Глава 32
***
Остаток Сочельника в доме Пристов прошел на удивление спокойно, если не считать молчаливого напряжения между Артуром и Эдмундом, которые сидели в разных концах стола, и даже не смотрели друг на друга.
Когда ужин, во время которого парни почти не притронулись к еде, подошел к концу, семейство Лири отправилось домой, а господин Прист снова вызвал сына на разговор. И разговор этот был очень длинным и содержательным, где угрозы сыпались на парня попеременно с приказами и «последними» предупреждениями. А напоследок мужчина не забыл подкрепить свои слова болезненным и унизительным жестом. Он дернул Артура за волосы, так, что впоследствии в его кулаке остался приличный клок, и напомнил, что убьет его, если он еще раз посмеет опозорить его. Но Артур так устал, и был настолько истощен, что в какой-то момент в его голове возникла ясная и очень привлекательная мысль: Пусть убивает. Все равно у него не осталось ничего, за что стоило бы держаться. Карлайл Прист отнял у него все - детство, свободу выбора, свободу воли, любимого человека и даже жизнь. У Карлайла не было сына, у него была послушная марионетка, которой он помыкал, на которой срывал свою злость и которая уже износилась настолько, что скоро от нее ничего не останется.
Отец говорил что-то еще, плюясь угрозами, но Артур его не слушал. Перед глазами у него плыло, а к горлу то и дело подкатывала тошнота. Кажется, избивая его сегодня, отец перестарался. И в какой-то момент Артур не удержался на ногах и упал на пол, оставляя в кулаке отца клок своей шевелюры. А господин Прист даже не шевельнулся, чтобы удержать его от падения или хотя бы помочь встать. Казалось, ему плевать, выживет Артур или нет. Лишь бы его драгоценная репутация не пострадала. Лишь бы его воля была соблюдена.
- Подумай над своим поведением! - сказал мужчина строго и вышел из кабинета, просто переступив через сына, как будто он был трухлявым бревном в лесу.
Артур не помнил, сколько так пролежал. Он не помнил, как встал и что делал дальше. Его сознание балансировало на грани яви и сна, а тело действовало само по себе. И когда парень очнулся от пронизывающего сырого холода, то обнаружил себя стоящим на оживленной улице города, среди толкающих его прохожих, ругающихся на обдолбавшегося недоумка, мешающего им пройти.
Артур не узнавал эту улицу. Пошарив в карманах джинсов и куртки, он не нашел ни денег, ни телефона, ничего, что бы могло ему помочь. Поэтому он огляделся в поисках ориентиров, и, определившись, в какую сторону ему нужно идти, поплелся вдоль домов, надеясь, что не отрубится где-то по пути.
К дому Эдриана Артур пришел, когда уже рассвело. Они жили на разных концах города, и у парня ушло много времени, чтобы добраться сюда. И, если бы не попутка, которой Артур воспользовался на последнем отрезке своего пути, неизвестно, как долго ему пришлось бы еще идти.
Приблизившись к воротам, Артур позвонил в звонок и представился охране. А через несколько минут калитка автоматически открылась, и парень смог войти во двор.
Когда он дополз до двери, Эдриан уже ждал его. Сонный и взъерошенный, парень кутался в халат и недовольно поводил плечами от холода.
- Привет, - поздоровался Артур, шмыгая покрасневшим носом, - надеюсь, твое приглашение еще в силе?
***
«Надеюсь, твое приглашение еще в силе»?
В любой другой день Эдриан, скорее всего, послал бы друга к черту за то, что тот посмел разбудить его в такую безбожную рань, да еще и заставил выбраться из теплой постели, нагретой врединой Монаганом, который вряд ли когда-нибудь еще предоставит ему такую «услугу» бесплатно.
Вот только, стоило голосу Артура затихнуть в рассветных сумерках, и все бранные слова растворились на языке Эдриана словно их и не было вовсе.
- Проходи, - сказал Элриан другу и толкнул дверь, пропуская парня в гостиную.
