𝐗𝐋𝐈𝐈
Камера окружной тюрьмы Кинг, как и любая другая, мало отличалась от казематов исправительного учреждения штата Уотервью: три стальные стены, решетчатая дверь, скудный набор из жесткой койки и неотъемлемого туалета. Окна - лишь далекое воспоминание о свете.
Глубокая ночь окутала все вокруг, но сон бессильно отступал. Гарри, обхватив голову руками, проваливался в бездну мрачных дум, где будущее рисовалось лишь оттенками отчаяния. Возвращение в камеру шесть на восемь в Уотервью - это было предопределено. Провал в адвокатуру, дерзкое нарушение условий УДО, - более чем достаточно, чтобы отправить его обратно досиживать срок, да еще и добавить за нападение на офицера, за избиение того человека...
Всего три года отделяли его от долгожданной свободы, но сейчас он чувствовал себя как никогда безнадежно и беспомощно.
Возвращение в тюрьму - неизбежность, вопрос лишь во времени. Завтра утром? Или он застрянет здесь до предъявления обвинения?
По прибытии Гарри отказался от звонков. Какой в них смысл? Никто уже не мог помочь. Даже на адвоката денег не было, да и что толку...
Представлять, что о нем подумают, было невыносимо. Офицер Эвенсон так гордилась его успехами. Казалось, прошла вечность с тех пор, как два дня назад она говорила ободряющие слова. Неужели она разочаруется? Или посмотрит как на очередного отброса, преступника, не способного существовать в обществе?
Через несколько часов откроется магазин Комнаты Барнса. Майкл... как он отреагирует? Разочарование? Гнев на себя за то, что доверил условно освобожденному ответственную должность? Гарри сгорал от стыда за время и деньги, потраченные на него Майклом. Тот по ошибке принял его музыкальный талант за надежность, но Гарри всегда знал, что не заслуживает ни этой работы, ни доброты Майкла.
А лицо Элизы... какое отвращение она испытает, вспоминая свои ухаживания. Он заслуживал любых ее упреков. А Джона? Пожмет плечами и пойдет дальше, будто этих двух месяцев и не было?
И Белла...
Только мысль о ней причиняла нестерпимую боль.
Разочарована? В ярости? Захочет ли она вообще видеть его снова?
Он вновь и вновь прокручивал в голове их спор, добавляя новые сцены, слова, которые он должен был сказать, поступки, которые должен был совершить. Каждая реприза заканчивалась кошмаром той ночи: Белла, искаженная страхом, прижатая к стене, ее голос, молящий остановиться, слезы, катящиеся по щекам, когда его уводили.
Он не мог позвонить ей. Не готов услышать ее голос, не знал, что сказать. Приедет ли она сюда? Захочет ли вообще его видеть после того, как увидела, как он избивает человека до потери сознания? Человека, которого она, по-видимому, знала. Зная, на что он способен. Зная, что он все тот же человек, что и двенадцать лет назад?
А может, он неправильно истолковал их разговор и отреагировал слишком остро? Может, она хотела, чтобы он остановился, потому что не хотела, чтобы Полу причиняли боль?
От этой мысли его затошнило.
Гарри не сожалел о решениях, которые привели его в эту камеру. Он поклялся никогда не возвращаться, но вот он здесь. Безопасность Беллы была важнее его свободы. Он не мог остаться в стороне, зная, что ей грозит опасность. Он не смог бы простить себе, если бы с ней что-то случилось, а он бы ничего не предпринял.
Единственное, о чем он жалел, - у него не хватило смелости признаться Белле в своих чувствах. Он любил ее, но всегда боялся сказать это вслух.
Теперь уже слишком поздно.
Он не мог сказать ей так. Не сейчас, не произнести слова, которые заставят ее виниться и ждать его возвращения. Нет, он скажет ей не ждать. Посоветует двигаться дальше, вдохнуть жизнь полной грудью, даже если это будет означать разрыв. Окончательный. Бесповоротный.
Может быть, она уже плачет?
Губы Гарри пересохли, потрескались. Он провел по ним языком и ощутил солоноватый вкус. Вкус слез, которых он не помнил.
Сквозь пелену беспокойного сна, в который Гарри провалился незаметно для себя, словно в зыбучие пески, раздался оглушительный хлопок, заставивший его подскочить. Мир вспыхнул яркими, размытыми пятнами. Он вскочил на ноги, потерянный и дезориентированный. Воспоминания о кошмарной ночи обрушились на него с неумолимой силой. В животе болезненно скрутило от голода и изматывающего напряжения. Но когда его разум сфокусировался и осознал открывшуюся перед ним сцену, желудок заледенел, а колени предательски подкосились.
В дверном проеме камеры, словно изваяние из гранита, возвышался офицер Айзек Монтроуз, одетый в форму. По бокам от него, словно тени, стояли двое других офицеров, с одинаково бесстрастными лицами, но излучающие волны нескрываемой враждебности.
Гарри не мог представить, что нападение на полицейского, намеренное или случайное, останется безнаказанным.
