Глава 16
Лиса
Чонгук был здесь.
Чонгук был здесь, в «Кулаке», и я чувствовала на себе его темный взгляд. Я пыталась сосредоточиться на истории, которую рассказывала Салли, но мысли все время возвращались к мрачному красивому парню в глубине зала.
Салли громко спела песню вместе со своей подругой Мисти. Потом выступил Уэйд. Он вернулся к столику в приподнятом настроении и изрядно навеселе.
— Ладно, музыкальный вундеркинд, теперь твоя очередь.
— Я не умею петь!
— Там есть клавишные, — указала Мисти.
Я покачала головой:
— Лучше я просто выпью и послушаю вас.
— Это скучно! — провозгласил Билл и хлопнул по столу. — Вот каталог песен, выбирай. Ты должна спеть.
— Давайте дадим другим людям шанс, — слабо возразила я.
Черт возьми, я и так чувствовала себя выставленной на показ под взглядом Чонгука, который сверлил меня через весь бар, не говоря уже о том, чтобы выйти на сцену и спеть. Нет уж. Ни за что.
— Я в дамскую комнату. — Я аккуратно отодвинула от Билла песенник и выбралась из кабинки.
Салли тоже поднялась.
— Я пойду с тобой. В «Кулаке» лучше лишний раз не рисковать.
Она взяла меня под руку, и мы направились к туалетам.
— В смысле?
— В смысле, если не будешь осторожна, домой вернешься уже с байкером. — Она хитро ухмыльнулась… и вдруг резко остановилась.
У барной стойки, прямо перед коридором к туалетам, сидел мужчина. Он вытянул одну ногу и упер в стену, преграждая путь. Его лицо показалось мне смутно знакомым.
— Чего тебе, Мэддокс? — спросила Салли тоном куда более жестким, чем я бы осмелилась заговорить с таким типом. Он был красив… но в той опасной манере, что ассоциируется скорее с беглым преступником. Так это и есть тот самый горячий и опасный брат Кенны? Фотография, которую Кенна недавно показывала мне, не передавала, насколько он впечатляющий вживую.
— Могу спросить то же самое, Сал. Тебе здесь не место, и ты это знаешь. Почему ты здесь?
Салли закатила глаза.
— Потому что это не запрещено законом, и у меня день рождения. Иди пинай камни или чем там такие, как ты, развлекаются.
— Ты бы не выдержала развлечений такого, как я, кексик. Дай знать, если захочешь проверить.
Глаза Салли вспыхнули, и она медленно покачала головой.
— Мы оба знаем, что это только слова, Мэддокс. Ты слишком дорожишь своей жизнью. А теперь беги обратно к Коулу.
Она пренебрежительно помахала пальцами и потянула меня вперед, когда Мэддокс убрал ногу.
— Кто, черт возьми, это был?
— Лучший друг моего брата. Иерархия здесь устроена так… во главе стоит през – Коул Чон. Мэддокс – вице-президент. Все зовут его Безумный Мэддокс, и, поверь мне, он оправдывает это прозвище. Потом идет мой брат Гейдж. Они все дружат с детства.
— Ладно, это сложно, — сказала я, пытаясь запомнить имена. Единственный, кого я заочно знала, – это Коул, потому что он старший брат Чонгука. Похоже, в Хэйд-Харборе был переизбыток опасных мужчин.
— Так значит, твой брат в мотоклубе?
Салли кивнула.
— С подросткового возраста. Вообще-то, это практически спасло ему жизнь. Он скатывался по… — она выдохнула, — темной дорожке.
— А сейчас?
— О, он по-прежнему на той же дорожке, но теперь у него есть компания, — пошутила она и скрылась в кабинке.
Я воспользовалась туалетом и помыла руки. Прохладная вода помогла немного прояснить голову. Я опьянела, мне было жарко и некомфортно в пиджаке, а моя бдительность притупилась благодаря веселой атмосфере вечера и компании.
Я все время была на взводе. Моя привычка прятаться и оставаться невидимой подвергалась здесь испытанию каждый день, и, возможно, так было даже лучше. Это действовало на нервы, но мне нужно было привыкнуть.
