Омут
Универсам
Парни находились в ожидании. Зима мерил шагами комнату. Единственная тусклая лампа предательски замигала, предвещая новые потрясения. В качалку вошёл Адидас.
— Пацаны, а чего такие мрачные? — он улыбнулся своей фирменной улыбкой.
— Адидас, — начал Зима. — Домбыт обнесли видеосалон, Турбо пырнули, а ещё... — лысый замолчал, подбирая слова. — Айгуль забрали вместе с видиком.
Вова оглядел присутствующих, и взгляд его упал на кудрявого парня, которого штопала Наталья.
— Володь, рана неглубокая, но он в тяжёлом состоянии — до утра может не дотянуть. Его бы в больничку, — говорила белокурая красавица, осматривая свежий шов.
Суворов насупился и посмотрел на Турбо. Тот был бледным, как мертвец. На лице Владимира не дрогнул ни один мускул — мужчина был словно камень. Тишину нарушил приход младшего Адидаса.
— Вова, что происходит? Где Айгуль? — паренёк забегал глазами по присутствующим в надежде найти любимую. Его затрясло. — Брат, скажи мне, Айгуль — где она? — Мальчишка терялся во взгляде старшего: он не видел в нём ни поддержки, ни сочувствия, а лишь холодный расчёт.
Марат схватил Владимира за плечи и тут же получил звонкую пощёчину. Младший отшатнулся и схватился за пылающую огнём щёку.
— Ты кто? Пацан или чушпан? — Суворов‑старший строго оглядел мальца. — Зима, соедини меня со «Снежинкой». Ты поедешь со мной, — скомандовал усатый.
— Я тоже поеду! — воскликнул мальчишка, но тут же встретился с грозным взглядом брата.
Пацаны мёрзли на автобусной остановке. Зима курил, опершись на арматуру, и смотрел на старшего.
— Вован, а дальше‑то что будет? Я всё думал тут... Кажется, зря мы Кощея отшили, — Вахит выкинул бычок в сугроб.
Адидас глянул на друга зло и с недоверием. Владимир подошёл вплотную к Зималетдинову и посмотрел в глаза. Внутри пылал животный огонь, который жаждал вырваться наружу. Суворов вцепился в плечо супера.
— Мы решим эту проблему. Жёлтый — нормальный парень. Сейчас пообщаемся и разойдёмся с миром. Не бойся раньше времени, — усатый отпустил друга и ухмыльнулся. — Да где этот автобус? — мужчина посмотрел в оба конца дороги, но транспорта на горизонте не было.
За спиной вдруг послышался свист колёс. Суворов обернулся и увидел заходящую в поворот отцовскую белую «Волгу». Машина затормозила рядом с парнями. За рулём был Марат.
— Садитесь! — крикнул тот, разблокировав двери.
Парни переглянулись, но на расспросы времени не было. Марата усадили на заднее сиденье. Владимир заблокировал двери — и колёса снова засвистели по пустой заснеженной дороге.
_______________________
В доме Богатырёвых раздался звонок. Костя поднял трубку.
— Кощей на проводе. С кем говорю? — прозвучал грубый голос с хрипотцой.
В трубке послышалось шипение, а затем — размеренный тон Жёлтого:
— Родной, всё выполнено. Адидас сейчас приедет на пустошь, мы будем там. Ждём тебя на шоу.
Последнее, что услышал Костя, — хриплый смех, а затем три долгих гудка.
Костя вернул трубку на место и прошёл в зал к девушкам. Мужчина постучал по косяку. Подруги чуть вздрогнули, но повернули головы.
— Душа моя, собирайся — поедем с тобой до одного места, — произнёс Богатырёв необычно спокойным тоном. — Я жду тебя.
Амина и Лиза переглянулись. Туркина отложила журналы и подошла к шкафу, чтобы переодеться, но заметила грусть на лице Лизы.
— Лизка, ты чего расстроилась? — спросила Амина, улыбаясь тёплой улыбкой, и приобняла подругу за плечи.
— Вы постоянно куда‑то ездите, а меня держите в стороне, словно я чужая, — ответила Лизавета, и в её глазах застыли слезинки.
Туркина раскрыла рот от удивления — она не понимала, с чего Богатырёва так решила.
— Лиза, ты не чужая. Выбрось сейчас же эти мысли из своей светлой головушки. Завтра мы пойдём с тобой на каток и по магазинам — скоро же Новый год, ну! Согласна? — Амина тепло посмотрела на подругу, не выпуская её из объятий.
Богатырёва лишь покачала головой в знак согласия и утёрла слёзы. Амина продолжила сборы.
