Мой друг [ЗАВЕРШЕНО]

Это пробуждение дается Чимину не так легко, как хотелось бы. Похмелье дает о себе знать.

— Айщ, — Пак пытается перевернуться, но голова раскалывается. Лучше уж совсем не двигаться.

Чимин раскидывает руки, желая потянуться после сна, но… Почему одна половина кровати подозрительно тёплая? Как-будто на ней кто-то спал… О боже… Только не надо ему говорить, что он притащил кого-то себе в квартиру. Чимин распахивает глаза, старательно пытаясь восстановить в памяти события вчерашнего дня.

Он… Что? Что, мать вашу, он написал Чонгуку? Головой ударился, не иначе. Пак встает с кровати со стоном боли, понимает, что сегодня ему предстоит расхлёбывать кашу, которую сам и заварил. Жажда мучает, поэтому парень решает идти сначала не в душ, а на кухню, ради желаемого стакана прохладной воды.

Пожалуй, он не на шутку пугается, когда слышит с кухни звуки гремящей посуды. Там кто-то есть. И это факт усложняет еще больше сложившуюся ситуацию. Пак решается зайти. Он же не может просто вот так оставить незнакомца хозяйничать на своей кухне.

— Что ты тут делаешь? — выкрикивает Пак.

Чон Чонгук собственной персоной стоит, и как ни в чем не бывало, моет посуду. На столе стоят свежеприготовленные тосты. Аромат, конечно, завораживает, но это не отменяет факта, что Чонгук приперся к нему без приглашения!

— Чимин? Ты проснулся, — младший поворачивается к нему, смотрит в удивлённые глаза Пака.

— Как видишь, но… Может, расскажешь лучше, как ты оказался в моей квартире на моей кухне? — Чимин немного закипает. Он все еще не забыл, как круто Чон отшил его по переписке. Хочет сделать вид, как будто ничего не случилось?

— А может, сначала сядешь и успокоишься? — взгляд парня меняется на более строгий. Чимин стушевался. Чонгук подошёл к нему и, ведя за руку, усаживает на диван. Старший даже не успевает начать отнекиваться. Чон ставит перед ним стакан воды. — Выпей, знаю, что хочешь.

Чимин слушается, переворачивая стакан залпом. Поднимает взгляд на Чонгука, который сел напротив.

— Зачем ты здесь? Мне казалось, что ты вчера прекрасно понял мои намерения. Все, что я написал, не было шуткой. Ты меня по-настоящему кинул. Так что ты от меня хочешь сейчас? — Пак смотрит с вызовом. Он думает, что сможет прямолинейными речами обезоружить младшего, но у того в рукаве тоже залежались свои тузы.

— Ты вчера напился. Сильно. Я тебя не кидал, я приехал к тебе, как только смог. Ты был уже пьян в стельку. Я хотел поговорить, — Чон касается своей рукой напряженных пальцев старшего. Тот одергивает руку, выгибая в ответ бровь.

— Окей, но что это меняет? Ты приехал, но зачем? И как ты оказался здесь сегодня?

— Чимин, я хотел уйти, чтобы поговорить завтра. То есть сегодня. Не суть. Ты ухватился за меня, так что я не смог бы оторваться, даже если бы захотел, — на губах Чона мимолётная ухмылка.

— Выходит… Ты не хотел? — Чимин заливается смехом, Чонгук смотрит на него непонимающе. — Не смеши меня. Ты все эти годы и не смотрел на меня, а тут резко появилось желание ответить? Можешь не стараться. Я не наглотаюсь таблеток из-за твоего отказа.

— Не смотрел? Куда бы я не посмотрел, я везде тебя видел! Блять, везде. Ты мне, сука, снился каждую ночь. Я грыз ногти на руках, чтобы не сорваться и не приехать к тебе посреди ночи, — Чон срывается на крик.

— Боже, прошу тебя, не ври мне. Ты ни к кому так не относился, как ко мне. Никогда так никого не призирал. Никого так не ненавидел, — Чимин перестает смеяться, по его щеке скатывается одинокая слеза.

Пак хочет уйти, а лучше — убежать. Куда-нибудь далеко, где он не будет ничего чувствовать. Правильнее было бы сейчас просто выгнать Чонгука, ведь он снова и снова будет манипулировать, но Чимин не может. Все, что он может в данный момент, это беззвучно плакать, прикрывая лицо руками. Его плечи подрагивают. Он слышит звук скрипа стула, Чонгук встал. Пак убирает руки с заплаканного лица, хочет посмотреть, куда уходит младший. Он слегка дёргается, когда видит Чона прямо перед ним. Он… Опускается на колени?

