Не просто друг
Красота дана нам, чтобы нас любили мужчины, глупость - чтобы мы любили мужчин.
Коко Шанель
Тук, тук...
Бог мой, кто стучится в такую рань!
- Кто там?
- Исмаил
О, Боже!
- Подожди минутку.
Надо же было ему прийти, когда я в таком виде! Так, ладно, расчешусь и вроде ничего так выгляжу.
- Заходи...
- Привет.
- Привет. Ты чего так рано?
- Да уже час дня. Я думал, ты не спишь.
- Мы-то спать легли только в четыре утра...
Час дня?! Да ладно!
- Чем планируешь заниматься?
- Для начала было бы неплохо позавтракать. Будешь?
- Давай.
Значит, он тоже только что встал и сразу ко мне. Хм... интересно.
Я поставила чай и нашла у себя два кекса с шоколадным кремом. Слава Богу, что они у меня были! Как Даша ушла на пары, я не слышала. Хорошо, что у меня сегодня выходной.
Исмаил молча наблюдал, как я наливала чай и накрывала на стол. И мне было сложно прервать эту паузу, но я себя пересилила:
- У тебя сегодня тоже выходной?
- Можно и так сказать, две лекции.
Я рассмеялась. Он съел один кекс, отхлебнул чая и сел на диван. Я успела сделать только глоток чая. Его присутствие меня очень волновало и смущало.
Он сидел на расстояние 1 метра, но невидимая связь была между нами, которая не могла нас разделить. Казалось, если он сейчас отойдет дальше, меня ударит током. И если подойдет ближе – тоже. Его гипнотический взгляд сводил меня с ума и не отпускал. В это мгновение все вокруг замирало, а во мне возгоралось.
На протяжении месяца он заходил ко мне буквально по нескольку раз в день. Мы просто общались: стандартные фразы вежливости, обсуждение общеизвестных новостей и т.п. Вроде бы много всего было, да ни о чем. В какие-то минуты я просто забывала о теме разговора, мысли уносило не в ту степь, и мне просто нравилось им любоваться. Мне хорошо с ним было даже молчать. Когда мы оставались наедине, он ласково и трепетно сжимал мою ладонь, а его взгляд наполняли новые краски, ранее мне незнакомые. Эти пылающие темные глаза, оказывается, могут быть добрыми и теплыми. Я ощущала легкий дурман от каждой минуты, проведенной с ним вместе.
За это время он стал для меня очень дорогим человеком, чем-то обязательным для существования, как солнце, вода... он стал неотъемлемой частичкой моего сердца.
Казалось, что все прекрасно, но все равно я каждый раз вспоминала, что у таких отношений нет будущего - эти мысли разъедали меня. Хотя самих отношений, по сути, не было. И только, когда он был рядом, я забывала обо всех невзгодах и проблемах; он давал мне то ощущение счастья, о котором я всегда мечтала.
А мечта прекрасна лишь тогда, когда неосуществима, так и наши отношения – всего лишь сказка, которая никогда не станет былью. Жаль, что это слова разума, а не сердца. У него на этот счет другие планы... совсем другие...
Подошел конец семестра, и мы решили это отпраздновать. Я к своему большому удивлению сдружилась с Альфией. Она была кумычка, как и наши новые кавказские друзья. Альфия была обладательницей довольно красивого лица (большие глаза, яркие черные брови и ресницы, пухлые губы), но довольно пухлого телосложения. Это бросалось в глаза (может, только мне) ввиду ее небольшого роста – кажется, даже меньше 160 см. При ребятах она вела себя очень скромно и застенчиво. Я бы посчитала это вполне обычным, если бы я не общалась с ней без их присутствия или в присутствии Байрама. Он был свой чувак. Конечно, кавказских девочек воспитывают несколько иначе, но по большей части они просто притворяются такими уж скромницами. Раньше я никогда об этом не задумывалась, но познакомившись с Альфией, узнала много интересного и неожиданного. Она очень хорошая девочка, но и ее можно было уличить в некоторых проступках, естественно, не с моей стороны, а со стороны их правил, традиций или обычаев... черт их знает. Она могла и коньяк выпить, и кальян покурить, правда, клялась, что с парнями «ни-ни». Зато столько рассказала про самую популярную медицинскую услугу в Махачкале! Я, признаюсь, о ней даже не слышала. Больше всего меня поразило, что некоторые девушки делали ее повторно. Самое обидное, что после всего этого они считают русских девушек легкомысленными.