- Пошли, Стайлс. Ты идешь со мной, - произнес Айзек ледяным тоном. Охранник справа от него распахнул дверь камеры и отступил в сторону.
Гарри застыл, парализованный страхом. Ему не хотелось покидать эту убогую, но безопасную клетку. Она была лучше, чем призрак Уотервью. Лучше, чем зловещая неизвестность. И, безусловно, лучше, чем находиться рядом с отцом Беллы.
- Я сказал, пошли. - Его голос был низким, угрожающим, каждое слово высечено в камне.
Гарри понял, что сопротивление бесполезно. Пока он неуверенно шел к двери камеры, его охватило леденящее оцепенение. Он чувствовал себя обреченным узником, которого ведут на эшафот. И, возможно, это не было далеко от истины.
- В этот раз никаких наручников? - он попытался сохранить подобие невозмутимости.
- Никто не просил вас говорить, Стайлс.
Одной рукой сжимая его локоть, а другой крепко стиснув плечо, офицер Монтроуз повел Гарри по длинным, гулким коридорам. Шаги других офицеров эхом отдавались у них за спиной, преследуя, словно предвестники беды. Они остановились у массивной стальной двери, над которой тускло мерцал знак "Выход".
- Вы забираете его отсюда, шеф? - спросил один из охранников.
- Да, спасибо, джентльмены.
Айзек толкнул дверь. Гарри прищурился, ослепленный ярким утренним солнцем. На улице стояла знакомая машина - "Вольво" шефа. Гарри отчаянно пытался отогнать воспоминания, связанные с этой машиной, но они нахлынули, словно грязная волна, не оставляя шансов на спасение.
Когда они подошли к машине, Айзек отпустил Гарри. - Садись.
- На переднее сиденье? - Гарри не смог скрыть удивления. Айзек не ответил. Он обошел машину спереди и открыл водительскую дверь. Гарри поспешил забраться внутрь, не желая испытывать драгоценное терпение офицера.
Айзек резко сорвался с места, оставив полосы на асфальте. Гарри, дрожащими руками, пристегнул ремень безопасности. Они ехали в тишине, звенящей и давящей. Гарри узнавал местность. Они не направлялись в сторону Уотервью. Когда они выехали на шоссе, стало очевидно, что к Белле они тоже не возвращаются. Он не посмел спросить, куда они едут.
- Я понимаю, что это может прозвучать... лицемерно, - нарушил молчание Айзек, после мучительно-неловкой паузы, - но насилие - это не выход.
Гарри презрительно фыркнул. Айзек проигнорировал его.
- То, что ты сделал прошлой ночью, было... непростительно. Ты напал на человека. Ради бога, ты ударил копа! - Айзек покачал головой. - Тебе вообще не стоило заходить в этот бар.
Гарри молчал, уставившись в пол.
- Прошлой ночью ты принял ряд неверных решений. Решений, которые могут навсегда сломать твою жизнь. Ты рискнул своей свободой и проиграл. У тебя был выбор, множество вариантов, Гарри, и ты выбрал самый худший.
Гарри сглотнул комок, застрявший в горле. В груди жгло, а глаза защипало от непролитых слез. Он не хотел плакать. Не сейчас. Не показывать свою слабость этому человеку.
- Тем не менее... - Айзек сделал драматическую паузу, выжидая, пока полностью завладеет вниманием Гарри, прежде чем продолжить. - Ты действовал во имя моей маленькой девочки. И я, как ни странно, могу это уважать. Я не буду держать на тебя зла за то, что ты заступился за Беллу.
Откашлявшись, Гарри пробормотал. - Не думаю, что ей нужна была моя помощь.
- Нет, - протянул Айзек, в голосе прорезались снисходительные нотки, словно он разговаривал с несмышленышем. - Белле не нужна твоя помощь, особенно если это ставит под удар твою свободу.
- Я... я волновался. Не подумал.
- Это очевидно, как божий день.
Айзек, перегнувшись через консоль, выудил из бардачка небольшую пачку салфеток и, не отводя взгляда от дороги, швырнул их Гарри на колени. Гарри, отвернувшись к пассажирскому окну, украдкой промокнул глаза.
- Я не хочу возвращаться, - выдохнул он, убедившись, что голос не дрогнет.
- Стоило подумать об этом до того, как ты, словно берсерк, ворвался в бар с оружием в руках и едва не отправил парня на тот свет.
Гарри молча кивнул. Айзек прав, черт возьми. Ретроспективно все кажется таким простым. - Что меня ждет? - спросил он, в отчаянии цепляясь за слабую надежду.
- Это зависит от того, перестанешь ли ты вести себя как идиот.
- Я понимаю, что получу еще срок за нападение на полицейского, но как насчет того другого парня, Пола? - имя обожгло язык, словно проклятие.
- Не думаю, что Пол доставит тебе какие-либо проблемы, - уголки губ Айзека тронула едва заметная, хищная усмешка. - У меня состоялся с ним небольшой визит этим утром.
