Глава 7
Лиса
Я кое-как пережила остаток дня, вытеснив мысли о Чонгуке и той ночи из головы. Я мастерски умела хранить переживания внутри себя – слишком много практики было.
Позже в тот же день, когда в дверь аудитории постучали, я резко вскочила на ноги. Неужели Чонгук вернулся поговорить? Или он уже донес на меня? Страх и чувство вины сковали меня. Уже несколько недель мне снились кошмары, будто я открываю дверь мотеля, а там полиция. Теперь добавился новый страх – что меня выведут с кампуса под руки охранников за неподобающие отношения со студентом. Прекрасно.
— Приветики! — позвала Кенна, и меня тут же отпустило.
Я слишком быстро повернулась к двери и смахнула со стола наполовину опустевшую кружку с холодным кофе, которую пила всё утро. Она разлетелась на осколки как раз в тот момент, когда дверь распахнулась.
— Черт, мы не вовремя? — донесся до меня мягкий голос.
Кенна поспешила ко мне по ступенькам, а за ней следовали двое мужчин. Оба красивые, чуть постарше меня... или намного старше? Судя по всему, я совершенно не умела определять возраст.
На одном красовался шуточный галстук с нотным станом посередине. Другой был в свитере, небрежно наброшенном на плечи, и в очках, сидевших на переносице – он выглядел так, словно только что вернулся с кастинга на роль обаятельного профессора в романтическом фильме.
Тот, что с музыкальным галстуком, спустился по ступенькам, схватил мусорное ведро из угла и присел рядом со мной.
— Осторожнее, не порежься. Нам, музыкантам, нужно беречь руки, — сказал он и улыбнулся мне.
— Да, пусть Билл приберет. Тебе пальцы еще пригодятся, — Кенна облокотилась о мой стол. — Кстати, это Билл, он преподает композицию, а это Уэйд, он ведет английскую литературу.
Билл примостился на корточках рядом, в одной руке держа осколки, а другую протянул мне для рукопожатия, несмотря на то, что мои пальцы были перепачканы кофе.
Я нерешительно пожала ее:
— Я Лалиса.
— Так я слышал. Должен сообщить, что ты похитила у меня звание самого молодого преподавателя. Очень невежливо, знаешь ли, — сказал Билл с напускной серьезностью.
Я уже начала сомневаться в его дружелюбии… пока он не подмигнул мне.
— Шучу. Нам как раз нужна свежая кровь, а, по словам Кенны, ты – гениальная пианистка.
— Что?! Нет, вовсе нет, — выпалила я, в ужасе от мысли, что Кенна разносит подобные слухи обо мне. Последнее, чего мне хотелось, – это привлекать внимание. Особенно теперь, когда в моем классе оказался такой непредсказуемый тип, как Чонгук, держащий мою судьбу в своих руках.
— Ой, да прими уже комплимент! Что это за мода у современных женщин – отмахиваться от похвалы? Знаешь, в средневековых европейских дворах рыцари и трубадуры осыпали знатных дам цветистыми речами, буквально соревнуясь, кто изысканнее льстит, и дамы поощряли это, — вмешался второй мужчина, тот что с модельной внешностью, который явно знал себе цену. Он подошел ближе, наблюдая, как мы собираем осколки.
— Если это превращалось в соревнование, то, скорее всего, дело было не в дамах, а в том, чтобы показать свой ум и напускную утонченную мужественность, — Билл повернулся к Уэйду с самодовольной ухмылкой.
Другой профессор нахмурился, явно раздраженный возражением.
— Неужели? Много читаешь средневековой куртуазной литературы? Кретьена де Труа, возможно?
Билл встал, отряхнул руки и отнес мусорное ведро в угол.
— В последнее время нет, но «Дон Жуан» прекрасно иллюстрирует мою точку зрения, если ты, конечно, иногда отрываешься от книг и расширяешь кругозор оперой.
Уэйд недовольно посмотрел на друга, затем улыбнулся мне и протянул руку.
— Я Уэйд Стрейтон. Преподаю английскую литературу, как Кенна уже сказала. Мы уговорили ее пойти с нами в столовую, а она настояла на том, чтобы сначала зайти за тобой. — Его рука задержалась в моей на мгновение дольше положенного. — И я рад, что так вышло.
Я моргнула, не находя слов.
Кенна тут же появилась рядом и резко ткнула его локтем:
— Уэйд просто не может удержаться, чтобы не флиртовать с противоположным полом. Не переживай о его чувствах, лучше сразу отшивай, так гуманнее. — Она взяла меня под руку. — Ты ведь пойдешь с нами на обед, да?
— Я... да, пойду, но вам не обязательно меня ждать, — быстро ответила я. Сидеть в аудитории казалось куда безопаснее, чем бродить по кампусу и рисковать столкнуться с Чонгуком.
— Конечно, обязательно, — возразил Билл. — Без буфера мы только и делаем, что спорим, как ты, вероятно, уже успела заметить. К тому же, в столовую в первый день нельзя ходить одной. — Он комично округлил глаза.
— Нельзя?
Кенна рассмеялась и покачала головой.
— Тебя там живьем сожрут. Давай, собирай свои вещи. Мы уходим.
Кампус УХХ был огромным, поэтому столовых здесь было несколько. Мы отправились в ту, что ближе всего к музыкальному факультету, и она была забита под завязку. Я взяла поднос и прошла без очереди – оказалось, это одна из профессорских привилегий. Смущенно набрала пару блюд, чувствуя себя неловко и чужой. Я выделялась, как белая ворона. Более того, казалось, будто у меня над головой мигает огромная неоновая вывеска: «Трахнула студента».