Вот так собрались за одним столом я, Альфия, Карина, Настя и Оксана. Карину я видела в первый раз. Если бы они не сказали, я бы никогда не подумала, что она даргинка. Она довольно симпатичная, светлокожая с короткой стрижкой и худощавым телосложением. Особенно на ее лице выделялись скулы. Они были довольно широкие, однако, это нисколько не портило ее внешность, а даже наоборот, добавляло изюминку. Мне всегда нравились ярко выделенные впалые скулы, кроме кричащей худобы это, по-моему мнению, добавляло внешности некоторую утонченность. Настю и Оксану я успела узнать довольно хорошо, как мне кажется. Они живут вместе на пятом этаже, частенько заходят в гости к мальчишкам по соседству с нами, и к нам тоже, но с недавнего времени. Я очень рада, что познакомилась с ними. Сама я бы точно не набралась смелости прийти к ним и «подружиться». Моя скромность и застенчивость порой мне вредна. Но избавиться от этого я никак не могу. Сложно перевоспитать себя, добавить в свою привычную жизнь одиночки новые привычки дружелюбия и общительности. Хотя возможно, именно привычки быть немногословной и одинокой были сформированы за восемнадцать лет моей жизни. Обстоятельства сыграли не последнюю роль. Моя мама была директором школы, в которой я училась. Естественно, со мной почти никто не общался. Все считали, что я просто так получаю пятерки, а еще считали меня стукачкой и зазнайкой. Хотя ни разу за школьную жизнь не произошло такого случая, когда меня бы могли в этом уличить. Однако, обижали меня всегда и порой очень жестоко. Суть в том, что уже тогда у меня проснулась первая ненависть и недоверие к людям. В старших классах развитию моего одиночества поспособствовали неудачи на любовном фронте. Сначала тебя кадрят, потом просят – в итоге не получают и благополучно сваливают. Стандартная ситуация. Одна, потом вторая, а потом устаешь от разочарования и посылаешь личную жизнь ко всем чертям. Самое интересное, я всегда думала, что при переезде в Москву все кардинально изменится. Но этого не случилось. Хотя здесь уже не было мамы-директора, я все равно училась на одни пятерки, и все меня считали ботаником. Из-за загруженности в университете я так и не смогла ни с кем подружиться. Приходя домой у меня, бывало, не было сил спросить у соседки: «Как дела?». Меня бесила людская лень и бездельничество, просиживание в интернете сутками или бесполезные тусовки, которые кроме вреда для здоровья больше ничего не приносили. Может, со мной что-то не так?
Даже, пребывая в обществе этих девчонок, я все равно остаюсь в своем мире со своими мыслями, которые, как мне кажется, просто никто не поймет. Я не хочу сказать, что мне с ними не интересно, очень даже наоборот. Просто у меня приоритеты другие. Настя с Оксаной очень общительные и дружелюбные, сразу к себе располагают. Настя – зажигалочка; с ней никогда не соскучишься. Она очень высокая, красивая девушка, простая и добрая в душе. Сейчас редко встретишь таких людей. В основном, если девушка обладает шикарной внешностью: рост выше 180 см, длинные густые волосы (еще и натуральные) до талии, чистая кожа и пропорциональные черты лица, то она на 95% должна оказаться зазнавшейся моделью с завышенными запросами. Но это не про Настю. Была бы у меня такая внешность, я, может, тоже стала вредной моделью. Замечталась.
Оксана довольно милая. Вся совокупность характеристик вылилась одним определением. Она хорошая, симпатичная, но как-то навязывается «обычная» в хорошем смысле этого слова.
И вся эта компания собралась распить бутылочку коньяка. Мне эта идея не очень понравилась. Настя пыталась меня сманить, но ей этого не удалось. Слава Богу, они не стали заканчивать всю бутылку, а обошлись только по несколько рюмочек. Можно легко догадаться, что же было дальше. Мы пошли к мальчишкам.
Так я оказалась этим вечером в гостях у Дагира и Байрама. Мы играли в карты, когда пришел Исмаил. Когда он прошел мимо, я ощутила снова на себе его взгляд, важность и нежность которого для меня описать невозможно.
К полуночи парни решили открыть виски, которые береглись на окончание сессии. Эх... не дотянули.