Минут через пятнадцать девушка была готова. В этот раз Амина решила надеть нечто простое: спортивные штаны, просторная кофта и высокий пучок на голове — совсем не типичный для неё стиль. Обычно она носила строгие платья или костюмы, на ногах — высокие каблуки. Никаких кроссовок или другой обуви, не подчёркивающей фигуру и статность Туркиной. Но сегодня был другой случай — хотелось быть проще, откинуть всю эту официальную мишуру и стать свободнее.
Брюнетка крутилась возле зеркала, выискивая недостатки. В отражении она увидела улыбающегося Костю. Он аккуратно подошёл к Амине и обнял её за талию.
— Как бы ты ни оделась, ты будешь красива! Вижу, ты уже готова — пойдём! Лиза, запри за нами двери и никого не пускай, даже если будут умолять. Поняла?
Мужчина ступил за порог, подавая руку спутнице.
Лиза кивнула брату, закрыла дверь, и только после того, как щёлкнул последний замок, Костя поспешил вниз по лестнице.
Улица была бездушной и тёмной. Единственный фонарь, освещавший дорогу от подъезда до поворота, потух, погрузив дом и его жителей во мрак.
Погода стояла относительно хорошая: всю неделю температура не опускалась ниже пяти градусов, поэтому снег был рыхлым и сбивался под ногами в плотные комья. Амине стало не по себе. Кощей вёл её к машине, чтобы она не упала, а сердце девушки подсказывало: этот вечер предвещает нечто куда более страшное, чем неуклюжее падение.
Сев в автомобиль, Богатырёв завёл двигатель, но трогаться не спешил. Мужчина взял Туркину за руку и произнёс слова, от которых кровь застыла в жилах:
— Сегодня будет много событий, но именно они определят исход жизни всех.
Он вдавил педаль газа — и автомобиль тронулся с места.
Амина ехала молча, глядя в окно и наблюдая за видами ночной Казани. Девушка приоткрыла окно, достала из пачки сигарету и закурила. Все движения были отточенными, почти механическими. Тяга за тягой — и внутренний тремор понемногу уходил, но голова оставалась тяжёлой от вороха мыслей, беспорядочно переплетающихся в сознании.
Поворот, ещё поворот — и вот двигатель начал сбрасывать обороты, сигнализируя о торможении. Туркина огляделась: вокруг не было ничего, кроме бетонного забора и деревьев, ветви которых уже сплелись друг с другом. Девушка выбросила бычок и подняла глаза на Костю. Мужчина смотрел прямо перед собой, не отрываясь, лишь сильнее сжимая руку любимой.
— Душа моя, чтобы сейчас ни происходило, не дёргайся и не подавай виду. Поняла? — Богатырёв сжал бедро красавицы почти до боли. Амина зашипела.
— Я поняла, Костя. Сидеть, что бы ни случилось.
Только девушка закрыла рот, к машине подошёл Вадим и постучал по стеклу.
— Здорова, Кощей, — протянул он руку другу. — Скоро Адидас должен подъехать. Особо не светитесь.
Мужчины обменялись рукопожатиями, и Жёлтый ушёл на позицию. Костя закрыл окна и жестом указал куда‑то вдаль.
— Смотри, сейчас будет шоу! — ухмыльнулся Богатырёв.
Амина с трудом развернулась к окну. Сквозь запотевшее стекло она разглядела силуэт автомобиля, въезжающего на пустырь. Из машины вышли Адидас и Зима. Руки девушки вспотели от напряжения — она предчувствовала, что сейчас произойдёт нечто важное.
Сначала всё выглядело даже мирно. Вадим спокойно разговаривал с парнями, даже улыбался. Но в один момент ситуация резко изменилась. Вова прицельно ударил Жёлтого в нос — тот даже отшатнулся.
И тут словно из‑под земли начали вырастать фигуры: домбытовцы появлялись один за другим. Универсам был окружён.
Амина продолжала наблюдать. Её глаза широко раскрылись, сердце участило ритм, к горлу подступил ком. Она бросила взгляд на Кощея: он был спокоен как скала — ни один мускул на его лице не дрогнул. Лишь одобрительный кивок подтвердил, что всё идёт по плану.
Туркина снова устремила взгляд на пустошь. Краем глаза она заметила, как два амбала вытащили с заднего сиденья мальчишку. Приглядевшись, Амина узнала Марата. В тот же миг кровь прилила к её голове. Не раздумывая, она дернула дверцу машины и вышла на улицу. Кощей мгновенно выскочил за ней.
Домбытовцы уже ставили паренька на колени. В руках одного из них блеснуло лезвие ножа, устремившееся к уху младшего Адидаса.
Вадим присел на корточки возле Вовы и вытер кровь с лица.
— Извиняйся! — произнёс Жёлтый невероятно спокойным тоном.
