Глава 22
Лиса
Следующий день прошел без происшествий, и я только ждала, когда он наконец закончится. После обеда у меня была лекция Чонгука. Я сидела за столом в столовой вместе с Биллом, Уэйдом, Салли и Кенной, пытаясь поддерживать разговор, хотя мысли то и дело ускользали к прошлой ночи и к тому, что заставило исчезнуть с лица Чонгука его привычную ухмылку.
— Ты слышала? Когда ты станешь знаменитой, я хочу быть твоим агентом. Тогда я уеду из Хэйд-Харбора, брошу вас всех и больше ни разу о вас не вспомню.
Пинок локтем в бок дал понять, что друзья обращаются именно ко мне.
— Простите, что? Кто станет знаменитой?
Салли улыбнулась.
— Ты! Если переедешь в Лос-Анджелес, пусти меня жить в гостевом домике у бассейна.
Я уставилась на нее в полном недоумении.
— Ей не обязательно ехать в Лос-Анджелес, чтобы стать известным музыкантом. Она может жить в Нью-Йорке, — возразила Кенна.
Она запихнула в рот картофель фри, а когда я вопросительно наклонила голову, кивнула в сторону Билла.
— Он записал твое вчерашнее выступление и выложил на сайт университета... Оно взорвало интернет. Ты стала сенсацией.
Холодный страх медленно охватил меня. Я протянула руку и взяла телефон у Салли.
— Думал, это вдохновит некоторых наших ленивых студентов заниматься усерднее. Я и представить не мог, что оно наберет такую популярность! — Билл улыбнулся мне. — Но наслаждайся, ты это заслужила.
Я включила видео. На нем я сидела за роялем, а надо мной склонился Чонгук, делая вид, что листает ноты. Остальное было скрыто. Потом зазвучала музыка. Я проверила количество просмотров. Оно уже приближалось к миллиону.
Я открыла комментарии и напряглась.
Эта женщина – настоящая звезда, где она пряталась всё это время?
Она потрясающая! Я хочу целый альбом с ее музыкой.
А потом я увидела то, чего боялась больше всего.
Эй, клянусь, я знаю эту женщину! Она похожа на Лалису Манобан – в выпускном классе все говорили, что ее ждет большое будущее, но потом она будто исчезла с лица земли. Похоже, теперь она преподает.
Я в ужасе уставилась на Билла.
— Что? Тебе не нравится? Это же здорово, — сказал Уэйд.
Я сжала дрожащие руки в замок. Я всегда знала, что не смогу скрываться вечно. В конце концов, мне пришлось бы устроиться на работу. Мне нужны были деньги, чтобы есть и жить. Другого выхода не было, и всё же мысль о том, кто может увидеть это видео, вызывала тошноту. Название университета было четко указано. Если он следил за новостями обо мне, то теперь всё знал. А значит, он мог быть уже в пути сюда, прямо сейчас. Жив ли мой брат или мертв – казалось, ему было суждено преследовать меня до конца моих дней, и я ничего не могла с этим поделать.
— Всё... всё нормально, — выдавила я и натянула на лицо вежливую улыбку.
Билл фыркнул и уткнулся в телефон.
— Нормально? Похоже, у нас с тобой разное понимание этого слова.
— Так, я меняю тему, — объявила Салли. — Ты идешь на встречу выпускников?
Я подняла бровь.
— Нет. А должна?
Она энергично закивала.
— На встречу обычно приходят все преподаватели, а еще все, кто чем-то выделился в университете. Ты должна пойти, и тебе нужен будет вечерний наряд.
Прекрасно. Вечерний наряд. Найти его в секонд-хенде будет непросто.
— Мы можем подготовиться вместе, если хочешь, — легко предложила Кенна, подкинув мне спасательный круг. — У меня так много вечерних платьев, и носить их некуда. Ты окажешь мне услугу, если наденешь одно из них. Мои любимые наряды никогда не покидают дом, поскольку самое гламурное, на что меня приглашают здесь, – это хоккейный матч или кофе.
Я кивнула, радуясь, что обед подходил к концу. Я хотела вернуться в класс и попытаться понять, что, черт возьми, я буду делать, если человек из моего прошлого объявится в Хэйд-Харборе. Не если. Когда.
— Мне нужно подготовить кое-что к лекции, — поспешно выпалила я, нуждаясь в одиночестве, чтобы взять под контроль нарастающую тревогу. Я поднялась и схватила поднос. Мой обед остался практически нетронутым.
Мои друзья уставились на меня, явно удивленные столь внезапным уходом.
