Глава 15
Чонгук
Тренировка была адской. Подготовка к предстоящей игре ввела Уильямса в режим зверского тренера, который был еще хуже, чем его обычный режим строгого тренера. Не помогло и то, что я почти не спал прошлой ночью и вымотал себя сексом до состояния зомби. Сегодня я был ходячим мертвецом, но ни о чем не жалел.
— Черт возьми, мне кажется, он и правда пытается нас прикончить, — выдохнул Беккет, стаскивая с себя маску и жадно глотая воду.
— Ну, когда встретимся с «Рапторами», нам нужно быть в полной боевой готовности. Они серьезные парни, — пробормотал Ашер.
Кейден угрюмый, как обычно, молча провел рукой по губам и уставился на лед, где остальная команда отрабатывала упражнения.
— Вы знали, что Чейз и Тайлер могут перейти в другую команду? — спросил он.
Я проследил за его взглядом к двум упомянутым игрокам. Оба были хороши, чертовски хороши, но ни у одного не было шанса проявить себя в «Геллионах», пока все внимание было приковано к Ледяным Богам. Я пожал плечами.
— И? Они нам не нужны.
Кейден тоже пожал плечами.
— Конечно не нужны, но вопрос в другом… кто их заменит?
Беккет распылил воду себе на лицо. Как защитник, он сегодня принял на себя немало силовых приемов и отработал множество блоков. Под экипировкой его тело, вероятно, было покрыто синяками, но ничего страшного – у него была красивая девушка, готовая залечить их поцелуями.
— Прими перемены, друг мой. Они тебе не враги, — сказал он.
— Ладно, пусть перемены – это хорошо, — медленно сказал Кейден, — но я слышал, как тренер говорил о каких-то «шишках»… о ком-то с влиятельным отцом.
Беккет приподнял бровь:
— Я всё выясню. Тренер расскажет мне.
Я усмехнулся.
— Потому что ты купил всем новую экипику?
— И сауну тоже, не забудь, — подмигнул Беккет.
Я улыбнулся. Я бы ненавидел этого избалованного ублюдка, если бы он не был таким хорошим другом.
— Новая кровь означает другую энергию, — сказал Ашер с трибуны позади меня, где он сидел и изучал на телефоне предыдущие игры «Рапторов», готовясь к встрече с ними.
— Энергию приносим мы. Мы ее создаем. Мы – «Геллионы», — напомнил я друзьям.
— Чертовски верно. А теперь мне нужно в джакузи. У меня все болит, — вздохнул Бек. — Вы со мной, парни?
Кейден и Ашер согласились, а я покачал головой.
— У меня есть дела. Увидимся завтра.
После того как я заберу Лису, мне придется поговорить с Коулом. Хоть я и прекрасно понимал, чего он хочет, все равно ненавидел саму мысль об этом разговоре. Речь пойдет о чертовом условно-досрочном освобождении отца и о том, чем я могу помочь ему в апелляции. Какую я могу принести пользу.
Я не жалел о том, что пропущу вечеринку в общежитии – они давно стали предсказуемыми и скучными. Но и разговор с Коулом в «Кулаке» не вызывал у меня энтузиазма. В последнее время единственное, чего я ждал с нетерпением, – это возможности помучить мое маленькое отвлечение. Мою именинницу. Когда я был с ней, шум в голове стихал.
Лиса всё пыталась сбежать… не понимая, что кот уже держит ее за хвост. Она может извиваться и вырываться сколько угодно, но я не уберу лапу.
Она была прямо там, где я хотел… женщина, которая решила, что одной ночи со мной достаточно. Та, что не строила из себя недотрогу, не флиртовала и не хлопала своими чертовскими ресницами.
Да, я держал ее за хвост и не собирался отпускать... Но, как известно любому коту, играть с добычей куда веселее, чем просто съесть ее.