Расплатившись, я последовала за Уэйдом и Биллом к столику.
— Что это у тебя? Только не говори, что ты из тех, кто помешан здоровой пище, — скривился Билл, разглядывая мой поднос.
В панике, не желая злоупотреблять своим положением, я схватила то, что было ближе всего к кассе: безвкусный зеленый салат без заправки, пресную куриную грудку и маленькую порцию фруктовой нарезки. Аппетит тут же пропал при виде такого набора, но возвращаться в очередь я не собиралась.
— Не то чтобы. Но для еды в кафетерии это вполне полезный выбор. В моем колледже всё меню обычно крутилось вокруг картошки фри, наггетсов и пиццы, и на этом всё.
— У нас тоже. Но в УХХ сильная спортивная программа. Особенно у хоккейной команды, а им нужно правильно питаться, чтобы приносить победы для всех нас, — пояснил Билл.
— Чертовски верно. С возвращением Мартино у нас появился шанс на идеальный сезон, — Уэйд перевел взгляд на меня. — Ты смотришь хоккей?
— Да, это же было обязательным условием для въезда в город, разве нет? — рискнула я пошутить.
Он замер на секунду, а затем рассмеялся. Я немного расслабилась. Так нервничать постоянно невозможно – я уже выматывалась, а ведь это только первый день.
— Совершенно верно. Если живешь в Хэйд-Харборе, ты болеешь за «Геллионов» – или проваливаешь из города.
Я кивнула и попробовала ужасный, совершенно пресный салат. Фу. Но я не хотела, чтобы живот потом урчал на паре, поэтому заставила себя жевать, пока слушала разговоры об университете.
И вдруг поняла – это приятно. Если бы они не зашли за мной, я, скорее всего, купила бы какой-то перекус и вернулась в класс, чтобы съесть его в одиночестве. Я бы не сидела сейчас в шумной столовой, окруженная болтовней. Я бы снова была одна, как и всегда в последнее время. Даже этот гул и суматоха были лучше, чем тишина и голоса у меня в голове.
Кенна подлетела к столу и, усевшись, сморщилась при виде моего подноса:
— Что это? Рис с курицей здесь просто отличный, — сказала она и смахнула половину своей порции прямо на мою тарелку. — Вот, ешь.
Я даже не стала возражать, это было бесполезно. Просто попробовала рис и убедилась, что она права. Действительно вкусно.
Пока Билл и Уэйд спорили о достоинствах классической литературы перед оперой, а Кенна периодически вставляла свои комментарии, я оглядела зал.
Взгляд сам потянулся к тому, кто пристально наблюдал за мной. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы его заметить.
Чон Чонгук – горячий бармен ночью и мой студент днем – стоял, прислонившись к колонне, и смотрел прямо на меня. Внешне он казался расслабленным, даже безразличным, но его взгляд не отрывался от меня. В руке у него было блестящее красное яблоко, которое он легко подбрасывал и ловил с безупречной точностью. Хоккейный джерси сидел на нем идеально; похоже, он только закончил тренировку – темные волнистые волосы были влажными и зачесаны назад, что делало его моложе.
Господи. Что я наделала?
Парень усмехнулся, будто мог прочитать мои осуждающие мысли через всю столовую, и я внутренне запаниковала.
Он поднес блестящее красное яблоко к губам и откусил большой кусок, сильная челюсть напряглась в движении. В этом было что-то вызывающее, что-то настолько интимное, что сразу напомнило мне о той ночи.
Чонгук медленно прожевал, демонстрируя загорелую шею, затем провел большим пальцем по уголку рта, смахивая каплю сока.
— Лалиса? — позвал Билл.
Я не сразу поняла, что он обращается ко мне. В прошлой жизни все звали меня Лисой, кроме Кенны. «Лалиса» было ее прозвищем для меня. Когда я заказывала фальшивые документы, поддельщик дал мудрый совет: выбрать имя, похожее на настоящее, чтобы легче привыкнуть.
— М-м? — я прочистила горло и повернулась к Биллу.
Он уже смотрел в ту сторону, куда только что уставилась я.
— О, не обращай на него внимания. Это Чон Чонгук. Местная знаменитость. Игрок «Геллионов» – в том смысле, что все девушки с ума по нему сходят. — Билл вздохнул. — И натурал, конечно. Скукота.
— Не все могут быть геями ради тебя, — пробормотал Уэйд.
Билл пожал плечами.
— Но он мог бы быть би, это всё, о чем я прошу. В любом случае, Лалиса, тебе лучше держаться подальше от него и его друзей. Они не те, чье внимание стоит привлекать.
— Почему? — нервно спросила я. Не могла же я признаться новым коллегам, что уже успела попасть в поле зрения Чонгука.
— Потому что... они здесь не обычные студенты. Живут по своим правилам и чужих не признают. А Чон Чонгук особенно опасен.
— Правда? — сердце ушло в пятки.
— Соедини талант, толпу фанаток, пугающую семью и склонность к изощренным играм... и получишь вратаря «Геллионов». Я почти уверен, что он психопат. — Уэйд откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, наблюдая за Чонгуком и симпатичной чирлидершей, которая остановилась поболтать с ним.
— Ты имеешь в виду социопат, — поправил Билл, снова пожимая плечами. — И да, вероятно, ты прав. Как я уже сказал, держись от него подальше.
— Поняла, — сказала я и натянула улыбку, которая казалась бумажной.
Святые угодники, что же я натворила?