Я помахала им, выбросила еду и почти бегом вернулась на музыкальный факультет.
В классе было тихо и спокойно. Солнечный свет падал пыльными лучами через высокие окна, отбрасывая блики на полированное дерево инструментов, выстроившихся вдоль стен. Я медленно спустилась по ступенькам.
Страх, который преследовал меня с тех пор, как я вошла в класс и увидела Чонгука, вернулся и стал еще сильнее. Это был страх потерять всё, что я только начала обретать. Настоящую жизнь. Хорошую работу. Возможность снова играть. Я опустилась в преподавательское кресло, положила руки на стол перед собой и несколько раз сжала кулаки.
Я не могла вернуться к той женщине, какой была в Калифорнии, и не могла снова жить в постоянном страхе… У меня не осталось ни денег, ни сил, ни, черт возьми, надежды.
Я сидела в лучах послеполуденного солнца, наблюдая, как пылинки бесцельно кружат в воздухе, и чувствовала с ними странное родство. Я больше не хотела метаться из места в место. Я хотела осесть где-то.
Дверь в конце аудитории открылась, и мое сердце сжалось. Это был он? Вошел крупный парень, но это был не Чонгук. Меня охватило разочарование, которое я пыталась отрицать. Студенты начали собираться, и я достала конспекты и приготовилась к лекции, отчаянно нуждаясь в отвлечении. От мыслей о парне, который видел меня настоящую, даже когда я изо всех сил пыталась скрыться. К началу занятия все студенты сидели на своих местах, кроме одного.
— Кто-нибудь видел Чонгука? — спросила я, проверяя присутствующих.
Все покачали головой. Он не пришел. Обеспокоенность и разочарование осели в горле, когда я начала урок.
Я не расстроена, потому что хочу его увидеть, — строго сказала я себе, пока вела занятие. Нет, ни капли. Я пыталась положить конец его одержимому желанию играть со мной, и если он наконец принял это, я должна радоваться.
Именно так. Я волновалась лишь из-за того, что произошло прошлой ночью, что так сильно его потрясло. Это было нормальное беспокойство преподавателя о студенте. Только и всего.
Господи, какая же я лгунья.
Занятия закончились, а день выдался ярким и теплым. Я воспользовалась возможностью исследовать обширный кампус немного больше. Он и правда выглядел как с картинки. Я думала, что брожу без цели, пока не увидела впереди большое, современное здание.
Ледовая арена, дом хоккейной команды «Геллионы».
Не успела я опомниться, как уже поднималась по ступенькам и толкала стеклянные двери. Игнорируя голос в голове, твердивший, что я поступаю глупо, – не говоря уже о лицемерии, – я вошла на трибуны катка. Как только я ступила на ступени с резиновым покрытием, раздался свисток.
— Еще раз!
Я прошла по проходу вдоль ряда сидений, достаточно высоко и вне поля зрения игроков, по крайней мере, я так надеялась. Команда разминалась перед тренировкой.
Я пробежалась взглядом по игрокам, пока внимание не зацепилось за высокого, внушительного парня у ворот. Чонгук делал растяжку, вращая плечами и разминая мышцы бедер. Он меня не видел. Всё его внимание было сосредоточено на тренировке, а маска, которую вратари обязаны носить для безопасности, сильно ограничивала обзор трибун – если только он специально не посмотрел бы в мою сторону.
Он перешел к отработке упражнений, двигаясь по W-образной траектории, скользя по льду с идеальной точностью. Его тело работало как хорошо отлаженный механизм. Он останавливался именно там, где нужно, мгновенно прерывая свои стремительные рывки. Наблюдать за ним было впечатляюще – даже если бы я ничего не знала о хоккее и не понимала, насколько это технически сложно.
Он и один из его друзей, самый крупный, Беккет Андерсон, перешли к упражнениям на владение шайбой, где Чонгук покидал вратарскую площадку, останавливал шайбу за воротами и затем ловко пасовал Андерсону. Тренер Уильямс, который катался между группами, остановился возле них, демонстрируя определенный способ держать клюшку, чтобы остановить шайбу и повернуть ее в другом направлении.
Чонгук кивнул в знак согласия. Его маска скрывала лицо от моих любопытных глаз.
Хотела бы я видеть его лицо. День прошел бы куда легче, если бы я только могла увидеть его.
Какого черта? Я спохватилась. Ужасное, скользкое чувство неизбежности накрыло меня. Слова Чонгука, сказанные прошлой ночью ударили меня как пощечина – честные и неудобно правдивые.
Ты прячешься за правилами и моральным негодованием, потому что тогда не придется признавать, что тебе это нравится так же сильно, как и мне.