Суворов‑старший ухмыльнулся. В его позе и взгляде было столько самоуверенности, что казалось, он — король положения и непременно найдёт выход из ситуации.
— Жёлтый, много хочешь, — произнёс Вова, по‑прежнему держась вальяжно и расслабленно. Именно эта беспечность лишила его бдительности.
Кулак Вадима стремительно врезался в скулу. Адидас упал на колени от силы удара.
Вова попытался встать, но его вновь вжали коленями в острый лёд. Жёлтый повторил свои требования:
— Смотри, что сейчас будет. Ты извиняешься, потом отдаёшь свою тачку и ещё триста рэ компенсации. После этого разойдёмся краями. А иначе... — Старший группировки резко повернул голову Суворова, заставляя его взглянуть на младшего брата и друга. Оба стояли на коленях, опустив головы под тяжестью полученных ударов.
После очередного отказа лезвие скользнуло по уху Марата. Раздался оглушительный гортанный крик.
Амина невольно вскрикнула от ужаса, но тут же почувствовала, как сзади Костя крепко зажал ей рот и бесцеремонно затолкал в машину.
Туркина оказалась на сиденье. Сердце билось так яростно, что, казалось, готово было разорваться, а она бы захлебнулась собственной кровью. В висках пульсировала боль, страх сковал всё тело, пробивая его сильным тремором. Звуки доносились словно сквозь плотный купол, а перед глазами застыла жуткая картина: парню четырнадцати лет отрезают ухо.
Кощей резко развернул и без того напуганную девушку к себе.
— Я что тебе сказал?! — его рука сжала её нижнюю челюсть до боли. — Кому я сказал не выходить?! — мужчина тряс Амину, как тряпичную куклу. Девушка не смогла сдержать слёз.
— Я‑я‑я испугалась... — голос дрожал, в глазах застыл животный ужас.
Первый хлёсткий удар пришёлся на правую щёку Амины. Он был настолько сильным, что на коже тут же проступил след. Туркина подняла на Костю глаза, полные испуга и отвращения, — на человека, который ещё недавно клялся в любви. Она прижала ладонь к пульсирующей щеке, но Богатырёв словно обезумел. Вторая пощёчина оказалась ещё сильнее и звонче.
— Я же предупреждал тебя! — Богатырёв схватил Туркину за горло. — В таких делах всё заканчивается плохо, душа моя.
«Душа моя» — это словосочетание эхом отдалось в ушах Амины. Сейчас она чувствовала себя беспомощной, как никогда прежде. Что делать? Куда идти? Или просто смириться с тем, что происходит? Но как же её гордость? В какой момент она потеряла бдительность? Почему сейчас ей хочется испустить дух, лишь бы ничего не видеть и не слышать?
Девушка что‑то шептала, но слов было не разобрать. Сильная рука уже обвилась кольцом вокруг её тонкой шеи.
— Почему ты никогда не слушаешь? — мужчина не душил — лишь сжимал горло, словно играя, наслаждаясь ароматом страха. — Я предупреждал тебя. — Богатырёв пристально смотрел в остекленевшие, будто кукольные глаза Амины.
Кощей отпустил девушку лишь тогда, когда её глаза начали закатываться. Спокойно завёл машину и тронулся с места.
Амина тяжело дышала. В голове билась одна мысль: «Вот она, расплата за жизнь вне закона». Стало ясно: сказочной любви в этом мире нет и не будет. Любовь — слабость. А слабость — смерть.
Автомобиль замер со скрипом тормозов. Амина сидела неподвижно, словно тень. С этого момента она не жила — лишь существовала в ожидании смерти.
Костя бросил взгляд на рядом сидящую девушку. Туркина вжалась в сиденье и смотрела в одну точку.
— Прости меня, душа моя. Прости, — произнёс мужчина, закурил и протянул пачку сигарет Амине.
Она лишь на секунду повернула голову, взяла сигарету и поднесла к сухим, потрескавшимся губам. Горький дым наполнил лёгкие, даря мнимое ощущение расслабления и мимолетного облегчения.
Тишину внезапно нарушил хриплый, отчаянный смех.
— Знаешь, я вышел из себя, но забыл одно: ты — другая. Сейчас этими руками я сломал красивый цветок, который с каждым днём будет высыхать в агонии. Цветок, который будет каждый день видеть меня и думать: «Зачем? За что?» Я никогда не заслужу твоего прощения, — произнёс Костя с отчаянием в голосе. Он понимал: этот вечер изменил всё.
Богатырёв вышел из машины и открыл дверь для Амины. Девушка подчинилась и вышла. К подъезду молодые люди шли как ни в чём не бывало, но когда свет упал на лицо Туркиной, стали явны следы предательства и боли. Щёки пылали красным, кое‑где проступали капилляры, а некоторые участки уже начинали синеть. На шее виднелись багровые следы от крепкой руки.