Артур сделал несколько шагов и остановился, что было на него совсем не похоже.
- Чай будешь? - спросил Эдриан, поравнявшись с другом. - Или кофе? Или... все же лучше виски?
Артур почувствовал, как его губы и нижнюю челюсть сводит от сдерживаемой дрожи, и кивнул, надеясь, что Эдриан поймет его без слов.
Оказавшись в компании человека, который непостижимым образом почувствовал, что творится у него в душе, Артур боялся расклеиться и дать слабину. Потому что, если плотину его чувств прорвет перед другом, остановить это стихийное бедствие будет уже невозможно.
Эдриан так же молча хлопнул друга по плечу и, указав ему на кресло, направился к бару.
- Можешь расслабиться. Мои предки укатили в отпуск. Кроме меня, Монагана и охраны в доме никого нет, - сказал он, закидывая в красивый резной стакан кубики льда и заливая их золотистой остро пахнущей алкоголем жидкостью.
А потом вернулся к другу и протянул ему напиток.
- Можешь остаться у меня на все выходные. Я не против.
Артур сначала сделал несколько жадных глотков и даже не поморщился, когда крепкий алкоголь пролился в пищевод. И только потом вымученно поблагодарил.
- Спасибо. И еще, если мой отец позвонит тебе, скажи, что не знаешь, где я.
Эдриан молча кивнул и пристально посмотрел на парня.
- Если захочешь рассказать, я тебя выслушаю, - словно бы невзначай сказал он, стараясь не акцентировать внимание Артура на своих словах.
Он не хотел лезть к другу в душу. Но и оставить его без поддержки тоже не мог. Вот только Артур был тем еще упрямым бараном, и в жизни не расскажет о том, что его волнует или беспокоит, пока не дойдет до ручки.
- Не о чем здесь говорить, - проворчал Артур и покосился на лестницу, по которой спускался такой же заспанный и укутанный в халат Монаган.
Торгаш отчаянно зевал и потирал один глаз, и Артур вынужден был признать, что в новом одомашненном образе он выглядит довольно мило и уютно.
Но выглядел он так ровно до тех пор, пока не открыл рот.
- Прист? Твоя уныла рожа это не то, что я ожидал увидеть в Рождественское утро. Если ты, конечно, не у Санты на побегушках. А если так, то где мой подарок? Я загадал чек на круглую сумму.
Джек остановился рядом с Эдрианом, и протянул к Артуру раскрытую ладонь, явно издеваясь.
- И тебе с добрым утром, - отозвался парень, отворачиваясь и снова делая глоток виски.
- Вы чего это попойку с самого утра устроили? - брезгливо сморщил нос Джек, теперь глядя на Эдриана с выражением глубочайшего разочарования, если не сказать отвращения.
- Санта прислал бутылку с запиской, если не выпьете, сдохнете через три дня, - рассеянно отозвался Эдриан и подтолкнул Джека к дивану. - Ты кофе с сахаром пьешь? Или с перцем?
- С молоком, - отозвался Джек и сел рядом с Артуром, но на достаточном расстоянии от него, и заговорил: - А где твой сладенький дружок? Почему ты один?
- Его не отпустили, - уклончиво ответил Артур, не желая обсуждать свои проблемы с этим заносчивым гадом.
- Не отпустили? - переспросил Джек. - Его что, на поводок посадили, или как это, вообще, возможно?
- Заткнись, - попросил Артур.
- Ты меня затыкать сюда пришел?
Губы Монагана растянулись в бесячей улыбке, но Артур был не в настроении с ним спорить, и потому замолчал сам, прекрасно понимая, что, только игнорируя этого выскочку, можно избежать бесконечных язвительных издевок с его стороны.
- Веселые нас ждут каникулы, - постановил Джек, лицо которого даже просияло от предвкушения.
Артур не ответил и на это. А вот Эдриан, заметив, что воздух в гостиной стал слишком напряженным, поспешил приготовить чертов кофе, который, возможно, сделает Джека чуть более чутким к проблемам других. Хотя... в подобное Рождественское чудо Эдриан не поверил бы, даже если бы об этом возвестил сам Санта.