Он был прав. Я пряталась. Чонгук был первым человеком за годы, с кем я ослабила бдительность, и это пугало меня до смерти.
То, что он студент? Да, осложнение, но не непреодолимое. То, что он моложе меня? Мы оба взрослые. То, что у него есть власть ранить меня, использовать и выбросить, когда ему наскучит? Вот чего действительно стоило бояться. Это было не то, от чего я бы быстро оправилась.
Тренер Уильямс свистнул и подозвал игроков к центру льда. Чонгук подкатил. Напряжение в его плечах говорило мне, что он не устал. Нет, он казался взвинченным.
Он остановился на краю группы и оглядел каток, его маска замерла ровно на том уровне, где сидела я.
Я почувствовала его взгляд на себе. Я знала, что он заметил меня – об этом свидетельствовало то, как он напрягся и выпрямился.
Он смотрел, как я смотрю на него, пока тренер Уильямс раздавал указания и объяснял команде стратегию на следующую игру. Это был важный матч. Он обещал быть зрелищным. Я задумалась, какое давление Чонгуку приходится выдерживать каждый день, будучи вратарем такой команды, как «Геллионы». Единственная одиночная позиция на льду. Нападающих часто называют звездами и боготворят, но обычно их трое в любой игре. Вратарь, с другой стороны, остается один. Последний рубеж между сеткой и шайбой, между победой и поражением. Это позиция с самым высоким давлением в команде, а вратарю даже не с кем разделить стресс.
Тренер снова свистнул, и игроки разошлись. Друзья Чонгука, Ледяные Боги, сгрудились вокруг него. Он обладал той же энергией на льду, что и вне его. Прирожденный лидер, тот, кто объединял всех и держал вместе. Группой они развернулись и направились к раздевалке.
Я встала, замерзшая от холодного воздуха катка, разрываясь между тем, чтобы остаться или уйти. Если я подожду, чтобы поговорить с Чонгуком, что я вообще скажу? «Ты в порядке?» Хотел ли он вообще, чтобы я о нем так беспокоилась? Я понятия не имела.
Я потерла руки, пытаясь согреть их, и покинула каток, все еще не приняв решения. По дороге заглянула в туалет, где вымыла руки горячей водой, хотя, пожалуй, «теплой» было бы более точным описанием, и уставилась на свое отражение в зеркале.
Взять его сумку было импульсивным поступком, и, честно говоря, я уже начинала об этом жалеть. Я не хотела создавать Чонгуку проблемы, особенно такие, которые могли стереть с его лица естественную, легкомысленную улыбку. Если у него были другие проблемы, похоже, он не делился ими со мной. С какой стати? Я была для него всего лишь игрой.
А ты делишься своими проблемами?
Верно. Я не открывалась Чонгуку больше, чем он мне. Было лицемерно расстраиваться из-за этого.
Но когда-то, не так давно, я отдала бы всё на свете за то, чтобы хотя бы один человек спросил, в порядке ли я. Заметил мою боль и страдания.
Я сделала глубокий вдох и постаралась успокоиться.
Ладно, пора домой.
Я беспокоилась о Чонгуке, а теперь воочию убедилась, что с ним все в порядке. У меня не было повода оставаться.
Я вышла из туалета, толкнула стеклянные двери катка и застыла. Чонгук стоял снаружи, с мокрыми от душа волосами, в привычных темных джинсах и черной футболке, а его хоккейная сумка лежала у ног. Он, должно быть, принял душ с рекордной скоростью. Это вызвало в моем сердце необъяснимое чувство.
Он прислонился к перилам у подножия лестницы и разговаривал с кем-то. С девушкой. Очень красивой девушкой.
В тот же момент я почувствовала себя глупо. Нелепо. Я подумала о том, чтобы вернуться на каток, пока они не увидели меня. Я могла бы спрятаться там, пока они не уйдут, и тогда мне не пришлось бы оправдываться за то, что я подкараулила своего студента на хоккейной тренировке, когда он не явился на занятие.
Но тут девушка подняла глаза и увидела меня, испортив весь план.
Она рассмеялась и что-то сказала Чонгуку. Он повернулся и посмотрел на меня.
Ладно, спасать лицо поздно; придется идти напролом.
Я подняла подбородок и спустилась по лестнице. Девушка была потрясающей. Юная, блондинка, в самой обтягивающей спортивной форме, которую я когда-либо видела. Я не могла ее винить; будь у меня такое тело, я бы, наверное, тоже так одевалась. Почему бы и нет?