Теперь игра стала более захватывающей – проигравший выпивал стакан виски. Я боролась до последнего, но и меня сманили. И надо же было мне проиграть столько раз подряд!!! А виски – напиток коварный: сначала ничего не чувствуешь, а потом уже не помнишь, что чувствуешь. Так ещё и разбавить нечем! Нечем, походу, мне было думать в тот момент, когда я его пила. Потом как-то все стали чередоваться, а мне уже было «хорошо». Я решила немного полежать и пропустить пару заходов. Когда я положила голову на подушку, я почувствовала, что в ближайшее время я её вряд ли смогу поднять. Легкое головокружение и опьянение дали свое. Но, в принципе, я была в полном сознании происходящего. Все сыграли ещё пару раз и вышли покурить. Со мной остался Исмаил. Он сел рядом, наклонился ко мне и поцеловал. Его губы страстно впились в мои, у меня не было сил сопротивляться, да и желания тоже. Я ощущала нежность его прикосновений и не могла прервать этот момент, хотя разум, хоть помутненный, напоминал мне об этом каждую секунду. Хоть в этот момент, его мнение было на последнем месте, я все-таки смогла остановиться и попросить его об этом же. Я будто очнулась и резко оттолкнула его, предоставив власть разуму. Он что-то шептал мне на ухо, но я ничего не могла разобрать в этом дурмане. Когда я наконец-таки смогла подняться, я сказала, что пошла спать. Он остановил меня в коридоре.
- Ань, пойдем ещё посидим.
- Нет, мне, правда, уже надо спать, а то я завтра не встану.
Он стоял на расстоянии от меня в несколько сантиметров, гипнотизировал своим проникновенным взглядом и нежно проводил своей рукой по моей. Как бы банально и примитивно это не казалось, для меня эти прикосновения были в тот момент всем на свете. Я хотела остановить время, замереть и ничего ему не отвечать, чтобы не давать лишний повод уйти.
- Аня, ты любишь меня?
Что он сказал?! Я слишком погружена в свои мысли и в этот дурман, чтобы разумно отвечать на подобные вопросы. Но он стоит и с серьезным видом ждет от меня ответа.
- Как ты можешь говорить о любви, это слишком рано.
Я пыталась всячески избежать конкретных ответов. Его вопрос был слишком неожиданный, и застал меня врасплох. Что бы я ни ощущала в данный момент, я не могу поддаваться своим чувствам, я не должна...
Все пошло не так, точнее не так, как я себе это представляла. Зачем я вообще позволила себе мечтать о нем? Просто раньше я любила его на расстоянии, этого никто не запрещал, об этом никто не знал. Я создала свой прекрасный мир. Он был нереален и желанен. Это вошло у меня в привычку. Вот только весь этот прекрасный мир стоит сейчас напротив и ждет ответа. Открою я этот мир для себя в реале или нет?
А если наяву этот мир всего лишь иллюзия? Нереальная и прекрасная иллюзия. Или просто сон, который останется в прошлом дне и больше не вернется.
Какая ерунда! Мои мысли меня до добра не доведут! Осознавая неловкость своего молчания и непонятность данной ситуации, я принимаю единственно верное решение в любой ситуации – иду спать. Утро вечера мудренее. Хотя уже почти утро - только не для местных студентов.
Пробуждение было ужасным. Как же у меня болела голова! А мне на поезд собираться, который, кстати, через три часа. Хорошо, что я встала заранее: надо видеть, с каким черепашьим темпом я складываю каждую нужную вещь из шкафа.
Еле-еле, но я собралась в дорогу. Исмаила я не видела. В поезде я быстро отрубилась и проспала часов десять. Проснувшись, выпила водички и снова легла спать. После окончательного пробуждения меня испепелили недоуменные взгляды, кто-то даже решил пошутить. Но я не обратила на это внимания. Я вообще редко общаюсь в поезде с попутчиками.
А вот неделя дома прошла в глубоком раздумье о том вечере. А он даже ни разу не написал мне. Обидно. Но так бывает. Может, для него я была просто мимолетным увлечением? Но я постоянно вспоминала его вопрос. Он говорил это с таким видом, что какая бы я была нетрезвая, на этом вопросе я быстро протрезвела. Я ни на минуту не могла забыть о нем. Я даже маме рассказала, что общаюсь с нерусскими мальчиками, на что она ответила: «Просто общайся, но ничего больше». Неспроста она так сказала, ведь, конечно, она уловила в моих словах то, что этот мальчик мне не просто друг. И уже никогда не сможет им стать.
Самое страшное в моей ситуации было ждать, надеяться, верить, находясь в неведении. Если бы он хотел написать мне или позвонить, он бы это сделал. Но нет! Я сама тут же придумала ему десяток оправданий, почему он не мог или не может это сделать. Вероятно, я сама не хочу рушить этот и так достаточно хрупкий мир. Голос разума взывает, что этот мир – иллюзия. Иллюзия? Возможно... Но я хочу любить эту иллюзию.