Глава 17
***
Приятно начинать утро с ласковых слов, нежных поцелуев и аромата теплых тостов с клубничным джемом. И хоть Виктор предпочитал домашнее варенье, сегодня вредничать ему не хотелось. Настроение было превосходным. Несмотря на все дерьмо, которое бурным потоком лилось на их с Айзеком головы в последние месяцы, это утро было просто великолепным. Горячий душ, принятый совместно с любовником. Вкусный завтрак. И ароматный кофе, который мужчины пили в кабинете директора, вспоминая свое знакомство. Ностальгия, нахлынувшая на них, была светлой и доброй. Они смеялись, подшучивая друг над другом и от всей души веселились. Вплоть до того момента, пока эту чудесную, волшебную идиллию не нарушил трахнутый в глотку диким жеребцом Стокер.
Проклятый старикан ворвался в кабинет Айзека без стука, размахивая какими-то бумажками и прижимая к груди какой-то сверток, в котором видимо и прятался тот самый лошадиный член, оставивший у математика неизгладимое впечатление.
- Это безобразие! Аморальность и безнравственность! Вот девиз этой богодельни. Это не колледж! Это выгребная яма похоти и разврата! И во главе этого вертепа человек, недостойный звания учителя, и уж тем более недостойный звания директора!
Виктор поперхнулся кофе, а брови Айзека в прямом смысле этого слова поползли вверх, отражая крайнюю степень недоумения.
Но, тем не менее, директор быстро взял себя в руки и, откинувшись на спинку кресла, спросил:
- В чем дело, коллега? Рабочий день еще не начался, а вы уже врываетесь ко мне с претензиями. Что стряслось?
- Что стряслось?! - возопил Стокер, да так громко, что его очки сползли на кончик носа, и Виктор отметил про себя, что от такого визга вполне могли полопаться линзы. - Вот что стряслось! - мужчина бросил на стол Айзека два распечатанных листа с какими-то списками. - Полюбуйтесь! И это в обители знаний! Разврат!
Айзек взял в руки распечатки и, чувствуя, как у него начинает усиливаться головная боль, прочитал заголовок первого листа:
- «Айзек Айзен просто Бог, неприкосновенный идол всея колледжа», - мужчина усмехнулся, - забавненько. Я идол молодежи. И это в век поп-культуры. Невероятно.
- Дальше читайте! - потребовал Стокер, брызжа слюной, отчего Виктору пришлось подняться из кресла и встать за спиной Айзека, так же вглядываясь в список.
- Эдриан Дойл, Рокси Шимидзу, Виктор Воронцов, Артур Прист, Гилберт Коннор... что это? Список людей, которых контора приказала вам убрать первыми? - директор посмотрел на учителя с долей насмешки.
- О, нет! Это совсем иной список. - Стокер сделал вдох поглубже, и от этого его действия Витя зажмурился, приготовившись к очередному воплю, которого, как эти ни странно, не последовало. - Это списки лидеров в Игре! Тот, что вычитаете, это так называемые «хозяева», второй список это «подстилки»!
- Даже так? - Айзек снова вернулся к листам. Внимательно пробежал взглядом оба списка. Причем на списке «подопечных» задержался дольше, заметив и там имена нескольких учителей. После чего отложил листы на стол, и снова посмотрел на математика. - От меня вы чего хотите? - задал он резонный вопрос. - Вы знаете, кто собирает и распространяет эту информацию? У вас есть подозреваемый зачинщик этого беспредела, на которого вы могли бы безошибочно указать мне? Я подобными сведениями не располагаю.
- Вот я и требую, чтобы вы выяснили! - вновь принялся брызгать слюной Стокер. - Вы хоть понимаете, чем это грозит? Это подсудное дело! Это!.. Это!.. Это безобразие! - наконец-то нашелся он со словами. - Постыдство! Но если бы дело ограничивалось только пустой болтовнёй! Вот! - Он водрузил на стол сверток и посмотрел на Айзека таким взглядом, будто бы это могло что-то объяснить.