---
Я ворвался в двери «Кулака» и сразу увидел своего брата, сидящего у стойки. Лиса меня проигнорировала, что было предсказуемо, но от этого не менее раздражающе. Теперь мне оставался только разговор с Коулом. Круто. Я почти надеялся, что он хотел поговорить еще раз об отце. Альтернативой были дела клуба, и это казалось еще опаснее.
В последнее время он психовал из-за каких-то дел мотоклуба, связанных с новым источником дохода для «Гончих». Оружие. Я не хотел иметь с этим ничего общего. Я хотел играть в хоккей, закончить колледж и попасть в драфт. Это было все, что меня заботило. Коулу же никак не удавалось вбить себе в голову, что не все мечтают о байкерской жизни. Как бы то ни было, время от времени он заставлял меня доставлять сумки с сомнительным содержимым или забирать их, когда я ездил на выездные игры. Это было чертовски опасно, ведь моя хоккейная карьера рухнула бы первой, если бы меня поймали с чем-то незаконным, но это не останавливало брата. Для него я был всего лишь посыльным с правдоподобным отрицанием.
— Что на этот раз? — резко спросил я.
Он оторвал бутылку пива ото рта и бросил на меня косой взгляд.
— Что такое? Нужно писать сочинение? — Его губы искривила насмешливая ухмылка.
— Ага, а еще натереть яблоко для учителя, так что давай быстрее.
Он поставил пиво на стойку.
— Завтра я еду к отцу. Он хочет, чтобы ты тоже поехал.
Я одновременно испытал и облегчение, и злость.
— Пас. У меня завтра игра, важная.
— Уверен, что тренер Уильямс найдет тебе замену.
Я горько усмехнулся.
— Конечно, ты так думаешь. Веришь или нет, но я на самом деле хорошо играю, и команда заметит мое отсутствие.
— Они переживут, — пробормотал Коул.
— Да, как и отец переживет без моей компании, к сожалению.
Коул нахмурился.
— Почему ты так его ненавидишь?
— Настоящий вопрос в том, почему ты его не ненавидишь? Он разрушил твою жизнь, Коул, и теперь пытается разрушить мою.
— Разрушил мою жизнь? — Коул цокнул языком. — И какую же великую и захватывающую жизнь, по-твоему, я бы прожил, если бы не возглавил «Гончих»? Стал бы фермером? Рыбаком? Может, работал бы в сувенирной лавке на Главной улице?
— Возможно, любой из этих вариантов был бы лучше, чем быть таким, как он.
Мой старший брат вздохнул, сжимая татуированные руки на прилавке. Он был крупным парнем, прямо как я, но чертовски более устрашающим. От Коула исходила энергия человека, которому нечего терять, а это всегда опасно.
— Я такой, как он, независимо от того, занимаюсь ли я тем же, чем и он. Это – мое наследие, Чонгук. Кровь Чон.
— Нет, это не кровь Чон. Я не чувствую ее в себе.
Коул задумчиво кивнул.
— Да, наверное, ты прав. В тебе течет только мамина кровь… а она никогда не хотела иметь ничего общего с нами, своей семьей, так что логично. — Он провел рукой по лицу, прежде чем продолжить. — Единственный шанс отца выиграть апелляцию по УДО – это сыграть на семейных ценностях. Он пропускает важные годы младшего сына, лишая его отцовской фигуры…
Я не смог сдержать смех.
— Прости, что? Кто захочет видеть преступника в роли отца? И когда этот человек заботился обо мне, о том, чем я занят, как я... жив я или мертв? Никогда. Только сейчас, когда ему что-то от меня нужно. Он – манипулятор, Коул, и использует нас обоих, если мы позволим.
