Глава 24
Лиса
Проснувшись спустя несколько часов, я обнаружила, что осталась одна. Кровать все еще хранила тепло, так что Чонгук, похоже, ушел совсем недавно. Я пошевелила ногами и обнаружила, что моя лодыжка свободна.
Я с трудом выбралась из постели, липкая и влажная от того, что мы делали ранее.
Это было… Я содрогнулась при воспоминании о том, как Чонгук доводил меня до оргазма снова и снова. Он пытался разрушить меня навсегда, и, без сомнения, ему это удалось. Ни один другой мужчина не мог с ним сравниться. Это было невозможно.
Я взяла полотенце с крючка на двери и прошлась по комнате, рассматривая обстановку. В центре стояла огромная кованая кровать. На стенах висели фотографии в рамках, на большинстве из которых был Чонгук. Чонгук с друзьями, Чонгук с парнями из мотоклуба – судя по обилию жилеток с нашивками. Чонгук на выпускном, рядом с ним – опасно красивый мужчина. Тот был в костюме, но выглядел так, будто галстук и рубашка сковывали его. Из воротника выглядывали татуировки, а покрытая чернилами рука лежала на плече Чонгука. Готова поспорить, что это был его брат, Коул, – семейное сходство было очевидным. Красота Чонгука была спортивной и уверенной, полной дерзости и живости, которые, казалось, всегда освещали его лицо. Его брат, с другой стороны, обладал не менее выразительными, но суровыми чертами. В его облике словно таилась немая угроза.
Я внимательно изучила остальные фотографии. Тренировки и победы в играх были основной темой. Вдоволь насладившись возможностью полюбоваться потрясающим мужчиной, который выбрал меня своей целью, я отправилась на поиски душа. Судя по всему, это был дом брата Чонгука. Комната, в которой я проснулась, определенно напоминала спальню старшеклассника – с устаревшими постерами и внушительной коллекцией медалей за школьные хоккейные матчи. Он рассказывал, что брат забрал его из приюта, как только смог. Это был дом, который Коул построил, чтобы заботиться о младшем брате? Он был прекрасен. Совсем не такой, какой я ожидала увидеть у сурового байкера вроде Коула Чона.
Душ оказался неожиданно хорош. Я расслабилась под горячей, мощной струей воды, наслаждаясь паром и просторной кабиной. В сравнении с жалкой струйкой в «Ночной сове» и занавеской, от которой невозможно увернуться, это было настоящее удовольствие.
Закончив душ, я вытерлась насухо и завернула волосы в полотенце. Затем вернулась в комнату Чонгука и принялась искать свою одежду. Я искала… и искала. Ее нигде не было. На самом деле в комнате Чонгука вообще не оказалось одежды, за исключением школьного хоккейного джерси, висевшего в шкафу. Должно быть, все его вещи сейчас были в общежитии «Геллионов», предположила я, натягивая джерси. К счастью, он был огромным и свисал до середины бедра.
Живот предательски заурчал. Я собрала мокрые волосы и закрутила их на макушке. Что ж, похоже, пора спуститься вниз. Я не могла уйти, пока не вернётся Чонгук, и не знала, где моя одежда, но это не значило, что я не могу перекусить.
Я направилась вниз, ступая босыми ногами по темно-красной ковровой дорожке, пока не оказалась в гостиной. Комната была светлой и просторной, с огромным пылающим камином в дальнем конце. Камины всегда казались мне роскошью, поскольку в Калифорнии, где я выросла, их почти не встретишь. Я подошла поближе и протянула руки к огню, наслаждаясь теплом.
— Надо же, у Чонгука гостья, — раздался низкий голос.
Я резко обернулась на звук. В дверном проеме, ведущем из гостиной на кухню, стоял незнакомец, лениво облокотившись о косяк.
Он был не тем мужчиной с фотографий наверху, но внушал не меньше страха.
— И кто же ты такая? — продолжил парень, медленно оглядывая меня с ног до головы.
Жалея о том, что на мне только джерси, я молчала, не зная, что сказать. Подруга Чонгука? Преподавательница? Черт.
— Что, язык проглотила? — продолжил он, оглядываясь через плечо. — Мэддокс, смотри-ка, у нас тут тихая церковная мышка. Иди, успокой ее, чтобы она рассказала нам, кто она, черт возьми, такая.