Быстро приготовив бодрящий напиток, Эдриан поспешил в гостиную, надеясь, что повисшая в доме тишина обусловлена глубокими размышлениями парней на какую-нибудь философскую тему, а не тем, что они втихую передушили друг друга.
Впрочем, самые худшие опасения Эдриана к его облегчению не оправдались. Артур все так же смотрел в пустоту перед собой и потягивал виски. А Джек косился на него подозрительным взглядом, и то и дело зевал.
- Может тебе закуску какую принести? - поинтересовался Эдриан, поставив на стол поднос с тремя чашками горячего ароматного кофе. - На голодный желудок развезет в мгновение ока.
- Такой эффект мне и нужен, - признался Артур.
- Ты полегче с алкоголем по утрам, - вставил свое слово Джек. - Это кривая дорожка. Даже не заметишь, как сопьешься и переедешь жить под Бруклинский мост.
- Под Бруклинским мостом бездомные не живут, - вяло огрызнулся Артур.
- И откуда такие познания? - удивился Джек. - Уже присматривал себе картонную коробку поуютнее?
- Ты можешь его заткнуть? - устало, слегка захмелевшим голосом спросил Артур у Эдриана.
- Он может попробовать, - хмыкнул Джек, - но получится ли? Хотя, если вам двоим невтерпеж остаться наедине, я могу сгонять домой на денек-другой.
- Нет, - тут же отозвался Эдриан, но так выразительно посмотрел на Джека, что тот решил пойти на попятную.
- Ладно, ладно, помолчу, пока пью кофе, - хмыкнул он и потянулся за своей чашкой.
Но не успели пальцы Монагана коснуться красивой кучки, как спрятанный в карман халата телефон Эдриана настойчиво запиликал.
- Кому там не спится в такую рань? - тихо выругавшись, пробурчал он и достал телефон. А потом быстро поднялся из кресла и отошел в сторону.
- Что-то случилось? - спросил Эдриан негромко и чуть хрипло, притворяясь, что еще спит, хотя прекрасно понимал, что охрана, скорее всего, уже доложила матери о том, что к ним пришел Артур.
- Твой отец случился, - как-то устало, но будто бы даже не разочарованно ответила женщина. - Он забыл документы, которые я просила его взять. Я бы отправила за ними курьера, но ты же понимаешь, что в Рождество меня просто пошлют к эльфу в задницу. Так что будь душкой, привези мне эту чертову папку, иначе отпуск отменится, я вернусь домой, и поворкую с твоим ковриком о ваших нездоровых отношениях.
Внезапные планы заставили маму перенести разговор с Джеком, и Эдриан был этому несказанно рад. Поэтому он не мог допустить, чтобы она вернулась домой и напрочь испортила им все праздники.
- Мама! - возмутился Эдриан, но женщина его оборвала.
- А что мама, милый? Не я придумала эту игру, и не я в нее играю.
- Но называя его так, ты следуешь правилам, а значит...
- Ничему я не следую. Я просто общаюсь с сыном на понятном ему языке, - парировала Марла. – Все подростковые психологи только об этом и кричат на каждом углу. Я лишь следую веяниям моды. И поторопись, самолет вылетает через два часа.
- Понял, - недовольно ответил Эдриан и, выспросив у матери, где именно находится папка, спрятал телефон в карман.
- Мне надо отлучиться на некоторое время, - хмуро и совершенно безрадостно сказал он. - Я могу оставить вас, чтобы никто никого не убил, не покалечил, и, чтобы вернувшись, я увидел вас обоих живыми?
- Да, - совершенно серьезно кивнул Джек, - в честь Рождества я не стану доставать твоего друга, пока тебя нет.
- Можно, вообще, без этого обойтись, - предложил Артур.
- Нууу... - протянул Джек, - даже не знаю.
Эдриану, который очень спешил, пришлось снова многозначительно на него посмотреть, и Монаган сдался.