— Ч-что ты делаешь?

Блятьблятьблять. В один момент весь нескончаемый поток мыслей, что терзал Пака изнутри, резко пропал.

— Прости меня. Пожалуйста, прости. Я правда любил тебя каждую секунду. Кажется, всю жизнь, — Чонгук сжимает запястья старшего. Тот отводит взгляд, но руки из хватки не вынимает.

— А первый шаг сделал, как обычно, я. Что ж ты не сказал мне о чувствах, раз так сильно любил? Ты обманываешь сейчас не меня. Себя.

— Пожалуйста, Чимин, — Чон сам не знает, о чем просит. — Сначала я не был уверен в том, что чувствовал, это правда. Меня тянуло к тебе, я не сдержался, поцеловал тогда. — Помнишь? — Чимин нехотя кивает.

— Ты убежал. Просто убежал. Если бы ты знал, сколько я еще не мог избавиться от ощущения, что тебе со мной стало противно.

— Никогда так не думай. Ты не прав. Тогда я… Эмм… Испугался? Это был мой первый раз, когда я поцеловал парня. Не хотел принимать факт, что я больше не натурал. Я провел небольшой эксперимент, понял, что меня не привлекают парни, — микроинфаркт. — Все. Кроме тебя. После осознания, я хотел тебе рассказать… — его перебили.

— Ага, конечно.

— Да! А знаешь, что меня остановило? Я увидел, как ты общался с другим парнем, и понял, что мои чувства могут и не быть взаимными. Когда я об этом думал, меня сразу бросало в жар. Незабываемые ощущения! Врагу не пожелаешь! Я погибал без тебя, но знал, что если поделюсь тем, что у меня на душе, то погибну еще быстрее из-за твоего отказа. Господи, если бы я знал, что у тебя на самом деле на сердце, я бы не медлил ни секунды, — Чимин все еще продолжает плакать. Чонгук протягивает руку, пальцами стирая с его глаз и щек соленые капли. — Чимин, прости меня. Прости за то, что сделал тебе больно. Дай мне шанс исправиться, я сделаю тебя счастливым, я никогда больше не покину тебя. Я люблю тебя. Только тебя.

— Чонгук… — Пак перехватывает его руки от своего лица, сплетает их пальцы в замок.

— Это я виноват, но, клянусь, я исправлюсь. Уже исправился, никогда больше не позволю тебе плакать. Я готов защитить тебя от всего мира, сделать своим, — Пак не перестает плакать, наоборот, рыдает сильнее. — Малыш… Не надо, пожалуйста. Только не из-за меня.

Чонгук привстает с колен. Конечности затекли, мышцы слегка побаливают, но это чувство ничто по сравнению с душевной болью, что чувствуют Чон. Он приобнимает Пака. Тот напрягается.

— Скажи, что разлюбил меня, что ненавидишь, и я сразу же уйду.

— П-пообещай, что больше не будет недомолвок, что будешь любить меня также, как я тебя, — Чимин дрожащими руками приобнимает младшего за шею.

— Да, мой малыш, я буду любить тебя сильнее с каждым днем, — с этими словами Чонгук поднимает Пака на руки, меняет их местами, сажая Чимина к себе на колени. Тот сразу же утыкается ему в шею. — Ты самое прекрасное, что я видел в своей жизни. Никогда больше не отпущу.

— А больше и не надо, — Чимин вдыхает аромат парфюма Чона, и от этого становится так легко на душе, как не было уже давно. Они сидят молча, просто наслаждаясь компанией друг-друга.

Чимин слегка ёрзает на коленках Чонгука, пытаясь устроиться поудобнее. Он чувствует себя ребёнком. В таком положении сразу ощущается разница в их размерах. Чон, хоть и младше, но выше его на добрые пятнадцать сантиметров, ходит в зал, поэтому в ширине плеч Пак тоже ему уступает. Чимин довольно мычит, чуть-чуть сдвигается с места и внезапно чувствует как в его бедро что-то упирается… Пак с удивлением смотрит на Чонгука.

— О боже, прости, пожалуйста, я разрушил момент, да? — младший тушуется.

— Глупый, — Чимин придвигается ближе, опаляя дыханием чужие губы. — Разрешишь?