Вошел другой парень, еще крупнее. Он окинул меня внимательным взглядом, и его лицо пересекла глубокая хмурая складка. Мэддокс прошел мимо друга и сел на диван.
— Это Лалиса Манобан, она принадлежит Чонгуку, — новый голос вступил в односторонний разговор. В комнату вошел Коул.
Атмосфера тут же изменилась. Хотя двое других парней были пугающими, не было сомнений, что мужчина перед мной – главный.
Я могла разглядеть семейное сходство, но лишь отдаленно. В Коуле была какая-то жестокость, которая отсутствовала в Чонгуке.
— Верно, профессор Манобан? — добавил он, когда я не отреагировала.
Меня обожгло смущение, и я резко кивнула. Итак, Коул всё знал. Я не была удивлена, и все же стоять почти голой перед старшим братом Чонгука было унизительно. Я была профессором, спящим со своим студентом, а Коул – тем, кто практически заменил ему отца…
— Всё верно, — раздался голос из коридора позади нас.
Чонгук. Волна облегчения накрыла меня с головой.
Он неспешно вошел в комнату. Похоже, вернулся с пробежки: темные волосы на затылке были мокрыми от пота, а голые руки блестели. Он вынул наушники, спокойно убрал их в футляр и щелкнул крышкой. Затем положил их вместе с телефоном на кофейный столик и направился ко мне. Парень заставлял всех ждать и наслаждался этим.
Он обнял меня за плечи и поцеловал в висок.
— Доброе утро, именинница. Ты выглядела так мило, что я не решился тебя будить.
Я сглотнула комок жара и стыда, прижимаясь к его прикосновению. Я была не в своей тарелке, и это было очевидно.
— Что именно верно? — спросил парень, который первым меня обнаружил. Он ухмыльнулся, глядя на защитную позу Чонгука. — То, что она принадлежит тебе, или что она твой профессор?
— И то, и другое, — невозмутимо ответил Чонгук, не отводя от меня взгляда. — У тебя есть проблемы с этим, Гейдж?
Раздался сухой смешок.
— Нет, никаких проблем. Просто любопытно, вот и всё.
— Ну, теперь ты знаешь. — Чонгук кивнул в сторону лестницы. — Иди наверх и жди меня там. — Его взгляд скользнул вниз по моему телу. — Пока я не выколол глаза брату и его друзьям.
Щеки запылали, когда все взгляды устремились на мой наряд.
Повторять не пришлось – я поспешила наверх, радуясь возможности выбраться из напряженной атмосферы. На лестничной площадке я задержалась, когда снизу донеслись голоса.
— …ты привел сюда женщину?
— Не просто женщину – чертову преподшу, Чонгук.
— Неважно, кто она и чем занимается – как сказал Коул, она моя. Я несу за нее ответственность.
Я толкнула дверь в комнату Чонгука и вошла, с бешено колотящимся сердцем. Во всех этих играх с ним я забыла, что сумка, которую я прятала, была не его… наверняка, она принадлежала его брату, а значит, была собственностью мотоклуба. Те парни внизу были не из тех, с кем мне хотелось бы связываться.
Я мерила шагами комнату Чонгука. Его слова не выходили у меня из головы. Он несет за меня ответственность? Что это вообще значило? Знал ли Коул, что я взяла сумку?
У окна на подставке стояла акустическая гитара. Я не удержалась и взяла ее в руки – инструменты всегда манили меня. Я не была выдающейся гитаристкой, но могла сыграть пару мелодий. Перебирая струны и пробуя аккорды, я немного успокоилась.
Я даже не заметила, что больше не одна в комнате, пока не услышала голос:
— Неплохо, профессор. Есть что-то, чего ты не умеешь?
Я вздрогнула и чуть не уронила гитару. Чонгук стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди, и наблюдал за мной. Я крепче сжала гитару и собралась с духом, чтобы задать вопрос, которого боялась.
— С твоим братом все в порядке?
Чонгук медленно кивнул.
— Как обычно. Семейные разборки. У тебя есть брат?
Я медленно покачала головой. Я уже и сама не знала. Надеюсь, что нет.
— Только я. У меня нет семьи.
Эти слова даже не казалась ложью. Наверное, так бывает, когда лжешь слишком часто – становится только проще.
Я ненавидела это чувство. Я не хотела, чтобы мне было легко лгать Чонгуку – парню, который пустил меня во все самые сокровенные уголки своей жизни.