- Ладно, но только сегодня. А с завтрашнего дня мое доброе к нему расположение будет стоить бакс за час.
- Боже! - Артур закатил глаза и посмотрел на Эдриана.
Но парень, удовлетворившись таким ответом Джека, поспешил наверх переодеться и за документами.
Джек остался с Артуром наедине. Один потягивал кофе с молоком, второй спиртное, которое смешалось со льдом, и уже было не таким крепким.
Они молчали все то время, пока Эдриан собирался. Но, когда парень спешно ушел, Джек начал маяться со скуки.
- Не таким я себе представлял эти каникулы, - признался он, начиная бродить по комнате и рассматривать висящие на стенах картины, прикидывая их ценность. - Мне кажется, романтике в отношениях придают слишком большое значение. И каждый цивилизованный человек, даже самый разумный, волей неволей становится идиотом, ожидающим утренний петтинг, кофе в постель, подарок под елкой и время тет-а-тет со своим любимым. Но на деле всегда случается какой-то облом. Сначала твоя унылая пьяная рожа с самого утра без предупреждения, потом внезапные сверхважные дела. Наверное, я где-то в чем-то просчитался.
Джек остановился перед полотном, изображающим старинную охоту, и задумался, постукивая себя пальцем по губам.
- Ну прости, что испортил тебе праздник, - фыркнул Артур. - В этом году я, похоже, выступаю злым духом Рождества для каждого, кого встречаю.
- Прощаю, раз настаиваешь, - отозвался Джек и вернулся на диван.
Закинув ногу на ногу, он пил свой кофе и посматривал на Приста, который был необычайно молчалив сегодня. Казалось, все, чего он хочет, это напиться вусмерть и завалиться спать. Все в его облике, от темных кругов под покрасневшими глазами, до бледной кожи говорило о степени сильнейшей усталости. А потерянный взгляд и вовсе сбивал Джека с толку.
Он привык видеть Приста заносчивым говнюком, который может постоять за себя даже в словесной перепалке, но сейчас парень как будто потерял себя, потерял всякий смысл огрызаться или отстаивать свои интересы.
И Джеку это не нравилось.
Не то, чтобы он преисполнился сочувствием к этому болвану. Но он не хотел, чтобы эта кислая мина испортила им с Эдрианом каникулы.
Отставив пустую чашку на столик, Джек сел к Присту в пол-оборота и в упор посмотрел на него.
А когда парень в ответ одарил его таким же пристальным взглядом, Джек сказал:
- Говори, я слушаю.
- Что говорить? - спросил Артур растерянно.
- Что случилось...
Артур в ответ на это только презрительно фыркнул.
- С чего мне откровенничать перед тобой?
- С того, идиотина, что еще сильнее разочаровать меня ты не сможешь. Я и так тебя презираю. Ты глупый, шумный, психованный нарцисс, от которого за милю несет необоснованными понтами. И ты до усрачки боишься, что кто-то увидит твою слабость. У тебя на лбу это написано. Но я и так знаю об этом страхе. Поэтому, можешь высказаться, если хочешь. Знаешь ведь, что, даже если я начну тебя доставать, Эдриан подумает, что я просто издеваюсь.
Артур вздохнул.
Иногда Монаган поражал его своей проницательностью. Глядя на человека, он словно видел его насквозь. Но далеко не хорошие качества. Этого Джеку разглядеть было не дано. Он видел все дерьмо, которое копилось в человеческих душах, и как великий комбинатор митил эту клоаку ради того, чтобы получить выгоду.
Однако сейчас Монаган был на себя не похож. Он действительно собирался слушать. Вот только зачем?
- На кой оно тебе сдалось? - спросил Артур угрюмо. - Хочешь заполучить на меня компромат, чтобы потом использовать в своих целях?
- А есть, что использовать? - оживился Джек и даже заерзал на диване, преобразившись в мгновение ока.
Артур закатил глаза. Монаган был невыносим. Но и держать все в себе было так же невыносимо. А потому Артур, не говоря ни слова, задрал свою футболку, открывая Джеку свой торс, который представлял собой один сплошной жуткий синяк.
