XI
Максим
Он замолчал. В эту секунду он просто успокоился и более ничего не говорил. Несколько глотков горячительного смочили его горло, а горячий сигаретный дым проник в легкие. Я же просто продолжал смотреть на него, понимая, что продолжение истории будет совсем скоро.
-Это была её мать. – наконец, спустя ещё несколько затяжек произнес Андрей, поправляя слегка потрепанные волосы. Снег с них разлетелся по сторонам, а сам он слегка усмехнулся этому факту. – Она узнала, что мы опять курили вместе. И тогда мне запретили с ней общаться. Иначе «мне оторвут ноги и засунут их в жопу другой стороной. А потом ходить заставят» - чуть ли не пропел он с легкой усмешкой. – Первое время действительно было страшно. А потом стало абсолютно похуй.
-Но? – спросил я, понимая, что он резко оборвал сам себя.
-Но месяц мы все-таки не общались. И знаешь, именно в этот момент я осознал, что Курпатов не врал: любовь это болезнь. Это настоящий наркотик для всех нас. Мы чувствуем её, пробуем на вкус, постоянно доза повышается. Мы думаем о человеке дни напролет. Мы можем начать фантазировать о счастливой жизни с ним. А потом, когда мы лишаемся своего «наркотика», нам откровенно сносит крышу. У нас начинается ломка по этому человеку, потому что без него мы уже чувствуем себя не такими живыми, как с ними.
-Также было и у тебя, так? – наконец, спросил я, понимая, к чему ведут все его рассуждения. Однако, Андрей лишь склонил голову, вновь затягивая горьковатый дым и выпуская его через ноздри, словно разъярённый бык. После же он лишь спокойно кивнул.
-Да. – наконец нарушил он молчание, выкидывая бычок от сигареты с крыши стройки. – Я целый месяц ходил, словно дерьмо. И весь этот месяц я открывался лишь одному человеку. Алине.
Андрей
В один из вечеров мы уже проводили Леву до дома, а потому могли спокойно сидеть на лавке около его дома. Сигареты тлели в наших руках, а мы лишь спокойно сидели и молчали. Такая ситуация у нас была часто: мы словно чувствовали, когда нам двоим хочется помолчать. Чувствовали друг-друга.
Месяца два назад ей требовалась поддержка. Её бросил парень, который, если мягко сказать, был не гандоном, а гандонищем. Он её вовсе не ценил, бил, унижал. И вот, даже не смотря на все это, когда она сама послала его, ей было тяжело пережить эту утрату. Ещё много других проблем навалились на хрупкую, милую девушку, отчего я чувствовал, что ей надо помочь. Как когда-то помогали мне.
С этого все и завертелось. Она пришла в норму, мы разобрались с её проблемами, а потом и она решила расплатиться со мной, поддержав меня в паре ситуаций. Я бы раньше и подумать не мог, что смогу так хорошо начать общаться со своей бывшей девушкой. Бывшей девушкой, которую дважды предавал самым подлым образом.
Нет ничего подлее, чем измена. Когда мы узнаем о измене, нас разбивает на тысячу частей. Мы чувствуем, что человек, к которому мы тянулись все это время, просто вытер о нас ноги. Вонзил нож в спину, если удобно. И даже если какой-то частью мы тянемся обратно к этому человеку, другой частью мы обязаны осознавать, что предавший раз – предаст и два.
В первый раз она не поняла это. Не понял этого и я. И вот, спустя почти целый год мы решили попробовать вновь. И даже в этот раз я вновь предал её. Она бросила ради меня парня, который ценил её. Её ошибка была в том, что она вернула предателя на его прежнюю роль, в данном случае – роль своего парня, любимого человека. А моя ошибка была главной – я не отнёсся должным образом к доверию, к человеку, который оказал его мне. Повторил свою былую ошибку. Ошибку, о которой до сих пор жалею чуть ли не больше всего.
Ночь медленно оплетала дворы, многоэтажки. Ранняя весна постепенно охватывала город, однако, ночь все одно оставалась временем, когда чувствовалась зима. Каштановые волосы Алины развивались на ветру, мирно поигрывая на её мягких, пухловатых щеках. Она была среднего веса, однако, он явно был ей к лицу. Красивый третий размер, мягкое, приятное лицо. Аккуратные губы и слегка рельефный нос с острыми краями.
А также глубокие, завораживающие сероватые глаза. Вроде, как себя помню, за эти глаза я в неё и влюбился несколько лет назад.
На самом деле, в роли подруги она была гораздо лучше. Третий раз я бы просто не позволил себе даже дать возможность её предать, это раз. А во вторых – мы поддерживали друг-друга, как только могли. Не давали упасть. Не давали «разбиться» на тысячи частей после каких-то проблем, пасть духом. Да и просто наполняли друг-друга позитивом, когда это было необходимо.
У любого человека должна быть такая опора. Не связанная, к примеру, кровными узами. А именно человек, который считай является тебе никем по всем этим генеологическим деревьям, но готовый ради тебя на всё. Равно, как и ты ради него. Готовность пожертвовать чем-то своим, чтобы просто помочь человеку, который тебе близок.
Она спокойно листала переписку с каким-то очередным балбесом, что к ней клеился, ибо девушка она была не только красивая, но и чертовски умная. А я просто листал галерею. Меня не столько интересовали фотографии и скачанные картинки, сколько лицо одной девушки – Крис.
В галерее хранились всего две её фотографии, однако, именно на них я останавливался, задерживал своё внимание. Мы не общались уже как три недели, однако, ломка охватывала меня все сильнее. Её не хватало.
И я не столько боялся её матери, сколько показаться глупым и настырным в её глазах. А также трусливым. Даже если уже на третий день я забил на её мать, все одно вернуться спустя столь длительную паузу было бы смешно. Да и ей это, казалось, не было надо: сама она ни звонила, ни писала с того дня.
-Кто это? – спросила она, увидев, как я впал в какое-то подобие транса с сигаретой между зубов. В эту секунду я слабо вздрогнул, не зная, что мне говорить. Правду или просто сказать, что запал на какую-то девушку? Однако, именно ей мне и хотелось сегодня открыться полностью. Рассказать все то, что я чувствовал.
-Девушка одна. – слабо выдавил я, после затягиваясь сигаретой. – Девушка, от которой мне сорвало крышу к чертям.
-Неужели прямо к чертям? – с легкой ухмылкой произнесла она, слегка подстёгивая меня локтем в бок.
-Прямо к чертям. Но... - после этого я прервался, пытаясь подобрать слова, которые бы лучше всего охаректиризовали всю эту картину – но она мне отказала. Да и парень у неё есть.
-Постой. Тут же ещё что-то есть? – спросила она, слегка наклоняя голову вбок и буравля меня взглядом. Эта её черта меня всегда поражала и бесила одновременно: она умела докапываться до сути, как бы человек не сопротивлялся. Она была готова поссориться с человеком, но правды от него она добивалась в любом случае.
Я вновь лишь язвительно ухмыльнулся, переводя внимание на неё. Слабый кивок, а затем улыбка и некоторое спокойствие, расползающееся по телу от самого сердца.
-Мы с ней не общаемся уже три недели. И все эти три недели я думаю только об этой овце. – последнее я произнес с легкой улыбкой, а также некоторой игривостью. Вроде, это был мой первый, почти незаметный шажок к Андрею, который «родится» через несколько месяцев.