— Тебе не следовало приводить меня сюда, да? — поинтересовалась я.
— Это самое близкое к дому, что у меня есть. Я буду приводить тебя сюда, если захочу, и в любое другое место, которое выберу.
Чонгук сказал это так спокойно, что я впервые с момента пробуждения смогла выдохнуть свободно, и тревога отступила.
Он прошел в комнату, его взгляд скользнул по моему телу, облаченному в его джерси.
— Хотя в следующий раз мне придется убедиться, что у тебя есть балахон, чтобы носить его в присутствии парней, и всех остальных тоже, — заметил он, протягивая руку, чтобы взять гитару за гриф.
— Я не нашла свою одежду, — пробормотала я ему.
Он устало улыбнулся.
— Точно. Я ее сжег.
— Ты шутишь.
— Не мог позволить тебе уйти без меня.
Он держал гитару с легкостью человека, привыкшего к ней, и это напомнило мне о том вечере, когда я впервые услышала его игру.
Чонгук сел на край кровати, и я кивнула на гитару.
— Сыграй что-нибудь для меня, — тихо попросила его.
Он склонил голову набок.
— Это просьба или домашнее задание?
— Просьба.
Его пальцы легко скользнули по грифу, зажимая струны. На мгновение повисла тишина, а затем он начал играть.
Атмосфера в комнате сразу же изменилась. Сильные руки Чонгука, привычные к вратарской клюшке, теперь извлекали мелодию из старых струн с такой естественностью, будто он делал это с рождения. Даже его обычная самоуверенная ухмылка исчезла, сменившись чем-то более сдержанным – сосредоточенностью, погруженностью в музыку, которую я чувствовала и сама. Он больше не походил на парня, который преследовал меня с безжалостной решимостью или бросался под летящие шайбы. Он казался совершенно другим. Кем-то более глубоким.
Мелодия была печальной, полной тоски. Как и всегда, музыка тронула меня. Я не могла отвести взгляд. В его игре было что-то и тревожное, и завораживающее: как его широкие плечи сгорбились, словно защищая гитару, как на трудных аккордах чуть напрягалась челюсть, как он, казалось, вовсе не заботился о том, смотрит ли кто-то на него. Всё это чувствовалось по-своему интимно. А цвета… они взрывались перед моими глазами, танцуя под мелодию, проникая в самую душу.
Я вытерла слезу и отвернулась. Последняя нота зависла в воздухе на короткий сияющий миг, а затем затихла.
— Ну что, я заслужил оценку? — спросил он.
Я кивнула, собираясь с мыслями, и повернулась к нему лицом.
— Пять с плюсом. Это было прекрасно… прекрасно и серебристо, как свет на воде, как мерцание над волнами. Вот какой твоя мелодия была для меня.
Эмоции в его глазах было трудно выдержать. От них мое сердце билось слишком быстро. Никто никогда не смотрел на меня так, как он сейчас. Я не знала, что с этим делать.
Он встал, поставил гитару на подставку и подошел ко мне.
Я заерзала на стуле, смущенная своей практически наготой, пока он был полностью одет, и потянула подол его джерси, пытаясь прикрыть бедра.
— Пожалуй, я пойду, если ты одолжишь мне какую-нибудь одежду, — начала я.
— Ты уже была на улице? — спросил Чонгук, все еще нависая надо мной.
Я покачала головой. Вставать в одном лишь джерси казалось слишком откровенным, поэтому я осталась на месте.
— Здесь вокруг ничего нет, кроме четырехмильной грунтовой дороги, леса и симпатичного обрыва с видом на залив.
— Ладно, а как я доберусь домой?
Впервые за утро его губы растянулись в обычную беззаботную ухмылку.
— Вот это я и пытаюсь выяснить.
— Чонгук, — начала я, вставая и отступая от него.
— Зови меня мистер Чон, Лиса, меня это заводит... хотя, честно говоря, меня заводит в тебе абсолютно всё.
Он подошел ближе, и по моей спине пробежал острый прилив жара.
Я двинулась к открытой двери его комнаты.
— Мне нужно вернуться в мотель…
— Правда? И что же ты наденешь? — Чонгук играл со мной, как всегда. — Думаю, я лучше оставлю тебя здесь… без трусиков, в моей школьной форме, словно воплощение каждой моей эротической фантазии.