Гарри содрогнулся, вспомнив свою встречу с офицером Монтроузом. - Мне бы следовало испытывать хоть каплю жалости к этому ублюдку после твоего визита, но сейчас я просто не способен на это.
- Я не тронул его и пальцем, хотя желание было, поверь мне. - Усмешка Айзека расцвела во всепоглощающую ухмылку. - Ты проделал на удивление тщательную работу. Он и близко не подойдет к Белле, а в баре достаточно свидетелей, подтверждающих самооборону. Даже если ты немного перегнул палку, - сухо добавил он. - Ему не выиграть дело против тебя, особенно с поддержкой девушек. - Губы сжались в тонкую линию, и он громко выдохнул сквозь нос.
- Послушай, Гарри, я извиняюсь за то, как с тобой обошелся. Я не горжусь этим. Спасибо тебе за то, что поступил, как мужчина. Если бы не ты... скажем так, я бы, вероятно, сейчас лишился работы.
Гарри пожал плечами. Ему не впервой было получать тумаки от отца. - Я сделал это ради Беллы.
- Это достойно уважения.
Айзек Монтроуз свернул на тихую жилую улочку. Гарри смотрел, как мимо проплывают дома, все еще не понимая, куда они направляются, и боясь спросить. Люди бегали, выгуливали собак, стригли газоны - занимались своими обычными субботними делами, принимая их как должное.
- Не секрет, что я не одобряю твоих отношений с моей дочерью, - Айзек притормозил и, съехав на обочину, повернулся к Гарри. - Белла взрослая, и я не могу указывать ей, с кем встречаться. Однако... - Айзек поднял указательный палец, подчеркивая свои слова жестом, похожим на удар кулаком. - Ты съедешь из квартиры моей дочери.
Гарри нахмурился. - Сэр, я...
- Я не требую, чтобы ты выехал сегодня вечером. Я понимаю, что есть определенные вещи, которые нужно уладить, и тебе понадобится время, чтобы найти другое место. Но я хочу, чтобы ты съехал, и ты не будешь жить под одной крышей с ней, по крайней мере, до тех пор, пока не отбудешь срок.
- Я не понимаю, - признался Гарри. - Я нарушил условия досрочного освобождения. Я вернусь в тюрьму.
- Это был не дружеский визит, Гарри, - Айзек включил передачу и снова тронулся с места. - В ту ночь ты действовал, думая о Белле. Я знаю офицера, которого ты ударил локтем в лицо, он мой близкий друг. Он был передо мной в долгу, а теперь я в долгу перед тобой за то, что ты сделал.
Гарри ошеломленно смотрел на офицера Монтроуза, потеряв дар речи.
- Мне это далось нелегко. Все, что я прошу взамен, - это чтобы ты нашел себе другое жилье. Не думаю, что это слишком большая цена за твою свободу, верно?
- Нет, сэр.
- Хорошо. - Прежде чем Айзек свернул на подъездную дорожку своего дома, Гарри заметил машину Беллы, припаркованную у обочины. - Просто чтобы мы понимали друг друга: если ты еще раз оступишься, ты вернешься в тюрьму. И если моя дочь еще раз появится на моем пороге посреди ночи в слезах из-за того, что ты натворил, ты пожалеешь, что тюрьма - это рай. - Он остановил машину перед гаражом и, не глядя на Гарри, вздохнул и добавил менее угрожающим тоном. - А теперь вылезай.
Словно по сигналу, из дома выбежала Белла и, пролетев по ступенькам, бросилась к ним. Она врезалась в Гарри с такой силой, что отбросила его назад. Если бы не машина, они бы наверняка упали. Он обхватил ее за бедра, чтобы удержать.
- О, Гарри, мне так жаль, - проговорила Белла сквозь рыдания. - Я потеряла счет времени, а когда ты позвонил, он отобрал мой телефон... Я думала, что все под контролем! - Она уткнулась лицом в шею Гарри и заплакала. - Я не подумала. Если бы я знала... если бы я знала, что ты войдешь... Мне так, так жаль.
Гарри молчал, ошеломленный, он не находил слов. Белла обратилась за помощью к своему отцу, и он помог. Гарри даже не был уверен, правильно ли он понял Айзека. Это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой, словно в любую минуту он мог проснуться в тюремной камере, ожидая отправки в Уотервью.
- Все хорошо, - неуверенно сказал он.
Белла отстранилась, и Гарри неохотно выпустил ее из объятий. Она взяла его руки в свои. Костяшки пальцев были опухшими и в синяках. Она коснулась губами небольшого пореза, а затем посмотрела ему в глаза. Слезы наполнили ее взгляд. - Я люблю тебя.
Гарри отступил на шаг, чтобы лучше рассмотреть ее лицо. В ее глазах не было ни тени сомнения. - Правда?
Белла энергично кивнула и, приподнявшись на цыпочках, поцеловала его в губы. Он обнял ее, не обращая внимания на то, что их разговор происходил на глазах у ее отца.
- Я тоже тебя люблю, - прошептал он. - Я люблю тебя так сильно.