Чонгук не отвечает, наклоняется, сливает их в поцелуе. Языки сплетаются между собой, как-будто пытаясь доказать друг другу, кто тут главный. Руки Чона сжимают чужую талию, Пак стонет в губы младшего. Чимин продолжает ерзать на зло, проезжаясь синтетикой домашних шорт по напряженным бедрам и члену Чонгука.

— Айщ, — Чон прикрывает веки от
столь приятной стимуляции. — Ты сводишь меня с ума.

— Пошли в спальню, — Чимин еле успевает говорить между поцелуями. Они не могут друг другом насытиться.

— Я, мхм, не хотел, чтобы у нас все было так быстро.

— И так четыре года прошло, куда еще медленнее, — Пак подстёгивает его. Чон не выдерживает, поднимает его со своих колен, несет в спальню. Аккуратно кладёт
на простыни, нависая сверху.

— Так сильно хочешь? — Спрашивает младший с ухмылкой, когда опускает взгляд на небольшой бугорок, который совсем не скрывают тонкие шортики.

— Не меньше тебя, — Чимин резко просовывает руку под поясом штанов Чона, поглаживает напряжённый орган через ткань боксеров. Младший томно выдыхает. Небольшая заминка, и Чон перехватывает инициативу.

Он, смотря в глаза, приподнимает футболку старшего, но не снимает.

— Прикуси зубами, — Чимин слушается. Обхватывает челюстью белую футболку. Наверняка на ней останутся мокрые следы. — Умница, — Чон аккуратно берет Пака за руку, вытаскивая ее из своих штанов. — Я позже дам тебе потрогать, если ты продолжишь в том же духе сейчас, то я кончу раньше, чем войду в тебя. А мне так хочется сделать своему парню приятно, — Чимин непонимающе мычит, так как ткань в зубах не позволяет говорить, играя в какой-то мере роль кляпа. — Ты же будешь моим парнем, малыш?

Чимин кивает в ответ. Он мечтал услышать эту фразу, загадывал ее на каждый новый год под биение курантов, на день рождение, задувая свечи, и наконец, его мечта сбылась.

— Спасибо за то, что согласился. Я люблю тебя, — говорит Чон напоследок и припадает губами к оголенному соску старшего, выбивая из него сдавленный стон. Чонгук посасывает его, как чупа-чупс, прикусывает иногда, заставляя Пака выгибать поясницу на встречу ласкам. Второй сосок Чон прокручивать между пальцами, нажимает. Он мнет его грудь, не жалея. Чимин, кажется, обслюнявил уже все футболку. — У тебя чувствительные соски. Мне так нравится делать им приятно.

Чонгук меняет положение, обхватывая губами уже второй сосок, а рукой стимулирует первый, размазывая слюну по чувствительной горошине. Пак снова призывно выгибается, трется своим членом о чужой.

Чонгук отстраняется от груди старшего, вызывая тем самым недовольный стон. Чон посмеивается от такой реакции, проводит кончиками пальцев по талии Чимина, вызывая волну мурашек по телу. Он резко хватается за пояс шорт и сдергивает их обоими руками. Чимин остается лишь в белых трусах.

— Твой член так течет, что на белье проступило мокрое пятнышко, — Чон заворожённо на него смотрит, а Пак извивается, прося больше, его член уже приносит боль, требуя разрядки. Он инстинктивно сгибает ноги в коленях.

Чонгук берется за резинку боксеров, снимает так же, как и шорты недавно, откидывает куда-то на пол, а Чимин и не против. Ему так хочется, что он сам протягивает руку, стараясь дотянуться до красной, истекающей смазкой головке

— Нет уж, так не пойдёт. Хочешь у меня все сладости забрать? — младший убирает в сторону его руку, Чимин хнычет в ответ, сильно раздвигая ноги в стороны. Он раскрыт перед Чоном. — Хочу тебя вылизать.

Чонгук приподнимает голову, смотрит на Чимина. Он со стороны, как самый настоящий ангел, но при этом имеет очень грешный, затраханный вид. Чон стаскивает полностью футболку с него и с себя. Теперь Пак лежит перед ним полностью обнажённый, с раздвинутыми в стороны ногами, стоящим членом и приоткрывшейся дырочкой ануса.

Чонгук немного сползает с него, останавливаясь на одном уровне с членом Чимина. Тот призывно стонет, его бедра подрагивают. Чон касается языком красной, налившейся кровью головке, затем обхватывает губами, сосет.

— Да… Пожалуйста, еще… — слышится сбивчивое дыхание Пака.