Коул уставился на меня. Между нами повисло столько несказанного. Да, отец сел в тюрьму, и да, меня определили в приют. Возможно, если бы Коулу не пришлось забирать меня оттуда и брать на себя ответственность за меня, он мог бы уехать из Хэйд-Харбора и сбежать от наследия Чон. Он мог бы начать всё с чистого листа и стать другим человеком... но он никогда даже не рассматривал такую возможность. Он был рядом со мной: навещал каждый день, работал над получением опеки, обеспечивал, вел себя как мужчина, хотя сам был чуть старше подростка. Правда была в том, что наследие отца направило Коула на этот путь, но именно я удержал его на нем. Это было тяжелым грузом на моих плечах. Долг, который я никогда не смогу вернуть.
Коул, похоже, решил пока оставить эту тему. Я знал, что он к ней вернется. Он кивнул в сторону стола в углу.
— Иди поздравь Кэша. Его старуха наконец-то родила. Девочка.
Я кивнул и отступил от брата, от тех взрывоопасных эмоций, которые мы не хотели выпускать на поверхность. Во всем был виноват отец. У нас с братом был свой ритм, и мы прекрасно справлялись. Попытки отца выйти на свободу всё портили.
Я остановился и обернулся.
— Если он выйдет досрочно, ты бросишь клуб?
Вопрос, казалось, парализовал брата. Его огромные плечи напряглись, а глаза сузились.
— Если я помогу ему выйти раньше, если он будет здесь, с нами... ты снимешь жилетку и займешься наконец тем, чем хочешь сам?
Коул провел большим пальцем по нижней губе.
— Это не так просто, Чонгук. Некоторые вещи не исправить. Для некоторых из нас слишком поздно.
Затем он повернулся ко мне спиной. Боль, похожая на ощущение, когда отбиваешь шайбу, но нападающий соперника всё равно влетает в тебя, ударила меня в грудь.
Да, именно так, настолько сильная.
Я решил не давить на брата, взял пару бутылок пива из-за стойки и направился к столику, за которым сидели Кэш и его старуха. Их комок счастья мирно спал у него на груди в слинге. Крошка в розовом бодике, прижатая к широченной груди байкера, выглядела довольно трогательно.
— Поздравляю вас обоих, — сказал я и опустился на свободный стул, поставив пиво перед ними.
— Я не пью, кормлю грудью, — сказала Мисти.
— А я не пью из солидарности, — сказал Кэш, с улыбкой глядя на спящую дочь.
Что-то кольнуло глубоко внутри при виде этой картины. Он будет чертовски классным отцом. Его ребенку повезло.
Я сделал глоток из своей бутылки.
— Значит, мне больше достанется.
— Завтра большая игра? — спросил Кэш после короткой паузы.
Я кивнул. «Гончие» могли быть байкерами, но в Хэйд-Харборе хоккей был в крови у каждого.
— Какой у Уильямса план? — поинтересовался Кэш.
Мы погрузились в непринужденный разговор о хоккее. Я почти не заметил, как открылась дверь, пока Мисти не свистнула громко, чтобы привлечь чье-то внимание.
— Ну, как бы ни было захватывающе слушать хоккейные разговоры, оставляю вас на попечение ребенка. Моя подруга здесь на праздновании дня рождения, и я собираюсь устроить ей отличный вечер. Похоже, она привела с собой приятную компанию.
Мисти игриво приподняла брови, а Кэш прорычал и шлепнул свою жену по заднице, когда та уходила.
— Как она себя чувствует после родов? — спросил я у Кэша.
Он кивнул.
— Всё в порядке, хотя это чертовски тяжело. Поверь, если бы я мог быть тем, кто истекает кровью и кричит, я бы сделал это… но я бы не справился так, как Мисти. Она – чертов воин. — Он хмыкнул и провел толстым, мозолистым пальцем по пушистым волоскам на голове малышки. — Женщины… они, может, и маленькие, но силы в них – будь здоров.
— Аминь, — сказал я и обернулся, чтобы посмотреть, куда ушла Мисти. Сначала я заметил профессора английской литературы, ублюдка, который воображал себя даром небес для университета, потом – Салли из администрации. Салли шагнула вперед, чтобы обнять Мисти, и вот тогда я увидел ее.