- На спине тоже самое. Я уже не помню, когда видел свое тело без этих отметин. Что бы я ни делал, как бы ни старался, хоть из кожи вон лезу, отцу этого мало. Если я стараюсь плохо, он избивает меня за это, а если я все делаю хорошо, он бьет меня ради профилактики. Просто на всякий случай. При этом мне нельзя издавать ни звука, иначе удары становятся сильнее. От моих органов уже, наверное, ничего не осталось. Но я должен терпеть, чтобы жить. «Я тебя породил - я тебя и убью» - его любимое высказывание. И он не гнушается доказывать, что готов пойти на это.
На мгновение Артур замолчал, а Джек не проронил ни слова. Он просто слушал, не сочувствуя, не жалея и даже не осуждая. Казалось, он просто впитывает информацию как губка, стараясь запомнить каждое сказанное Артуром слово. И Артур продолжил говорить, изливая Монагану душу. И рассказал ему все, наверное, от своего самого первого воспоминания.
А Джек недоумевал, это какой же скотиной надо быть, чтобы так пытать своего ребенка, буквально выбивая из него жизнь.
Это чудо, что Прист еще держится. Джек считал, что эта суперсила компенсирует Присту недостаток интеллекта, потому что глупые люди реже ломаются под напором обстоятельств, чем умные. Они умеют адаптироваться, подстраиваться, даже вживаться в свои роли мучеников. Наверное, поэтому глупых людей на планете было подавляющее большинство. А умные умирали в борьбе с системой, так и не успев оставить потомство, или намеренно строили из себя идиотов, чтобы не попасть под чистку.
Прист закончил, и к тому времени успел выплакаться, что было только к лучшему, потому что теперь его лицо приобрело более живой оттенок. Пусть это и была заслуга повышенного кровяного давления. Но приток этого волшебного вещества к мозгу был Присту явно полезен, поэтому Джек продолжал молчать, не пытаясь его успокоить.
Парень пришел в себя спустя какое-то время. А потом шумно выдохнул и попытался запить свое горе алкоголем. Но Джек отобрал у него бокал и веско сказал:
- Это тебе не поможет. Если сопьешься, то окончательно превратишься в его марионетку. Он будет помыкать тобой всю твою жалкую жизнь. И ты будешь его постоянной грушей для битья.
- Монаган, ты очень странный человек, - подытожил Артур. - С одной стороны тебе не чуждо сочувствие и человечность, но с другой... почему ты такой гад?
- Эдриан задается тем же вопросом, но ответа у меня нет. Это мой стиль жизни, - хмыкнул Джек. - Но я рад, что уговорил тебя высказаться. Надеюсь, это поможет тебе не вскрыть себе вены в ближайшем будущем.
- То, что ты сегодня услышал, недешевая информация, - сказал Артур со вздохом, понимая, что ему действительно стало легче. - Так что если решишь ее продать, дери втридорога.
- Даже не сомневайся, - хмыкнул Джек. - Но, могу гарантировать, что в случае успеха ты получишь пятнадцать процентов.
Артур рассмеялся. Он понимал, что Джек шутит. Но, если подумать, в правильное время и в правильных руках такая информация может иметь эффект ядерного взрыва.
Душевная боль постепенно ослабляла свою хватку.
Раньше Артур не мог никому рассказать об этом. Он не хотел пугать Эдмунда, не хотел, чтобы мама подала на развод и осталась без гроша в кармане, не хотел выставить себя слабаком перед Эдрианом и другими своими друзьями. Он был так жалок, но не смел открыться, потому что с детства его учили молча сносить все невзгоды, но не объяснили, что однажды эмоции могут просто разорвать его на куски.
Однако, благодаря этой исповеди, он смог о многом подумать и даже наметить какой-никакой план дальнейших действий.