А Чонгук готов дать ему ещё, готов дать, сколько потребуется, сколько пожелает его малыш. Он проходится языком по всей длине члена, проводит неописуемые узоры. Чон слизывает выступившую из дырочки уретры смазку. Чимин сейчас очень чувствителен, он издает сладостные стоны буквально от каждого прикосновения к нуждающемуся члену. Чонгук берет в рот на максимум, насаживается до горла. Он чувствует рвотный рефлекс, но старается не обращать на него внимания, хочет доставить больше удовольствия.

— Ч-чонгуки, хватит. А т-то я сейчас кончу.

— Давай, малыш, — Чон на секунду выпускает член изо рта, но тут же заглатывает снова практически до яичек.

— Н-но я не м-могу внутрь. Тебе не п-понравится… — голос Чимина подрагивает, но Чонгук его не слушает, продолжает насаживаться горлом на орган. — П-пожалуйста, стой. Я уже почти… Чонгук!

Пак изливается в рот младшего. Чон не из брезгливых, проглатывает до последней капли. Даже облизывает губы напоследок.

— Зачем? — спрашивает Чимин, отводя взгляд. — Тебе было неприятно…

— Мне понравилось, малыш. Не накручивай себя. Ты очень вкусный, — Как будто подтверждая свои слова, подтягивается и касается губ старшего своими. Чимин чувствует свой вкус во рту Чона. Ему не противно, как он думал будет. Через некоторое время он отстраняется. — Чимини, хочешь продолжить?

— Да, хочу тебя внутри, — Пак отвечает уверенно, не задумываясь ни на секунду. Чонгук улыбается, в губы старшего. — К тому же у тебя все еще стоит.

— Малыш, у тебя есть смазка?

Чимин протягивает руку, открывает ящик прикроватной тумбочки и достает от туда бутылочку с прозрачной жидкостью. Чон берет ее, садится между ног Пака.

— Когда ты в последний раз играл с собой там? — спрашивает младший. Не игриво, а вполне серьёзным тоном. Как-никак от этого зависит время требуемой растяжки и чувства его партнёра.

— Пару дней назад использовал дилдо, меня не нужно долго растягивать, — чуть смущенно отвечает Чимин.

Чонгук руками разводит ноги Пака шире, чтобы обеспечить себе полноценный доступ к промежности. Он выдавливает немного прозрачного геля себе на пальцы и пристраивает их к входу.

— Мне… Наверное… Стоит сходить в душ, почиститься…

— Малыш, я не побрезгую, потом сходим вместе.

Чон вводит сразу оба пальца в колечко ануса. Чимин напрягается, сжимая их в себе. Чон в ответ на его действия кладет вторую руку на бедро старшего, аккуратно поглаживая подушечками пальцев. Старается успокоить, расслабить. Он двигает ими, через некоторое время добавляет третий. Чон начинает вдалбливаться в чувствительную дырочку, задевая простату. Чимин стонет в голос, сминает пальцами простыни.

— Д…давай, войди в меня… Прошу… — но Пак не просит. Он умоляет.

— Детка так сильно хочет насадиться на большой член? — Чонгук издевается, не иначе.

— Если ты сейчас не вставишь в меня свой детородный орган, то, клянусь, я забираю обратно слова, что готов стать твоим парнем, — Пак наигранно злится. Чонгук в ответ лишь хрипло посмеивается, но все же отстраняется, чтобы стянуть с себя оставшуюся одежду, высвобождая наружу колом стоящий член. Чон, не медля, толкается в горячее нутро, вынуждая дырочку раскрыться и подстроиться под его размеры.

Стенки ануса сжимают его внутри. Чон наклоняется к Паку, утягивает в страстный поцелуй. Младший толкается глубоко, почти каждый раз задевая простату. Член самого Пака снова встает, с хлюпающим звуком приземляясь на живот.

— Блять, прости, забыл про презервативы… — Чонгук вспоминает поздно.

— Д…да ладно, я не болен, ты тоже, н-не думай о л-лишнем, — Пак сжимает рукой его волосы.

Чон ускоряется, заставляя Чимина вскрикивать каждый раз, когда яйца младшего шлепаются о его ягодицы.

— Малыш, я скоро…

— Ты м…можешь кончить внутрь, — Чимин проговаривает с трудом свое желание.

— Но тебе потом будет тяжело вычищать…

— Ой, — Пак заикается на особенно глубоком толчке. — Давай, Чонгук. Ты мне поможешь, я знаю.