Я посмотрела на свое отражение в зеркале и сняла пиджак. Сегодня под ним была простая черная майка, заправленная в юбку. Я не планировала его снимать, но стало чертовски жарко.
Салли присвистнула, присоединившись ко мне у зеркала.
— Отлично. Определенно больше подходит для бара. Кстати, пока мы одни… будь осторожна с Уэйдом. Знаю, он красив, умен и слегка самоуверен…
— Слегка? — вырвалось у меня.
Салли рассмеялась.
— Ладно, возможно, очень, но некоторые женщины находят его очаровательным... Он уже отметился с кучей наивных студенток английского факультета, так что всерьез воспринимать его нельзя. Этот мужчина – бабник.
— Он спал со студентками? — спросила я.
Салли кивнула.
— Неоднократно.
— Сколько ему лет?
Она сморщила нос.
— Не уверена, лет тридцать пять - сорок с небольшим, может? Он на пути к профессуре, так что точно старше нас.
— Почему его не увольняют?
— Ни одна из его пассий никогда не жаловалась. На занятиях он никого не выделяет, и оценки не зависят от того, насколько хороша студентка в постели. Этого достаточно, чтобы администрация закрывала глаза, когда ты состоятельный, привлекательный белый мужчина в таком городе, как Хэйд-Харбор.
Я смотрела на нее в зеркало, чувство вины жгло изнутри. Она даже не догадывалась, что я поступала так же.
— Не пойми меня неправильно, он мне нравится, но за ним тянется шлейф из разбитых сердец. Я бы рассуждала так же, если бы мы работали в офисе и он вел себя там подобным образом. Это неуважительно.
Я кивнула и сглотнула комок напряжения в горле. Салли, казалось, не видела такой проблемы в отношениях между студентом и профессором, как я. Возможно, потому, что она не имела ни малейшего понятия, что я совершила ту же ошибку, что и Уэйд, в этом самом баре менее недели назад.
Салли чмокнула губами и протянула мне еще одну помаду, на этот раз темно-красную.
— Попробуй. Думаю, тебе отлично подойдет.
Я нанесла помаду, даже не пытаясь спорить с ней. Салли, похоже, всегда добивалась своего, и я уже смирилась с этим. Вечер с ней был в миллион раз лучше, чем сидеть в «Ночной сове» перед зернистым телевизором и тревожиться о завтрашнем дне.
Телефон Салли зазвонил, она ответила и жестом показала, что возвращается назад. Затем ушла, а я закончила с помадой, отступила от зеркала и внимательно себя осмотрела.
Мои щеки раскраснелись, а глаза сияли. Цвет был ярким, смелее всего, что я наносила раньше, но мне нравилось.
— Красивая, как картинка, именинница… жаль, что всё это сейчас размажется.
Я вздрогнула от низкого голоса Чонгука. Мой взгляд метнулся к двери, в которую он, по-видимому, только что вошел и закрыл за собой, прислонившись к ней для надежности.
— Что ты здесь делаешь? Это женский туалет, — неубедительно указала я, словно правила могли защитить меня от него.
— Я мог бы спросить тебя о том же… что ты здесь делаешь? Ты должна была ждать меня после занятий. — Он надменно двинулся вперед.
Я попятилась, быстро наткнувшись спиной на сушилку для рук.
— Нет. Ты попросил меня об этом, но я не соглашалась, — возразила я.
Он медленно кивнул.
— Так значит, все те заверения в том, что ты сделаешь всё необходимое, чтобы помочь мне пережить травму от того, что мной воспользовались, были ложью? Хорошо, что ты сразу призналась и всё прояснила… Почему бы тебе не быть со мной честной, Лиса?
— Это не была ложь, и что значит «быть честной» с тобой? — взвилась я.
Он оттеснял меня к открытой кабинке, и я не знала, что делать.
— Признай, что ты хочешь меня сейчас так же сильно, как хотела той ночью… и вся эта долбаная история про неуместность отношений между студентом и профессором – лишь способ держать себя в узде, притворяться правильной.
Я покачала головой.
— Я не хочу тебя.