- Что это? - не без интереса уставился на брошенную штуковину директор. - Доказательства?
- Это взятка!
- Оу! Для меня? - Айзек опасливо убрал руки подальше от коробочки.
- Для меня! Ученик всучил, когда я вышел из своей спальни.
- И вы взяли? - поразился директор. - Какая неосмотрительность. А если это подкуп? Вам следовало бы стереть со свертка ваши отпечатки. Могу предложить вам влажную салфетку.
Стокер вытаращился на Айзека диким взглядом.
- Меня пытались вовлечь в Игру! Я тоже в списке «хозяев» на третьем месте с конца.
- Политкорректно будет говорить в списке «покровителей» и списке «подопечных», - перебил учителя Айзек, мозг которого лихорадочно обрабатывал информацию и просчитывал вероятные последствия этого происшествия, - мы же не хотим очернить себя перед нацией.
- Нация - прежде всего! - согласился Стокер. - Но факт остается фактом. Студент пытался вовлечь меня в совершенно недопустимые отношения.
- Если студент не против, то не вижу ничего недопустимого в невинном флирте. Вам стоит быть помягче к себе. Так что в этом свертке?
- Я не смотрел, - отчего-то растерялся Стокер, и Витя прыснул, поспешно отворачиваясь, чтобы не навлекать на себя беду.
- А стоило бы. - Покачал головой Айзек. - Все равно уже взяли. А, вдруг, там бомба? Или еще что похуже?
- Нет там никакой бомбы! - вновь взорвался математик. - Последний раз предупреждаю вас, господин Айзен. Вы доиграетесь! Я это так просто не оставлю! Я заявлю в полицию!
- О чем? О том, что взяли у ученика конфеты? Так если он не глупый малый, он скажет, что пытался купить у вас оценку. И как вы думаете, кому поверят? Кто хоть это был?
- Кёртис с первого курса, - ответил мужчина.
- Отлично, - похвалил Айзек, - его отец начальник отдела береговой полиции Нью-Йорка. Можете прямо в его отделение обратиться. Это, конечно же, не его юрисдикция. Но такое рвение и самоотверженность поможет вам избежать слишком длительной волокиты в суде.
- Я... я... я... - Лицо Стокера покраснело, и Витя даже испугался, что старика хватит удар от возмущения. - Я этого так не оставлю! Не оставлю! Вы доиграетесь, господин Айзен! А уж я позабочусь о том, чтобы вам аукнулись все ваши грешки. Помяните мое слово! - Он еще немного пофыркал и пулей вылетел из кабинета, с грохотом захлопывая за собой дверь.
В помещении повисла тишина. Впрочем, ненадолго.
- Ой, не нравится мне все это, - протянул Виктор, сжимая плечи любовника. - Ужасно не нравится.
- Учителя в списках - это что-то новенькое. Эти детишки совсем оборзели, - Айзек, наконец-то, показал свои истинные чувства, и скомкал в ладони треклятые листы. - Этого мне только не хватало. Мать их...
Он оглянулся на любовника, лицо которого выражало крайнюю степень беспокойства, и похлопал его по руке.
- Тебе лучше пойти в свой кабинет. Ничего у учеников не бери. Мы не знаем, настоящие это списки или фальшивые. Быть может, кантора затеяла свою Игру, воспользовавшись ситуацией. Пока мы это не выясним, лучше соблюдать предельную осторожность.
Виктор не ответил. Лишь кивнул и, сильнее сжав плечо мужчины, коротко поцеловал его, после чего поспешно вышел из кабинета, по пути распугивая намеревающихся подойти к нему учеников злым взглядом и не самыми лестными приветствиями.
Боги! Если эта чертова Игра не прекратится, не они помянут слова Стокера, а Стокер помянет их с Айзеком бутылочкой крепкого винца.