И Чон отпускает себя, через пару мгновений кончает, додрачивая Паку. Тот изливается себе на живот. Чонгук устало валится рядом со старшим.

— Ты самый лучший, Чимин. Я так люблю тебя.

— Я тоже, мой Гуки.

— Называй меня так почаще. Мне дико нравится быть твоим, — на этих словах он встает с кровати, обходя ее, встает рядом с лежащим Паком.

— Я так понимаю, ходить ты не можешь?

— Все я могу! — храбрится Чимин, но весь его энтузиазм улетучивается, как только он встаёт на пол ступнями, его коленки сразу подкашиваются, зуд между ягодицам ощущается еще ярче. Чон молча подхватывает его, беззвучно призывая обхватить ногами его талию. Он несет Пака прямо до душевой кабины. Ставит его на ноги, только когда убеждается, что тот держится за ручку и никуда не норовит упасть.

Чон настрачивает душ под нужную температуру, снова оборачивается в сторону Чимина.

— Тебя нужно почистить от спермы. Как я могу тебе помочь? — Чонгук обеспокоенно смотрит, как Пак переминается с ноги на ногу, явно ощущая дискомфорт.

— Ну, если тебе не сложно…

— Малыш, давай без этого. Ты же знаешь, что мне никогда не будет сложно помочь тебе. — Чон подходит к старшему, приобнимает за талию руками. Она у его парня такая не-по-мужски тонкая, что ее почти можно обхватить ладонями.

— Смотри, я наклоняюсь, а тебе надо будет достать ее пальцем, если ты понимаешь, о чем я… — Чимин чуть краснеет, отводит взгляд. А Чонгук в ответ берет его за подбородок и чмокает в закусанные от секса губы.

— Давай, малыш.

Чимин принимает нужную позу, он слегка смущён от того, что находится в столь уязвимом положении. Чонгук поддерживает его за поясницу. Картина, которую он видит перед глазами… Не описать никакими словами.

Дырочка сокращается от того, что недавно в ней был член, из нее вытекают капельки белой жидкости, некоторые уже текут по бёдрам.

— Чимин, ты просто ходячий секс-символ. У меня, кажется, опять встаёт.

— Блять, Чонгук, мы тут серьёзными делами занимаемся! — Пак уже хочет разогнуться, но Чон ему не дает, сильнее нажимая на спину.

— Я просто пошутил, — тон сменяется на более серьёзный, младший проталкивает палец внутрь, сгибает его, чтобы достать сперму. Пак шипит. — Малыш, не дёргайся, я не хочу сделать тебе больно.

Они заканчивают не раньше, чем через десять минут. Чимин устал стоять в одной позе. Чонгук помогает помыться им обоим, смывает засохшую сперму с живота старшего. Он выходит первый, вытирается, затем помогает тоже самое сделать Чимину, тот, кажется, совсем расслабился от теплого душа.

Он зевает, утыкаясь в шею младшего, когда тот несет его до кровати. Простыни они не запачкали. Уже хорошо. Сейчас менять постельное бельё совсем уж не хочется. Чимин показывает парню, где лежит его одежда, дает Чону самую большую футболку и спортивки из его гардероба, а сам одевает шорты, в которых и был раньше. Футболка оказывается мятая, да еще и в слюнях, поэтому Чимин остаётся с голым торсом. Парни ложатся на кровать в обнимку.

— Я так счастлив, ты не представляешь, — Пак улыбается, сильнее прижимаясь к своему парню. — Я думаю, что все мои страдания стоили только одного сегодняшнего дня.

— Привыкай, малыш. Теперь такое будет каждый день.

— Если ты будешь, трахать меня каждый день, то я долго не протяну.

— Я не об этом, извращенец, — Чонгук счастливо улыбается. — Я о том, что теперь мы будем вместе всю жизнь. Но если уж ты устанешь, то… Так уж и быть, я дам тебе воспользоваться моей задницей, — Чонгук играет бровями, Чимин улыбается, мысленно подмечая, что он обязательно должен когда-нибудь воспользоваться предоставленной возможностью, зевает. — Давай поспим, ты устал…

— И ты не уйдёшь, пока я буду спать?

— Больше никогда не уйду от тебя, не надейся.

Чимин чувствует себя самым счастливым человеком на этой планете, в животе бабочки. Он засыпает с полной уверенностью, что теперь все будет по-другому. Теперь он будет счастлив. Не терпится рассказать обо всем Тэхену, пожалуй, он сделает это сегодняшним вечером.