Но Монаган, словно прочитав его мысли, сказал:
- Ты не сможешь сокрушить своего отца в одиночку. У тебя нет средств и связей, а у него есть. Одной яростью тут не обойтись. Тебе нужен дееспособный изворотливый мозг, который сможет просчитывать все на десять шагов вперед. Только тогда у тебя появится шанс победить. Хотя, в качестве альтернативы можешь спиться. Ситуацию это не исправит, но станет легче терпеть боль. Налить тебе еще виски?
Артур мотнул головой и, взглянув на Монагана красными заплаканными глазами, сказал:
- Спасибо, что выслушал. Мне это, действительно, было необходимо.
Джек подмигнул ему.
- Только сегодня услуги психолога бесплатно.
- Эй! Это что еще за благотворительность?! - возмутился с порога Эдриан, который вернувшись, услышал лишь последнюю фразу Монагана.
Путь до аэропорта и обратно оказался быстрым и легким. В Рождественское утро мало кто выползал из своих домов, и потому дороги были почти пустыми. Да и мама не стала его задерживать, отправив домой сразу же, как только папка с бумагами оказалась у нее в руках. Еще и пожурила его напоследок, что так бессовестно оставил своего парня в компании незваного гостя. Осведомленности родительницы Эдриан уже не удивлялся, и потому, пожелав им с отцом хорошего перелета, поспешил обратно.
Он-то думал, что дома его встретит мертвая тишина или на худой конец звук телевизора, но нет, как оказалось, Джек решил провести очередную акцию с бонусами, которых самому Эдриану было не дождаться.
- Это нечестно, - продолжил возмущаться он, стягивая пальто. - Почему я за все плачу, а Артур нет?
- Потому что сегодня Рождество, - ответил Джек, отвлекая внимание Эдриана на себя. - День чудес. Если хочешь чего-то от меня, самое время озвучить.
От такого предложения кровь прилила к ушам Эдриана, и он чуть не поперхнулся воздухом.
- Монаган, ты же понимаешь, что лгать нехорошо? Санта может обидеться, и не принесет тебе подарок на следующий год, - предупредил он, с недоверчивым прищуром глядя на Джека.
Но пиявка только усмехнулась и кивнула, мол, все я знаю, не тупи.
- Ну раз так... Артур, чувствуй себя как дома, - тут же проговорил Эдриан и, схватив Джека за руку, потянул его на себя. - Еда в холодильнике, спиртное в баре, комната для гостей в твоем полном распоряжении. А я пошел за своим подарком.
- Я еще свой не получил, - напомнил Джек, едва успевая перебирать ногами по лестнице, когда Дойл потащил его за собой с завидной прытью.
- Так вот и начнем процесс дарения, - отозвался Эдриан и, бросив Артуру пожелание не скучать, скрылся вместе с Джеком в коридоре.
Артур проводил парней взглядом и поднялся, невольно схватившись за ребра. Есть он не хотел, спиртное теперь казалось ему плохой идеей, а вот поспать и восстановить силы явно не помешает.
Он не хотел мешать Эдриану и Джеку наслаждаться каникулами. И потому решил не показываться им на глаза хотя бы до завтрашнего утра. Но он даже не представлял, что уже к вечеру станет для друзей источником нешуточных проблем.
Еще никогда отец не бил его так сильно, и организм парня просто не справился с этим самостоятельно. И через несколько часов у Артура поднялась температура, которая быстро перевалила за сорок градусов.
Эдриан хотел вызвать скорую, но Джек, помня о побоях, которые обязательно вызовут вопросы, предложил сначала попробовать сбить жар лекарствами и народными средствами. Он понимал, что если у Артура есть внутренние повреждения, то они его скорее угробят, чем спасут. Но Артур сам должен был принять решение, показываться врачам или нет, и потому Джек уговорил Эдриана хотя бы попробовать привести его в чувство.
Они провозились с парнем почти до самого утра, и, наконец, он пришел в себя.
- Не так я представлял себе эти каникулы, - раздраженно пожаловался Джек, когда Артур открыл глаза. - В следующий раз, если надумаешь коньки отбрасывать, вали в больницу.