Он медленно приближался ко мне, пытаясь загнать меня к кровати. Я изучающе посмотрела на него, заметив в глазах ту опасную игривость, которая ему так шла.
— Я ухожу, — твердо заявила я.
Чонгук кивнул.
— Конечно. Если сможешь убежать… я тебя отпущу.
— Твой брат внизу! — напомнила я.
— Уже нет. Все ушли. Мы совсем одни… никаких оправданий, не за кем прятаться… только ты и я. — Игривость в его глазах только усилилась. Он ухмыльнулся мне. Парень хотел поиграть, и, Боже правый, я хотела того же.
Я открыла рот, чтобы возразить, но это был лишь обманный маневр. Вместо этого я сделала шаг к кровати, как он и ждал, а затем рванула в противоположную сторону. Я ухватилась за дверной косяк и использовала его, чтобы выскользнуть в коридор. Смех Чонгука преследовал меня по всему этажу.
Я помчалась по коридору и вниз по небольшой лестнице, которая вела на внутренний балкон, тянувшийся вдоль открытой гостиной внизу.
Рискнув оглянуться, я увидела, как Чонгук неспешно выходит из своей комнаты. Я выигрывала. Мне почти удалось сбежать. Я лишь на секунду успела почувствовать триумф, когда достигла главной лестницы и быстро спустилась, увидев входную дверь.
Проклятый внутренний балкон тянулся дальше, упираясь в стену над входной дверью. С ужасом я наблюдала, как Чонгук спокойно перекинул одну ногу через перила, затем вторую, и приземлился прямо между мной и дверью.
Я попыталась остановиться, но инерция была слишком сильной. Я врезалась в него, и его руки обхватили меня, развернув нас обоих. Мы с силой ударились о дверь, но Чонгук принял на себя всю силу удара плечом.
— Попалась, именинница. Ты правда думала, что я позволю тебе сбежать, когда ты разгуливаешь по моему чертовому дому, одетая лишь в джерси? — Он наклонился, прижался лицом к моим волосам над ухом и глубоко вдохнул. — Ни единого, блядь, шанса.
— Мы играли в игру, и ты проиграл, — сказала я, мой голос дрожал от волнения после короткой попытки побега. — Я выиграла, и ты должен оставить меня в покое.
— Ты серьезно будешь делать вид, что это то, чего ты хочешь? — Он опустил руку, провел ею вверх по моей бедре и под подолом свитера. Затем потянул резинку трусиков и резко отпустил, чтобы та щелкнула меня по ноге. — Лгунья.
— Правила есть правила, мистер Чон. — Я пыталась сохранить ясность мыслей, но его присутствие подавляло, и спастись от его влияния было невозможно. Я полностью потерялась в нем. Он был прав: я была проклятой лгуньей.
Чонгук зарычал:
— Черт. Скажи это еще раз, профессор.
Он просунул палец под мои трусики и без предупреждения вошел в меня. Я застыла, тело сопротивлялось его грубому вторжению, но в то же время приветствовало его.
Чонгук прижался лицом к моему виску, его щетина царапала кожу. Он скользил пальцем внутрь и наружу, создавая восхитительное трение внутри меня. Я боролась с желанием потереться киской о его руку и проиграла.
— Скажи это, детка... или я остановлюсь, — предупредил он.
Я сглотнула.
— Правила есть правила, мистер Чон.
— Блядь, — пробормотал он и другой рукой сдернул с себя шорты. Его член выскочил наружу – длинный, твердый, с влажной от предэякулята головкой, и Чонгук обхватил его левой рукой, после чего стал дрочить, крепко сжимая ствол.
Он погрузил палец глубже в меня и застонал у моей кожи.
— Я до сих пор чувствую внутри тебя свою сперму… Вот так тебе и следует всегда ходить, профессор – в моем джерси, наполненная моей спермой. Тебе это очень идет.
Высокомерная насмешка в его тоне вызвала во мне раздражение.
— Иди к черту, Чонгук, — прошептала я, задыхаясь.
Он грубо провел ладонью по клитору.
— Нет, детка, я лучше трахну тебя. Сейчас. Завтра. И на следующей неделе. И я это сделаю… а ты позволишь мне, — мрачно пообещал он.
Я покачала головой, но пальцы уже вцепилась в его футболку, бедра извивались и толкались навстречу его руке, совершенно выйдя из-под моего контроля. В одно мгновение он развернул меня, прижимая к двери, и заключил в клетку из своих рук.