***
- Монаган, неужели сегодня первое апреля и ты решил над всеми подшутить? - однокурсник присел рядом с Джеком, на шее которого болталась табличка с надписью «Только сегодня все по закупочной цене» и окинул взглядом распечатку с предлагаемыми товарами.
- Или выбирай что-то, или проваливай, - посоветовал парень мрачно.
Он вообще после разрыва с Дойлом вел себя странно. Вроде бы не страдал особо, но сделался раздражительным и придирчивым ко всему окружающему.
- А почему ты все распродаешь? Товар испорченный, что ли?
- Нет. Просто сваливаю из этого колледжа. Она потеряла для меня всякий интерес.
- Так тебя и отпустили, - хмыкнул парень, и Джек одарил его презрительным взглядом.
- Это вы, ущербные, не можете отсюда уйти. А я здесь по доброй воле. Так что если сказал, что сваливаю, значит так и есть.
- Из-за Блэквуда, что ли? - с долей сочувствия спросил однокурсник.
- Не твое собачье дело...
Джек еще много чего мог сказать, но в комнату отдыха вошел Эдриан. Мазнув по торгашу холодным взглядом, старшекурсник направился вглубь помещения, как можно дальше от бывшей подстилки.
- Придурок, - процедил Джек сквозь зубы, резко поднимаясь и сворачивая свою распродажу. - Делает вид, что меня не существует. Козел.
Все его нутро кипело от праведного гнева. Да, он сболтнул глупость, продолжая прикрываться Игрой, но даже не думал, что их разрыв с Эдрианом затянется на такое длительное время. Казалось, что Дойл просто нашел повод расстаться с ним, выставив себя жертвой, и теперь наслаждается свободой, даже не думая мириться. Это-то и бесило Джека больше всего. Все красивые слова о любви оказались пустышкой. Дойл наигрался и нашел способ увильнуть от ответственности. А Джек в свою очередь не собирался терпеть подобное к себе отношение.
Колледж потерял для него свою привлекательность. Хотелось уехать отсюда к чертовой матери. Он даже собирался покинуть заведение сегодня же, но куча нераспроданного товара держала его крепче любого якоря.
Спрятав кое-какие товары в сумку, он отправил к ним же табличку и список, и вышел из комнаты отдыха. Но не успел сделать и нескольких шагов, как к нему сзади подкрался Блэквуд.
- Вот ты и попался, гаденыш, - проговорил он, обдавая жарким дыханием ухо Монагана.
- Чего тебе надо, Джереми? - Джек и не подумал испугаться, продолжая идти спокойным шагом в сторону спален.
- Ты знаешь, чего я хочу. Я тебя раньше Дойла заприметил, но ты мне отказал, сучонок. Спутался с ним. Ну и что получил взамен? Он тебя выбросил как тряпку, об которую вытер ноги. Теперь моя очередь.
- Ноги вытирать? - со скукой в голосе спросил Джек.
- Жопу твою драть, - осклабился Блэквуд.
- Тебе это не по карману, - напомнил второкурсник. - Я устал, Джереми. Отвянь, а? Утром поговорим, когда я отдохну и смогу без отвращения смотреть на твою рожу.
- Чем тебе рожа моя не угодила, уродец? - разозлился парень. - Я не такой слащавый как Дойл, но не тебе, нищете, перебирать. До этого момента я был терпеливым. Видит Бог, Монаган, я старался уладить все мирно. Ты сам виноват...
Пальцы Блэквуда внезапно впились в волосы Джека, и парень резко толкнул второкурсника к стене, болезненно приложив об нее головой. Джек даже пискнуть не успел, как в его ребро уткнулось что-то острое. Ткань рубашки разошлась, и на коже почувствовался резкий холод металла.
- Совсем больной? - Джек не на шутку испугался, но старался говорить ровно. - Убери это от меня, придурок.