Кощей снял с себя шарф и обмотал шею девушки, стараясь скрыть свой позор. Он всегда клялся, что не станет таким, как отец, обещал никогда не поднимать руку на того, кого любит. Но в этот вечер Костя нарушил все клятвы.
Путь до квартиры показался им вечностью. Наконец — заветная дверь. Кощей вставил ключ, трижды провернул его. Замок щёлкнул, и молодые люди вошли.
Амина разулась и направилась в спальню, которую ей выделили. Тихо прикрыв дверь, она не раздеваясь легла в постель и заплакала — беззвучно, отчаянно.
Кощей остался в коридоре, глядя вслед уходящей любимой. В сердце разгорался пожар: ему хотелось просто лечь, уснуть и не проснуться. Он вгляделся в свои руки — и перед глазами вспыхнули кадры недавнего прошлого. Вот правая ладонь бьёт по её щеке, такой нежной и бархатистой. Вот левая рука сжимает тонкую шею.
Богатырёв бросил взгляд на закрытую дверь спальни и прошептал:
— Прости...
Дверь в гостиную была прикрыта. Костя слегка толкнул её и увидел сестру, которая обрабатывала рану Турбо.
— Что здесь происходит? Что он здесь делает? — спросил Кощей спокойно, почти безразлично.
— Кость, я тебе сейчас всё объясню, — начала Лизавета. — Я сама не ожидала... После того как вы ушли, кто‑то постучал. Я открыла дверь — а там Валера, с кровоточащей раной. Его пырнули. Если бы я вызвала скорую, подумали бы на тебя или на меня. Сам посмотри. — брюнетка чуть подвинулась, открывая вид на рану.
Богатырёв уставился на бледное тело своего супера, который тихо стонал что‑то невразумительное.
— У него температура. Что делать? — В глазах сестры блеснули слёзы — было видно, как она переживает.
— Так, давай без нытья. Неси лучше аптечку, — отрезал Богатырёв. Пытаясь очистить совесть, он решил помочь кудрявому.
Девчонка принесла медикаменты и передала брату. Костя поднял свитер, а затем футболку парня — и обнажилась глубокая, кровоточащая рана. Богатырёв сконцентрировался, взял бутылку водки, обработал руки и место операции. Стерильной марлей убрал лишнюю кровь.
— Его уже кто‑то штопал — шов разошёлся. Сейчас воскресим, — проговорил Кощей и уверенными движениями начал сшивать края плоти.
Минут через тридцать всё было готово. Последним этапом стало введение антибиотика. Костя набрал лекарство в шприц и уверенным движением ввёл его в мышцу парня.
— Всё. Теперь ему нужно отлежаться. Если очнётся — вливай в него как можно больше воды и обрабатывай рану, — сказал мужчина, снял окровавленную рубашку и побрёл в ванную.
Проходя мимо спальни Амины, он задержался. Приоткрыв дверь, Костя увидел маленькое тельце, трясущееся во сне: девушка дрожала, инстинктивно прикрывая лицо руками. Сердце Богатырёва сжалось, к горлу подступил ком. Он аккуратно прикрыл дверь и пошёл дальше.
Из крана потек кипяток. Вода обжигала кожу, но Богатырёв словно не замечал этого — ни на йоту это не было сравнимо с той болью, которую он причинил ей. Костя взял мочалку и начал неистово тереть кожу, прикладывая усилия до тех пор, пока на руках и ногах не появились багровые пятна. Эмоции били через край — он ненавидел себя.
Встав на холодный кафельный пол, Костя упёрся кулаками в стену и посмотрел в зеркало.
— Как ты мог? Как смог поднять на неё руку? Она ненавидит тебя! Любовь прошла так же быстро, как и вспыхнула! А ты каждый день будешь смотреть на неё и внутри умирать — это твоё наказание, твой крест и твой грех, — произнёс мужчина, всматриваясь в своё отражение. Он искал черты нормального человека, но видел лишь животный оскал.
Из помещения вырвался пар. Кощей осмотрелся: Лиза мирно спала рядом с Турбо. Богатырёв даже не заметил, как она выросла. Он выключил свет и закрыл за собой дверь.
Ноги сами понесли его к Туркиной. Костя вошёл, накрыл её одеялом — аккуратно, чтобы не разбудить, — и прилёг рядом.
— Прости меня, душа моя, прости, — прошептал он прежде, чем провалиться в царство Морфея.
______________
Вот и глава. Читайте ии делитесь своим мнеением в комментариях. Так же подписывайтесь на мой тгк: «Нинель в стране писательства📝»