Тем не менее, я никогда не чувствовала себя старше и непригляднее, чем в этот момент. Мимо моих ног пролетела обертка, и я, не задумываясь, наклонилась и подобрала ее, сунув в карман, чтобы потом выбросить.
Лиса, ты просто назойливая сучка, которая никогда не может пройти мимо.
— Профессор, вы любите хоккей? — спросила девушка, улыбаясь до ушей.
— Мне нужно было поговорить с тренером Уильямсом, — солгала я с легкостью.
— А, понятно. Это логично. А то я на секунду подумала, что Вы пришли посмотреть на тренировку, и такая… зачем?
Девушка рассмеялась, а я выдавила улыбку. Глаза Чонгука, казалось, прожигали дыру в моей щеке. Я не смела повернуться к нему.
— Извините, — сказала я и сделала шаг, чтобы пройти мимо них, но не преуспела.
Рука Чонгука обхватила мой локоть, полностью останавливая меня.
— Было приятно повидаться, Лана, но, как я сказал, у меня есть планы. Как обычно, — произнес он безразличным тоном.
Красивая девушка покраснела.
— Я Лара.
Чонгук пожал плечами.
— Точно. Увидимся позже.
Он уставился на бедную девушку, пока та не подняла свою сумку, с любопытством взглянув на мою руку, все еще зажатую в руке Чонгука, и не ушла.
— Ты мог пойти со своей... подругой.
— Почему ты здесь? — перебил Чонгук, его темные глаза впивались в мои.
Поняла, переходим сразу к сути.
— Ты не пришел на лекцию, — начала я.
— И что, ты выслеживаешь всех студентов, которые прогуливают, в свое личное время? Наверное, занятие не из легких.
Я сжала челюсти, и по щекам разлился жар. Боже, это было так неловко.
— Ладно. — Я встретила его требовательный взгляд. — Я волновалась, ясно? Ты выбежал из мотеля прошлой ночью с таким видом… будто кто-то умер. А потом не пришел на лекцию.
— Значит, ты волновалась, — с сомнением повторил Чонгук. — За меня?
Я не знала, как реагировать на эмоции в его глазах, поэтому опустила взгляд и скрестила руки на груди, словно это могло защитить меня от уязвимости перед этим мужчиной.
— И все же именно ты держишь мое имущество в заложниках… довольно лицемерно.
— Я держу его только потому, что ты не соглашаешься на мои условия. Это же так просто – держаться от меня подальше от меня, и всё. Это легко.
Чонгук впился в меня взглядом.
— Правда? — Он прочистил горло. — Пойдем. Я вижу, что ты чертовски замерзла, а сейчас время ужина. И сегодня ты ужинаешь со мной сегодня, именинница.
— Чувствую себя так, будто вернулась на место преступления, — пробормотала я.
Чонгук толкнул двери «Кулака».
— Я же понимаю, что лучше не водить тебя в приличные места… где нас могут увидеть порядочные люди. — Он бросил на меня косой взгляд. — Раз уж я твой грязный маленький секрет.
— Чонгук… — начала я, но замолчала, когда он отмахнулся.
— Расслабься, профессор. Я просто шучу. Разве ты не слышала? Это всё, на что я годен.
Он улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли веселья. С таким Чонгуком я еще не сталкивалась. Этот был обижен, или встревожен, может, даже зол. Я знала его недостаточно, чтобы точно сказать, но что-то было не так. И дело точно было не только в сумке.
Я устроилась в кабинке, а Чонгук скрылся на кухне, чтобы передать заказ повару. Мимо прошла официантка и остановилась возле меня.
— Вот так встреча! Полагаю, ты – Лалиса. Я Полли, а мой муж – Эрл, он работает в «Ночной сове».
— Я знаю Эрла! Он такой добрый, — с воодушевлением ответила я.
Полли кивнула.
— Точно. Все еще трудится там, хоть я ему давно говорю – пора на пенсию. Но он не хочет подводить владельца. Хотя, с учетом всех неприятностей, что там в последнее время творятся, это небезопасное место – ни для мужчины его лет, ни для молодой девушки вроде тебя, если ты там одна. Ты ведь девушка Чонгука?
Она тепло улыбнулась мне.
— Нет! То есть… мы не пара.
— Да брось, со мной можешь не притворяться. Чонгук не приводит девушек в семейный бар. И уж точно не знакомит подруг с братом. Для него Коул – больше, чем брат, он ему как отец... хотя между ними всего десять лет разницы.
— Правда? — невольно спросила я, жадная до любых крупиц информации о Чонгуке, парне, который перевернул мою новую тихую жизнь вверх дном.