- А то что? Кому ты пожалуешься? Своей нищей мамочке? И что она мне сделает? Будет плакать в суде, грозя мне пальчиком? Было уже, проходили. Один такой умник уже лежит в больнице со вспоротым животом. А я снова здесь, с тобой, готовый резвиться всю ночь и резать тебя на ленточки.
Лезвие плавно заскользило по коже, рисуя едва заметный узор, и Джек почувствовал, как что-то горячее стекает по его онемевшему боку.
Его бросило в жар. Страх плотным комком осел в желудке, а сердце забилось с неистовой силой. Блэквуд, кажется, почувствовал его страх, и вжался всем телом в спину Джека.
Рука его скользнула вперед, к поясу штанов второкурсника, и стала искать зажимы, чтобы расстегнуть его.
- Только пискни, Монаган, и я всажу лезвие тебе в печень, клянусь. Как же ты меня бесишь, тварь. Как же я тебя ненавижу.
- Тогда почему собираешься трахнуть? - спросил Джек, лихорадочно ища возможность избежать смертельного удара ножом и изнасилования.
- А кто сказал, что я собираюсь тебя трахать? - захихикал парень. - Я собираюсь порвать твою жопу. Устрою тебе фистинг-пати. Мой кулак так давно жаждет побывать в твоем очке.
Блэквуд показал Джеку будущее орудие пыток, и парень притих, едва дыша, пока старшекурсник вновь занялся его поясом.
Благо, Джек догадался поменять пряжку на защитную, которую не так-то просто было расстегнуть.
И все же один вопрос не давал парню покоя, и он задал его, несмотря на то, что ноги его подкашивались от страха.
- Почему ты делаешь это в коридоре перед камерами? Ты что, ищешь славы маньяка? Я не понимаю.
- Я хочу показать тебе, что всем плевать на такое ничтожество как ты. Даже если сейчас кто-то войдет в коридор, он тут же развернется и сбежит. Никто тебе не поможет, пока я не закончу. Ну что за проклятая хуйня! - он бессильно дернул пряжку. А потом, плюнув на эту затею, резко развернул Джека к себе, и приставил нож к его паху. - Снимай штаны, паскуда. Живо!
- Ладно, не кипятись, - Джек сделал глубокий, но осторожный вдох, и потянулся руками к пряжке.
Блэквуд следил за его движениями с горящим взглядом, и облизывал пересохшие губы.
- Скорее, ублюдок. Ну! - лезвие проткнуло брюки, и Джек зажмурился, чувствуя приступ тошноты и головокружения.
- Монаган, тебе помочь? - раздалось откуда-то справа.
Джек приоткрыл глаза, и увидел в конце коридора Эдриана. Блэквуд тоже посмотрел на парня и осклабился, буквально насаживая Джека на лезвие, заставляя приподняться на носочки, чтобы острие не вошло глубже и не проткнуло артерию.
- Свали, Дойл. Теперь это моя игрушка.
- Какая самоуверенность, Блэквуд, - насмешливо фыркнул Эдриан и медленно пошел в сторону обжимающейся парочки.
Сердце грохотало в груди. Больно билось о ребра, разгоняя по венам волны адреналина. Эдриан старался не смотреть на Джека. Короткого взгляда хватило, чтобы понять, что мальчишка находится не просто в плохом, а в отвратном положении. Лишь мазанув взглядом по острому лезвию, упирающемуся в пах Монагана, Эдриан переключил все свое внимание на Блэквуда, уговаривая себя не паниковать и не делать резких движений.
- Но я обращался не к тебе. - Эдриан криво усмехнулся, чтобы скрыть болезненную гримасу страха, так и норовящую приклеиться к лицу. К тому же он прекрасно помнил, что Джереми терпеть не может когда его игнорят, и намеренно делал все, чтобы отвлечь ушлепка от Джека. - Ну так что, Монаган, помощь нужна?