— Хватить говорить со мной так, будто все уже решено, — я выгнулась, и его палец вошел еще глубже.
Он усмехнулся.
— Я визуализирую, детка, и у меня это чертовски хорошо получается. Я знал, что ты будешь моей с той ночи в «Кулаке», и теперь... ты моя.
Я открыла рот, чтобы опротестовать это безумное заявление, но было уже поздно. Моя киска была такой чувствительной, настроенной на его умелые прикосновения, что я не могла остановить нахлынувший оргазм. Чонгук опустил свои губы к моим, целуя меня, пока я кричала. Его поцелуй был жестким и требовательным, словно он добивался моего внимания прямо сейчас. Я кончила, сжимаясь вокруг его пальцев, вынуждая себя признать, для кого именно я это делаю.
Он простонал и разорвал поцелуй, прижимаясь бедрами к моим. Потом осторожно вынул пальцы и стянул мои трусики чуть ниже, достаточно, чтобы нацелить свой пульсирующий член на ластовицу. Его рука двигалась быстро, и он кончил, выплеснув сперму прямо в мои трусики, идеально попав внутрь тонкой ткани.
Чонгук замер, пока его член все еще подрагивал, выпуская последние, вялые капли. Затем вынул его из теперь мокрых трусиков, провел головкой по моему лобку, смачивая завитки волос, и только потом отстранился.
— Ты думала, я отпущу тебя домой, не оставив на тебе свой запах? — Он обхватил мое лицо ладонями.
У меня не осталось сил сопротивляться его прикосновениям. После последних часов я была разбита и опустошена, поэтому просто повисла у него на руках.
— А теперь я найду тебе что-нибудь из одежды и отвезу домой. Джерси оставь себе. С этого дня будешь спать в нем, — твердо распорядился он.
Я запрокинула голову и посмотрела на него.
— Ты обещал держаться от меня подальше. Что это за мужчина, который не может сдержать свое слово?
Его игривая ухмылка померкла от этих слов. Он наклонил голову.
— Даже не пытайся сказать мне, что не чувствуешь того же, Лиса. Не будь чертовой трусихой.
— Я не могу продолжать это, пока ты мой студент. До конца семестра не так уж много. Если ты хочешь, чтобы я воспринимала тебя и всё это всерьёз… то поступки говорят громче слов.
Он усмехнулся.
— Хочешь, чтобы я доказал, что смогу дождаться тебя?
Я пожала плечами и затаила дыхание. Я сама не знала, что скажу, прежде чем открыла рот, но теперь мысль о том, что Чонгук будет ждать меня, не выходила из головы. Внезапно это стало значить для меня всё.
— Да, я хочу, чтобы ты подождал.
Я просила слишком много. Меня ждало разочарование. Я уже знала это, и все же не могла перестать надеяться.
Чонгук слегка покачал головой, недоверчиво улыбаясь, и спрятал член обратно в шорты. Я была уверена, что ни одна из его поклонниц никогда не просила о чем-то столь нелепом. Я вела себя глупо. Я уже собиралась взять свои слова обратно, когда он заговорил.
— Я ждал двадцать лет, чтобы встретить кого-то вроде тебя. Что значат еще несколько месяцев, профессор?
Меня переполнила победа, и хотя я понимала, что, вероятно, ставлю точку между нами (поскольку было очень сомнительно, что Чонгук сохранит интерес, когда исчезнет запретный элемент), это было необходимо, даже если крошечная часть меня уже сожалела.
— Но, знай, Лиса… — Чонгук запустил руку в мои волосы на затылке и потянул, вынуждая меня откинуть голову.
Он одарил меня восхитительно порочной улыбкой.
— Когда я дождусь, а я дождусь… ты станешь моей. Без возражений, без отказов, без гребаной траты ни одной лишней секунды. Поняла?
Я сглотнула, и он проследил за движением моего горла – открытого, уязвимого перед ним.
— Конечно, — выдохнула я. Он не станет ждать. — Договорились.
Он кивнул с торжествующей ухмылкой на красивых губах. Затем наклонился и дернул вверх мои мокрые, наполненные спермой трусики. Они были холодные и липкие между бедер.
— Чтобы ты не забыла меня слишком скоро, профессор, — поддразнил он. — Одевайся. Я отвезу тебя домой.