Глава 19
Тишина книжного магазина "Ковчег" взорвалась аплодисментами, когда Лиам закрыл последнюю страницу. Перед ним колыхалось море лиц — незнакомых, любопытных, некоторых со слезами на глазах. Освещение софитов било в глаза, но он продолжал искать в толпе только одно лицо.
— Вопросы к автору? — звонко объявила ведущая, поправляя микрофон.
Десятки рук взметнулись вверх, как весенние побеги после дождя.
— Как вы решились написать так откровенно о болезни?
— Правда ли, что история полностью автобиографична?
— Что чувствовал ваш герой, когда...
Лиам отвечал автоматически, слова текли сами, отработанные за месяцы интервью и пресс-туров. Но его мысли были там, в последнем ряду, где сидел человек в темно-синем свитере (подарок Лиама на последний день реабилитации), улыбаясь своей тихой, знающей улыбкой.
— Последний вопрос!
Поднялась рука с знакомым жестом — Рей не выкрикивал, не тянулся, просто помахал пальцами, как тогда в университетском кафе, когда впервые пригласил его на свидание.
— Для вас это история о чем? — спросил он, когда микрофон добрался до него. Голос звучал четко, без привычной хрипотцы — результат месяцев дыхательных упражнений. — О любви? О потере? Или...
Глаза их встретились через весь зал, и Лиам понял — Рей знает ответ. Но спрашивает для остальных, для тех, кто держит в руках книгу с их историей.
— Это история о том, как падают звезды, — сказал Лиам, ощущая, как в горле образуется знакомый ком. — И о том, что даже когда они гаснут — свет остается.
В зале заахали. Пожилая женщина у окна всплакнула в платок. Рей же просто кивнул, будто это было единственно возможное окончание — не счастливое, не грустное, просто честное.
После автограф-сессии, когда разошлись последние читатели, а сотрудники начали расставлять стулья по местам, Лиам нашел его у полки с новинками. Рей стоял, задумчиво перелистывая какой-то томик, и на мгновение показался таким же, каким был в их первый день знакомства — загадочным, недосягаемым.
— "Ты проложил путь" — звучит гордо, — Рей провел пальцем по корешку, оставляя едва заметный след на новенькой обложке. — Хотя мог бы назвать "Как я влюбился в невыносимого зануду".
— Продажи были бы хуже, — Лиам притянул его за пояс, ощущая под пальцами ребра, которые наконец прикрылись здоровой плотью, но все еще прощупывались, как страницы любимой книги.
Рей положил ладонь ему на грудь, прямо над сердцем.
— Ты дрожишь.
— Адреналин, — попытался отшутиться Лиам.
— Врешь. Ты боялся, что я не приду.
Лиам не стал отрицать. Он все еще просыпался ночью, чтобы прислушаться к ровному Рееву дыханию. Все еще ловил себя на том, что считает пульс на его запястье, когда тот засыпает в машине по дороге из клиники. Старые привычки умирали медленно.
Рей взял его лицо в ладони — теплые, живые, с едва заметным шрамом от капельницы на левой.
— Я обещал быть в последнем ряду на твоей первой презентации. Разве я когда-нибудь нарушал обещания?
В этот момент продавец магазина — молодой паренек с пирсингом в брови — закашлял у них за спиной.
— Господин Фелт, вас просят в офис — срочный звонок от издательства.
Лиам закатил глаза, но Рей уже подталкивал его вперед, легко, почти без усилий — его силы действительно вернулись.
— Иди, знаменитость. Я подожду.
— Ты...
— Я никуда не денусь, — Рей улыбнулся и потянулся за книгой с полки.
Когда Лиам вернулся через десять минут — взволнованный предложением о переводе на шесть языков — он застал Рея у витрины. Тот стоял, задумчиво разглядывая их фотографию в местной газете, и на мгновение Лиам увидел его совсем другим — хрупким мальчиком с больным сердцем, который когда-то ворвался в его жизнь с двумя стаканами обжигающего какао и глупой шуткой про "парня, который слишком серьезен для своих двадцати двух".
— Они хотят продолжения, — сказал Лиам, подходя.
Рей повернулся. В его глазах отражались огни вечернего города и что-то еще — бездонное, неизменное.
— Ну что ж, — он взял Лиама за руку, их пальцы автоматически переплелись в знакомом узоре, — у нас есть что рассказать.
И когда они вышли на улицу, первый снег кружился над их головами, как страницы новой главы, падая на плечи и ресницы, тая на губах.
— Какао? — спросил Лиам, указывая на знакомое кафе через дорогу.
Рей засмеялся — звонко, без оглядки на дыхание.
— Только если с улыбающейся рожицей.
И они пошли вперед — не герои, не жертвы, просто два человека, нашедших друг друга среди звездного неба и больничных коридоров. Их следы на свежем снегу сливались в один путь — неровный, неидеальный, но их собственный.
Конец.