- Нет, - Джек против воли задышал тяжело и часто. Он думал, что испугался Блэквуда, но только теперь понял, что до этого момента даже не подозревал, что такое настоящий страх. - Свали отсюда, Дойл, ты нам мешаешь!
- Слышал? - Блэквуд издевательски рассмеялся. - Теперь это моя подстилочка. Верно, Монаган?
Он посмотрел второкурснику в глаза, и Джек улыбнулся. Кажется, даже очень искренне.
- Конечно, Джерри, мы теперь вместе. Этот ублюдок бросил меня, а ты подобрал, все честно. Тут недалеко моя комната, хочешь уединиться? Моего соседа нет в колледже. Пойдем.
Его голос начал сильно дрожать. Джек даже не заметил, как у него началась истерика. Краем глаза он видел, что Эдриан не собирается уходить, а наоборот даже медленно приближается к ним. И как его прогнать, если он упрям как осел?
- С каких это пор решает коврик? - Эдриан вскинул бровь и чуть ускорил шаг. Совсем чуть-чуть, чтобы это не было заметно, но чтобы постараться успеть, если, вдруг, рука еблана дрогнет. - Блэквуд, ты, кажется, забыл о правилах. Так я напомню. - Несколько шагов, и до парней остались какие-то жалкие пару метров. - Сначала ты говоришь со мной, а уж потом, если повезет, конечно, уединяешься.
- Дойл, свали отсюда! - требовательно выкрикнул Джек. - Ты мне никто. Я сам со всем разберусь. Джерри, не слушай его, - он медленно поднял руки и сжал локти старшекурсника трясущимися руками. - Идем ко мне. На кой черт он тебе нужен? У него нет никаких прав на меня, любой это подтвердит.
- Захлопнись! - потребовал Блэквуд, и лезвие ножа прочертило дорожку от паха к шее Джека.
Парень застыл, даже не моргая. Его пальцы свело судорогой, и он впился ими в руки старшекурсника, плохо соображая, что делает.
Эдриан застыл, так и не произнеся ни слова, и примирительно выставил ладони вперед.
- Ты моя подстилка, - постановил Блэквуд, и Джек, сглотнув тяжелый комок, кивнул. Лезвие так сильно прилегало к его коже, что парень чувствовал его остроту. - Сейчас я разберусь с твоим бывшим дружком, а потом ты обслужишь меня по полной программе. И чем лучше будешь работать ртом, тем целее будет твоя жопа. Ты понял?
- Да, - Джек испуганно моргнул, холодея внутри, потому что Эдриан не собирался никуда уходить, и пока Блэквуд отвлекся, сделал еще несколько шагов по направлению к ним.
Вот же дурак!
Сама мысль о том, что с парнем что-то случится, причиняла ему немыслимую боль. И глаза его наполнились слезами, которые тут же покатились по щекам.
- Уйди, Эдриан, - трясущимися губами взмолился Джек. - Пожалуйста.
- Ну же, Блэквуд, - губы Эдриана растянулись в широкой, немного безумной улыбке. - Неужели боишься?
Вопрос, адресованный психу с ножом, можно было задать и себе.
Боишься? Ты боишься, Эдриан?
Да. И страх этот липкими щупальцами пробирается под кожу, пересчитывает ребра, щекочет нервы и сердце.
Да, Эдриан боялся. До темноты перед глазами, до тошноты, вставшей в горле тяжелым колючим комком. Но уйти не мог. И что бы там Монаган не вякал, пока эта мразь, возомнившая себя великим мясником, не свалится с ног и не умоется собственной кровью, Эдриан не отступит.
- Такой большой мальчик, такой смелый. Такой сильный. Даже тридцать грамм металла в руке удержать можешь. И что же? Прячешься за спиной малолетки? За спиной подстилки. Так какой из тебя к херам хозяин? Ты не в те списки затесался, приятель.