Я была гребаной лгуньей. Находясь так близко к нему, я чувствовала его опьяняющий запах – чистая ваниль с легкими нотками кожи и пряностей. Что-то уникальное, присущее только этому мужчине, от чего у меня кружилась голова. Это была чистая химия. Что-то в нем отзывалось во мне на примитивном уровне, и это было совершенно неприемлемо.
— Не ври мне, иначе я буду вынужден доказать, что ты ошибаешься, — сказал Чонгук, продолжая приближаться.
Тревога и злость, которые я сдерживала весь день, подступили к горлу, и я потеряла контроль.
— Ладно! Я вру. Я – чертова лгунья, но еще и чертова трусиха – я боюсь. Я боюсь все время.
Мое жалкое признание остановило Чонгука на секунду. На его лбу залегла хмурая складка.
— Чего ты боишься? — спросил он.
Я горько рассмеялась.
— Всего. Тебя, себя… людей из прошлого. Будущего. Назови что угодно, и я этого боюсь. — Я провела рукой по волосам. Проклятье. Эффект выпитого за ужином быстро исчез, оставив только усталость и полное отсутствие фильтра. Я больше не могла делать вид, что все в порядке. Я была далеко не в порядке.
По моей щеке скатилась слеза. Отлично, теперь я еще и плакала.
Я покачала головой, пытаясь взять себя в руки, но я падала в бездну, и ничто не могло меня остановить.
— Я не хочу попасть в беду или быть осмеянной за то, что сделала что-то не так. Я не могу потерять эту работу. — Мой голос дрогнул от сдерживаемых эмоций. — Я не могу потерять ее, потому что мне больше некуда идти и нет денег, чтобы уехать, ясно?
— И все же ты предлагала уволиться и уехать из города, если я этого захочу, — заметил Чонгук.
Он придвинулся почти вплотную, не останавливаясь, пока я отчаянно цеплялась за остатки рассудка.
— Потому что ты студент, а я преподаватель. На мне лежит ответственность. Я пыталась поступить правильно, — пробормотала я.
Его палец коснулся моей щеки, стирая слезу.
— Даже такой дорогой ценой?
По щеке скатилась еще одна слеза, и он поймал ее.
— Именно тогда и нужно поступать правильно, когда это трудно. В такие моменты это имеет наибольшее значение, — прошептала я.
Его грудь прижалась к моей, а открытая кабинка была прямо за моей спиной. Я качнулась к нему. Он был таким сильным, широкоплечим и чертовски притягательным, что было трудно отвести взгляд. Он убрал прядь волос за мое ухо, и в этом простом жесте было столько заботы, что мое сердце болезненно сжалось.
— Я не хочу быть одной из тех профессоров, которые пользуются доверчивостью своих студентов. Они мерзкие, отвратительные…
— И ты не такая, так что брось.
— Но именно так это будет выглядеть! Все так подумают, — возразила я. — Я бы и сама так о себе думала.
Чонгук покачал головой.
— Ты никогда не даешь себе ни малейшей поблажки? А как же то, чего хочешь ты? Почему это не имеет значения? Скажешь еще хоть одно плохое слово о моей любимой преподавательнице, и я перекину тебя через колено и заставлю кричать.
— Ты должен отпустить меня, — прошептала я.
Снаружи послышалась суета – это было единственным предупреждением о том, что кто-то вот-вот войдет. Мои глаза расширились. Быть пойманной вот так – в слезах, в женском туалете, со студентом – было худшим, что могло случиться. Уловив мой страх, Чонгук втолкнул меня в кабинку и сам протиснулся следом. Дверца хлопнула ровно в тот момент, когда дверь в уборную распахнулась и помещение наполнилось голосами.
Чонгук щелкнул замком и повернулся ко мне. Кабинка была тесной. У нас было несколько сантиметров для маневра, и не было никакой возможности избежать его рук, которые он положил мне на бедра.
Я прикусила губу и напрягла слух, в ужасе от возможности быть пойманной.
Чонгук наклонился и прошептал мне на ухо, его губы вызвали дрожь, пробежавшую по всему моему телу.
— Ты отсюда не уйдешь, Лиса. Я не отпущу тебя. — Затем он взял мою мочку в рот и нежно прикусил.
