошибку при подаче, Кагеяма снова подошел ко мне. Это было нечто новое, потому что раньше он просто молчал, когда я ошибалась. Он стал более вовлечённым.
«Ты не слушаешь, когда я говорю», — сказал он, его голос был строгим, но не таким холодным, как прежде. «Ты допускаешь одну и ту же ошибку снова и снова. Почему ты не можешь запомнить, что тебе нужно делать?»
Я почувствовала, как его слова пробивают меня, но в то же время что-то внутри меня давало мне силу не сдаться. Я посмотрела на него и решила ответить:
«Я могу это исправить. Я буду внимательнее, я выучу это».
На его лице не появилось выражения удовлетворения, но я заметила, что он немного расслабился. Он всё равно оставался на своей строгой позиции, но в его глазах было что-то другое. Возможно, даже уважение.
Я не могла не заметить, как меняются наши отношения. Всё больше и больше он стал давать мне замечания, которые не были просто упреками. Он начал говорить мне, что я делаю правильно, что улучшилось в моей технике. И это заставляло меня верить в себя. Я начала понимать, что его холодность — это не отстранённость, а защита. Он боялся открыться, боялся показывать свои эмоции. И возможно, я стала человеком, с которым он мог бы начать это делать.
Через несколько недель после той тренировки я вдруг заметила, что у меня появились первые признаки того, что я действительно становлюсь частью команды. Кагеяма всё чаще стал давать мне не только указания по технике, но и начинал показывать, что он заботится. Он стал замечать, когда я была устала, и иногда предлагал сделать перерыв, хотя раньше я была бы вынуждена работать до изнеможения. Это было его странным, но важным способом признания.
Но наши отношения были всё такими же сложными. Он был слишком сдержанным, чтобы открыто признать, что он на самом деле ценит мою работу. Он никогда не говорил мне этого напрямую. Всё происходило через его действия и молчаливые поступки.
Однажды, после сложной тренировки, когда все были вымотаны до предела, я сидела на скамейке, пытаясь восстановить силы. В этот момент Кагеяма подошел ко мне, как всегда без особого выражения на лице, но я заметила в его взгляде нечто новое. Он слегка наклонился вперёд и, словно случайно, сказал:
«Ты действительно стала лучше. Я не ошибался, когда говорил, что ты можешь».
Для меня это было большим достижением. Он не сказал этого громко, но я почувствовала, как эти слова значат больше, чем любые похвалы. Это было признание, которое я давно ждала.
После этого я поняла, что наша с ним связь стала более тесной. Он больше не воспринимал меня как новичка, который пытается догнать его. Он стал видеть во мне не только игрока, но и партнёра. Всё это время я думала, что его холодность и требовательность — это просто его характер, но теперь я осознала, что это было его способом защищаться от окружающих. Возможно, он считал, что если он будет жестким и непреклонным, то никто не сможет его расстроить. Но, как мне казалось, со мной он стал немного мягче.
Ещё через пару недель, когда мы снова тренировались в зале, я заметила, что Кагеяма начал мне доверять. Он попросил меня показать пару упражнений команде, и я почувствовала, что это было не просто требование, а признак уважения. Он начал видеть во мне не только игрока, но и равного. Я научилась подавать так, как он хотел, я научилась принимать его критику и улучшаться с каждым разом.
Однако самым важным моментом стал тот день, когда я увидела, как Кагеяма, после того как я успешно выполнила одно из самых сложных упражнений, смотрел на меня с гордостью. Это было редкое выражение на его лице, но в тот момент я поняла, что я не просто выдержала его испытания, я стала частью чего-то важного. Он больше не был для меня просто тренером или лидером команды. Он стал человеком, с которым я разделяла свою борьбу и успехи.
С каждым днём, шаг за шагом, я всё больше ощущала, как меняется наша команда. Я начала воспринимать Кагеяму не просто как игрока, а как человека с теми же проблемами и сомнениями, как и я. И, несмотря на его суровость, я знала, что он мог полагаться на меня.
Но главное, что я поняла, это то, что за его строгим и молчаливым фасадом скрывался человек, который ценил усилия и труд. И это было тем, что давало мне силы двигаться дальше. Я была готова не только быть частью команды, но и поддерживать тех, кто в ней есть, в том числе Кагеяму. И когда он наконец сказал: «Ты сделала это. Мы сделаем это вместе», я почувствовала, что моя работа в команде не просто была оценена, но и стала важной частью этого пути.
Может быть, Кагеяма никогда не станет открытым и добрым человеком, но я знала одно — я стала человеком, с которым он может работать. И в этом было самое главное достижение.