Блэквуд во время этой речи смотрел на Джека и глаза его наливались кровью. Взбешенный, он мог запросто всадить нож второкурснику в живот или горло, но Игра, похоже, помутила его разум.
Он отступил от мальчишки на шаг, ударом в грудь отталкивая его от себя, и повернулся к третьекурснику. Джек замер, с немым ужасом наблюдая, как острие лезвия теперь целится в Эдриана. Блэквуд, бравады ради, несколько раз подкинул ножик вверх и ловко поймал, давая понять, что мастерски владеет этим видом холодного оружия.
- Дойл, я ждал этого момента с начала осени, - признался он. - Ты мне как кость поперек горла. Думал, сможешь заполучить Монагана навсегда? Эта шваль - моя. Всегда был и всегда будет.
- Уходи, - Джек словно примерз к стене и шептал не переставая, умоляя Эдриана убираться. - Уходи, дурак. Уходи отсюда.
- Не будет. - Эдриан лишь краем глаза мазанул по Джеку, а потом, ловко извернувшись и уклоняясь от полетевшего в него лезвия, ударил Блэквуда.
Удар был сильным и пришелся в челюсть парня, отчего тот пошатнулся, но с ног его сбить не удалось. Эдриан не считал себя хорошим бойцом. Ему было далеко до Артура, и уж тем более он и рядом не стоял со Спарксом. Но сейчас, когда за спиной его противника, вжавшись в стену, за происходящим наблюдал Джек, Эдриан не мог позволить себе проиграть.
Блэквуд быстро пришел в себя. Сплюнул на пол красную от крови слюну и осклабился.
- О! Будем играть по взрослому, значит? - рассмеялся он и вновь замахнулся ножом.
Эдриан увернулся и в этот раз. И даже перехватил руку сжимающую рукоять за запястье, но что-то пошло не так. В какой-то момент он пропустил движение Блэквуда, и Джереми удалось вырваться. Он крутанулся, отступая на шаг и рассмеялся, уставившись на парня.
- Не так и просто, да, Дойл? - спросил он, немного повернувшись к Джеку. - Ты потерял свою хватку. Тебе в этой игре ничего больше не светит.
- Посмотрим, - огрызнулся Эдриан и вновь кинулся на третьекурсника с кулаками. Да только удар не достиг цели.
Сзади послышался шорох, какое-то движение и уже через мгновение поясницу Эдриана опалило огнем.
Кто-то вмешался. Какая-то мразь подкралась со спины и ударила в почку, отчего ноги парня подкосились, и он рухнул на колени. Перед глазами потемнело на мгновение, а в ушах раздался вскрик Джека. Испуганный, пронзительный, полный невыразимого ужаса, от которого кровь в венах застыла, превратившись в лед.
А Блэквуд не зевал.
- Спасибо, Лари, - поблагодарил он одного из своих дружков, так вовремя оказавшегося поблизости. И приблизился к Эдриану. Схватил парня за волосы и потянул его голову вверх, заглядывая в мутные от боли глаза. - Здорово, когда рядом есть друзья, да, Дойл? – улыбаясь как маньяк, спросил парень и подкрепил свои слова ударом.
Во рту у Эдриана стало солоно. Перед глазами замерцали звездочки, но быстро потухли, лишь для того, чтобы взорваться яркими вспышками жидкого огня.
Ёбаный прихлебатель не отставал от своего дружка и тоже бил. Но целился по печени и почкам, не позволяя Эдриану подняться. А Блэквуд вещал:
- Да уж, защитник из тебя хреновый. Только вот знаешь что, - он склонился совсем низко к уху Эдриана и заговорщицки прошептал: - Тебя я порезать не смогу. Это мне аукнется. А вот его, - он кивнул в сторону Джека, - я разорву на мелкие-мелкие ленточки. Я, блять, вырежу из него рождественскую гирлянду. Но для начала выебу его так, что он уже вряд ли сможет нормально ходить. А после того, как он отскачет свое родео на моем члене, в его дырке побывают все кому не лень. Я запишу это для тебя на видео. И ты посмотришь. Вот это будет зрелище.