Черт, это было так приятно, что у меня вырвался вздох. Его заглушил взрыв женского смеха – компания подруг болтала у зеркала.
Его язык скользнул по внешнему краю моего уха, затем проник внутрь. Я ухватилась за его талию, чтобы устоять. Все мое тело гудело от наслаждения.
Его огромные руки вытащили майку из-под юбки и скользнули под край, а я выгнула спину. Он провел ими вверх по моему животу, над ребрами и обхватил грудь поверх бюстгальтера.
Губы Чонгука впились в мою шею – он целовал ее, посасывал и кусал, сводя меня с ума. Это было официально: встреча с ним стала моей погибелью. Я лишилась рассудка.
И прямо сейчас, в это самое мгновение, я не могла заставить себя беспокоиться об этом.
Он ущипнул мои соски, и я снова ахнула, что заставило его зажать мне рот рукой.
— Тише, именинница… если только ты не хочешь, чтобы все узнали, чем мы тут занимаемся, — прошептал он.
Его ладонь осталась на моих губах, пока другая рука спустилась вниз, к коленям. Одним быстрым движением он поднял подол юбки и собрал ткань вокруг моей талии.
Я слабо запротестовала против его руки, но звук был приглушен. Он прижал лоб к моему, почти беззвучно успокаивая меня. Его пальцы проникли под трусики и нашли мою киску, горячую и влажную.
— О, красавица, и всё это для меня? Не стоило, — его хриплый шепот был насквозь пропитан самодовольной наглостью. Эта проклятая уверенность словно была неотъемлемой частью его самого.
Он начал круговыми движениями ласкать клитор. Его прикосновения были безжалостны, искусно разжигая удовольствие внизу живота. Я вцепилась в его плечи, пока он затыкал мне рот рукой, а другой дразнил клитор так, что это грозило лишить меня всякого контроля. Снаружи женщины все еще разговаривали, звуки захлопывающихся пудрениц и лака для волос напомнили мне, что мы не одни, и если он не остановится прямо сейчас, я кончу, с хлипкой дверью кабинки в качестве единственной преграды.
Я похлопала его по руке, умоляюще глядя на него широко раскрытыми глазами, но он лишь ухмыльнулся и задвигал пальцами быстрее. Мои глаза закатились, а киска сжалась вокруг его умелых пальцев. Волны наслаждения накатили на меня, мое тело сжималось и расслаблялось. Все это время Чонгук не останавливался, выжимая каждую пульсацию, продлевая оргазм снова и снова, пока мои колени не подкосились.
Дверь хлопнула, и мы остались одни. Я открыла глаза, чтобы взглянуть на него. Чонгук убрал ладонь с моих губ, и я сделала прерывистый вдох. Затем он поднял руку, которая так легко заставила меня кончить, и взял в рот палец, пробуя мои соки.
Дыхание перехватило, когда он поднес ту же руку к моим губам и вставил внутрь два пальца, чтобы я почувствовала свой вкус на нем.
— Не ври мне больше, Лиса. Или мы окажемся здесь снова. Ты хочешь меня. Хватит это отрицать.
Я сглотнула и сделала глубокий вдох, но не успела ничего сказать.
— Лалиса? — позвала Салли. Она вернулась в туалет искать меня.
Меня охватила паника.
— Она всё поймет. У тебя должна быть причина, почему ты здесь. Ты что-то чинишь, а я просто помогала тебе! Мне нужно придумать оправдание. — Я лихорадочно искала хоть какую-то причину в хаосе своих мыслей. Он расплавил что-то в моем мозгу, и я не могла собраться.
Чонгук покачал головой.
— Нет, не нужно. Хватит оправдываться перед теми, кто этого не заслуживает. Хватит вообще оправдываться.
Снаружи хлопнула дверь – Салли ушла искать дальше.
Чонгук сжал мой подбородок, не давая мне сдвинуться с места. Его горячие губы прижались к моему уху.
— Смотри, что я нашел в бюро находок, — сказал он, и телефон, который он купил для меня, скользнул мне в руку. — Я сделал тебе одолжение и разблокировал себя. Не за что.