- Я это не специально, - просипел Артур, чувствуя першение в горле и головную боль.
- Может, все-таки скорую вызвать? - спросил Эдриан устало.
- Нет, - отказался Артур, понимая, что не сможет нормально объяснить, откуда на его теле столько синяков. - Вычухаюсь. Спасибо, что позаботились обо мне.
- Я же говорил, что он не захочет, - сказал Джек и зевнул. - А теперь я пойду спать, если вы не против.
Парни кивнули, и Джек ушел. А вскоре и Эдриан присоединился к нему, когда убедился, что Артур ни в чем не нуждается, и может самостоятельно принимать лекарства.
Когда Эдриан вошел в комнату Джек еще не спал, но усиленно делал вид, что давным-давно провалился в мир сладких грез. Вот только подрагивающие веки и неровное дыхание выдавали Монагана с головой.
- Прости, - опускаясь на край кровати и потирая пекущие от недосыпа глаза, проговорил Эдриан.
Этой ночью он не слабо так перепугался за жизнь друга, и теперь, когда кризис был позади, чувствовал ужасную усталость и легкое разочарование.
- Я, правда, хотел, чтобы эти каникулы стали незабываемыми в хорошем смысле слова, - принялся он оправдываться. - Но не думал, что все обернется такой вот фигней.
- А я задницей чувствовал, что так и будет, - проворчал Джек. - Но это не твоя вина. Нужно быть скотиной, чтобы прогнать друга, который нуждается в помощи. Хорошо, что ты не такой.
Эдриан улыбнулся. Услышать от Джека хоть какую-то похвалу, было сродни чуду второго пришествия, но вот уже несколько дней подряд Монаган то и дело выплевывал комплименты. Пусть немного пожеванные, с надгрызенными краями, и произнесенные таким тоном, что иногда хотелось удавиться, но Эдриан был счастлив даже такой малости.
Не зная, как выразить свои чувства, Эдриан прилег рядом с Джеком, и, посчитав до трех, осмелился его обнять. Парень ожидал пинка и полета с кровати, но Джеку снова удалось удивить его.
- Слушай, а давай попробуем еще раз? - предложил Эдриан после короткого молчания. - Я позвоню экономке, попрошу ее выйти на работу и присмотреть за Артуром, а мы с тобой куда-нибудь уедем, и проведем там остаток выходных. Что скажешь?
Джек умилился.
Предложение было очень заманчивым. Но, учитывая душевное состояние Приста, нельзя было его бросать вот так, показывая, что он лишний на этом празднике жизни.
- Ты не можешь так поступить, - сказал Джек совершенно серьезно. - Ты его пригласил и... О боже! Не верю, что я это говорю, но так делать нехорошо. Он все-таки твой друг.
Раньше Эдриан думал, что Монаган бесчувственная скотина, которую интересует только личная выгода. Где-то в глубине души он знал, чувствовал, что это не так, но Джек раз за разом доказывал ему обратное. И вот орешек начал раскалываться. На его прочной скорлупе появилась трещинка, пока еще совсем незаметная, тонкая, едва различимая, но через эту микроскопическую прореху уже было видно теплое сияние его доброго сердца.
- Тогда, что я могу сделать, чтобы ты был счастлив? - спросил Эдриан, прижимая парня к себе. - Как я могу исправить это недорождество?
- Сейчас дать мне поспать, и взять с меня пример, - пробормотал Джек, накрывая руку Дойла ладонью и вжимаясь спиной в его грудь, как бы кутаясь в его объятия, - а потом что-нибудь придумаем.
- Хорошая идея, - согласился Эдриан, прикрывая глаза.
А потом глубоко вдохнул и поцеловал Джека в затылок.
- Я люблю тебя, Монаган, - негромко сказал он, чувствуя, как по всему телу расползается приятное тепло. - Очень сильно люблю.
«Интересно, за что?» - подумал Джек, но эта мысль почти сразу же растворилась во сне.
И все же Джек уснул со счастливой улыбкой.