Мою именинницу.
Она держалась в стороне, и с ней разговаривал другой профессор, биологии, кажется. Она скрестила руки на животе и смотрела в пол, распущенные волосы свисали занавесом вокруг лица, словно это могло скрыть ее личность.
В облегающей юбке-карандаш и мешковатом пиджаке, который, я знал, ей скоро придется снять в душном баре, она была как маяк в тусклом неоновом свете.
Никому прежде не удавалось так сочетать в себе чопорную строгость с чистой, неприкрытой сексуальностью, как профессор Манобан.
— Это та самая цыпочка с прошлых выходных? — спросил Кэш. Немногим удавалось ускользнуть от его внимания в «Кулаке».
— Угу, она мой преподаватель. — Я сделал еще один длинный глоток пива.
Кэш присвистнул.
— Не припомню, чтобы у меня когда-то были такие учительницы. Надеюсь, ты не планируешь ничего, за что тебя могут выгнать.
Я усмехнулся, и Кэш расплылся в ухмылке.
— Или, я так понимаю, этот поезд уже ушел?
— Что я могу сказать? — Я бросил ему улыбку. — Оно того стоило.
Кэш поднялся, чтобы укачать малышку, которая закапризничала, разбуженная караоке. Видимо, песня «White Snake» в исполнении седого старого байкера – не самая эффективная колыбельная.
Преподаватели перебрались в кабинку, и Мисти принесла им напитки. Лиса села, и Уэйд тут же подсел рядом, положив руку на спинку сиденья, прямо над ее плечами.
Мне это не понравилось. Ни капли, блядь, не понравилось.
Я подался вперед, одним махом допил пиво и не скрываясь уставился на Лису. Это была моя территория. Здесь мне не нужно было притворяться кем-то другим… я был тем, кто держал ее судьбу в своих руках, сжимая невидимый поводок.
Лиса рискнула оглядеть бар, и ее взгляд упал на меня. Она резко дернулась, будто сунула палец в розетку.
Ее полные губы приоткрылись, и я мгновенно вспомнил тот момент, когда погрузил большой палец в ее рот. Как она пыталась укусить меня, причинить боль… отпугнуть. Ей не хватало инстинкта убийцы. Неудивительно. Она была из тех, кто настаивает на том, чтобы перевязать руку незнакомцу. Женщина, которая видела цвета в музыке.
Она была не похожа ни на кого, кого я когда-либо встречал, и я хотел ее. Я редко чего-либо хотел. Слишком часто жизнь доказывала, что хотеть что-то – значит обрекать себя на разочарование. Было безопаснее ничего не ждать, не хотеть и не нуждаться ни в ком другом.
Я твердил себе, что мне не нужна мать, которая готовила бы ужин, когда я возвращался из школы, и гладила бы по голове, пока я делал уроки на кухне. Мне не нужен был отец, который приходил на мои хоккейные матчи и подбадривал меня, хвастаясь друзьям, что его сын взял решающую шайбу вечера. Мне не нужен был старший брат, который работал на стабильной работе и ходил на нее каждый день без риска быть зарезанным, застреленным или арестованным.
Мне никто не был нужен. Я ничего не хотел.
Но сегодня вечером, сидя напротив и наблюдая, как Лиса и ее новые друзья смеются и болтают, пока она избегает моего взгляда… я захотел. Захотел ее. И захотел, чтоб она, черт возьми, тоже нуждалась во мне. Это было бессмысленно и неудобно, и все же я не мог этого отрицать.
И так же, как я узнал на собственном опыте, что безопаснее вообще ничего не хотеть, я усвоил, что если уж ты чего-то хочешь и не можешь себя остановить, самое важное – убедиться, что ты получишь желаемое как можно скорее… пока кто-то не отнял это у тебя.