— Полагаю, я могу сдать его снова завтра, и послезавтра, если потребуется, — пробормотала я.
— Или ты можешь сберечь свою энергию и мою для более увлекательных вещей. Я просто верну его тебе, и начну делать это на лекциях, на глазах у всех, если ты заставишь меня. А теперь, я отпущу тебя, чтобы ты попрощалась с друзьями, но через десять минут будь готова уходить. Поняла?
Я проглотила возражение и кивнула. Я не могла позволить этому зайти дальше. Мне нужно было взять себя в руки, но спорить с Чонгуком сейчас было бесполезно.
— Тогда иди. — Он отошел, чтобы я могла пройти к двери.
Я догнала Салли в коридоре.
— Прости! Мне стало нехорошо. Думаю, мне лучше уйти отсюда.
— Правда? Билл тоже уходит. Он может тебя подвезти, он не пил.
— Отлично, скажи ему, что я встречу его на парковке. С днем рождения и спасибо за вечер, — сказала я, быстро обняв ее.
— Конечно! Я так рада, что ты к нам присоединилась. Мы, молодые сотрудники, должны держаться вместе. Скоро устроим девичник – ты, я и Кенна.
Я улыбнулась ей, и тут мое внимание привлек Чонгук, который небрежно выходил из коридора с туалетами. Он подмигнул мне, подошел к своему столику и сел.
— Я пойду, — быстро сказала я ей, с облегчением выдохнув, когда она ничего не заметила.
— Да, я скажу Биллу встретить тебя на парковке, — сказала Салли и помахала на прощание.
Пока Чонгук отвлекся, я проскользнула за край бара и вышла через заднюю дверь.
Неужели я просто собираюсь сидеть сложа руки и мириться с его шантажом? Возможно, старая Лиса, та, что когда-то сбежала из родного города, проложила тысячи миль между собой и монстром, с которым выросла, поступила бы так… но я больше не была той Лисой.
Я не позволю себе снова стать ею.
Из туалета я видела боковые двери на кухню и коридор, ведущий к комнате, где я провела ночь с Чонгуком. В голове возникла темная и заманчивая идея.
Если он не собирался слушать голос разума, то, возможно, мне нужен был какой-то козырь. Он заслуживал того, чтобы хоть раз почувствовать угрозу, и у меня буквально не было другого способа уравнять силы между нами. Быстро оглядевшись, я юркнула на кухню, убедилась, что вокруг никого нет, и направилась вниз по коридору к комнате с висячим замком. Я быстро открыла замок, толкнула дверь и включила фонарик на телефоне. Я помнила ту ночь так четко, словно это было секунды назад. Я знала, что у Чонгука здесь были вещи, которые нельзя было трогать.. важные вещи, если он, конечно, не врал.
Я обыскала сумки, стоявшие на полу перед шкафом… ничего интересного. Тогда двинулась дальше; мое сердце забилось слишком быстро, а во рту пересохло, словно в пустыне, когда я наткнулась на большую спортивную сумку, странно тяжелую. Я расстегнула ее.
Джекпот.
Я застегнула молнию и схватила тяжелый ремень, перекинув его через плечо. Я видела тут дверь. Мне оставалось только надеяться, что смогу ее открыть. На пороге я замерла. Не зашла ли я слишком далеко?
Ну да, как будто он не перешел черту прошлой ночью, когда вторгся в дом Кенны и трахнул меня…
Чонгук перешел черту первым; я лишь следую его примеру. Он хотел поиграть? Посмотрим, как ему понравится игра, когда на кону будут его деньги и будущее. Он был так самодоволен, так уверен, что я ничего не могу сделать, чтобы выиграть в этой извращенной игре, которую он затеял между нами… посмотрим, как он воспримет мой ход.
С обновленной решимостью я рванула по коридору к двери. Это был простой засов. Наконец-то удача. Я открыла его и вышла в ночь.
Сладкий запах весны, соленый аромат моря и едкая резина наполнили воздух. Я сделала глубокий ровный вдох и направилась к машине Билла с работающим двигателем.
Села внутрь, быстро захлопнула дверь и оглядела темную парковку.
— Поехали.