Полли кивнула.
— Так и есть. Чонгук попал в приют, когда Фрэнка упекли за решетку. Коулу не давали забрать его, пока тот не прошел кучу проверок и формальностей. В итоге он вытащил брата, но… всё имело свою цену. Как это всегда бывает. Мать давно бросила их, и с тех пор они были единственной опорой друг у друга. Коул… ну, он сделал то, что должен был, чтобы обеспечить Чонгука… и, скажу тебе, он чертовски хороший президент клуба. — Она уперла одну руку в бок, а другую на стол, словно приготовилась сплетничать со мной часами.
Я кивнула, но ей и не нужно было мое поощрение, чтобы продолжить:
— А Чонгук… он понял, что легче удержать людей, если ничего от них не ждать, не жаловаться, и, возможно, смешить... и тогда они тебя не бросят…
— Правда, Полли? — раздался голос Чонгука за ее спиной.
Она вздрогнула и отпрянула, нервно поправляя волосы.
— Я рассказывала твоей девушке немного о моей истории в «Кулаке». — Она виновато посмотрела на меня.
Я кивнула, сохраняя лицо невозмутимым. Я не хотела, чтобы Полли попала в беду из-за сплетен, тем более что я проглотила каждое слово.
— Да? Что ж, круг откровений на сегодня закрыт. Я не горю желанием делиться чувствами, так что давайте спокойно поужинаем, — сказал Чонгук. В его голосе не было злости, но слышалась усталость. Такая, что сжималось сердце.
Полли кивнула и отошла. Я посмотрела на Чонгука. Под его глазами были темные круги.
— Что произошло прошлой ночью? — спросила я его.
Он поставил на стол два высоких стакана, и в них зазвенел лед.
— Ты имеешь в виду после того, как я опустошил свои яйца в самой упрямой и чертовски раздражающей женщине, которую только встречал? — Он сделал глоток.
Меня окатил жар с головы до ног.
— Да, — выдавила я, сохраняя невозмутимость. Он пытался выбить меня из колеи, но я не собиралась поддаваться.
Он пожал плечами.
— Не хочу сейчас об этом говорить. Обсудим позже.
— Хорошо, — согласилась я, надеясь, что за ужином его странное настроение пройдет. Я потянулась к стакану и сделала большой глоток.
— Ну и что Полли успела наговорить? Опять решила поиграть в официантку-психолога?
Я покачала головой.
— Ничего особенного, просто что ты какое-то время жил со своим старшим братом.
— Какое-то время… — повторил Чонгук. — Какое-то время после приюта. Она это опустила?
— Нет, не опустила.
Чонгук прищурился, оценивающе глядя на меня.
— И что еще она сказала?
— Что ты никогда не приводил сюда девушек, — ответила я, быстро перебрав в памяти то, чем поделилась Полли, и выбрав самое нейтральное.
Чонгук медленно кивнул.
— Верно.
— Почему?
— А зачем? — поинтересовался он. — Сюда приходят мои друзья; Ашер, мой сосед по комнате, здесь работает; мой брат здесь. Нет необходимости приводить сюда женщину.
— Но я здесь, — указала я.
Воцарилось молчание.
— Ты во всех отношениях оказываешься исключением, — вздохнул Чонгук.
Я сделала еще один глоток. По какой-то причине, как только я начала пить, мой язык стал сухим, как пустыня. Я надеялась, что не заболеваю.
— Это не комплимент, да? — пробормотала я.
Его губы дрогнули, но это была лишь тень его обычной ухмылки.
— Просто констатация факта. Что с тобой? — спросил он, когда я попыталась поставить стакан на стол и едва не промахнулась.
Я все же справилась, но голова вдруг стала тяжелой, словно налитой свинцом.
— Я… я чувствую себя странно. — Я откинула голову назад, прислоняясь к спинке кабинки.
— Не волнуйся, — спокойно сказал Чонгук. Он встал, подсел к мне и обнял за плечи. — Это начинает действовать снотворное, которое я подмешал в твой напиток.
— Что? — выдохнула я, но получился лишь слабый шепот. — Что ты сделал… — Мои слова звучали невнятно, мир замедлился.
Он притянул меня к своей груди, прижимая крепко, словно мы влюбленные, готовые поцеловаться. Затем провел пальцем по моим губам – нежно, но властно. Его глаза были последним, что я видела. Зеленые, с золотисто-карим отливом.
Его голос звучал как колыбельная, пока я погружалась в темноту.
— То, что должен был. Я же говорил тебе, детка, что всегда играю на победу. Жаль, что тебе придется узнать это таким способом.