Блэквуд говорил, а у Эдриана перед глазами темнело. Этот парень действительно псих. Но...
Решение пришло мгновенно. Стоило только разуму заглушить вопли ужаса, как выход из паскудной ситуации нарисовался мгновенно.
- Ты скорее свой член проглотишь, чем прикоснешься к нему, выблядок! - рассмеялся Эдриан. И как только Блэквуд замахнулся для удара, схватил его за руку, все еще сжимающую нож, и рывком поднялся.
Такого маневра не ожидал ни Блэквуд, ни Лари. И два дегенерата сыграли парню на руку. Ларри толкнул Эдриана вперед, а Блэквуд замахнулся ножом. Парню только и оставалось, что ударить по атакующей руке сверху, уводя лезвие от груди, и податься вперед, чтобы холодный металл полосонул по коже, взрезая ткань рубашки и окрашивая ее в алый.
Острое жало страстно поцеловало кожу Эдриана, оставляя на теле жгучий, пульсирующий болью след. Густые липкие капли поползли вниз, впитываясь в ткань брюк и падая чернильными кляксами на пол. Силы стремительно таяли, будто из парня как из воздушного шарика выпустили воздух. Но он улыбался. Безумно, страшно, словно скалился дикий зверь.
Блэквуд ошарашено пялился на однокурсника. Его рука, сжимающая окровавленный нож, еле заметно подрагивала. И Эдриан, воспользовавшись замешательством Джереми, схватил его за грудки и дернул на себя.
- А теперь, мудозвон ебучий, подумай над тем, что все это есть на камерах, - выплюнул он.
Ноги Эдриана вновь подкосились, и парень рухнул на колени, зажимая живот руками и чувствуя, как от запаха крови к горлу подступает тошнота.
- Пиздец, - запричитал Лари, пятясь назад.
- Заткнись, - попросил Блэквуд, но рука с зажатым в ней ножом тряслась так, что он уже вряд ли смог бы так ловко им орудовать.
- Его отец... Джерри, нам пиздец!
- Хлебальник завали! Без тебя знаю! - заорал Блэквуд, и дружок его, вдруг, дал деру, запоздало закрывая лицо руками.
Эдриан стоял на коленях, низко опустив голову, и сквозь его пальцы сочилась кровь. А Джек, бледный как смерть, вжимался в стену, не в состоянии даже плакать.
Парень подставился из-за него. Только напоровшись на нож, он мог остановить это безумие. Нет, еще он мог просто уйти и бросить его, но он не бросил.
- Эдриан, - Джек смотрел на капли крови, орошающие пол, и чувствовал сильное головокружение.
Блэквуд не обращал на него никакого внимания, лихорадочно соображая, что же ему делать. Он осматривал коридор и нацеленные на него камеры, и прерывисто дышал, ища пути отступления.
- Раз меня все равно посадят, - вдруг, тихо произнес он, - я доведу начатое...
Дальше Джек слушать не стал. Он был парализован страхом, но быть порезанным на ленточки не горел никаким желанием. К тому же сбежать и бросить Эдриана на растерзание маньяку-психопату он тоже не мог. И потому, с трудом делая первый шаг, уже снимал с плеча сумку, крепко наматывая ручку на руку. В сумке у него были консервы. Эта мысль струилась по венам вместе с кровью, билась в висках, наполняла сердце надеждой.
Консервы очень тяжелые. Если попасть в затылок...
- Монаган! - Блэквуд с диким ревом повернулся к второкурснику, но Джек не дрогнул.
Ярость, впрыснутая в кровь вместе с осознанием, что этот мудак возможно смертельно ранил Эдриана... Эдриана, которому нужна срочная помощь... Эдриана, который не бросил его, который, похоже, действительно его любил... эта ярость заставила парня замахнуться, и со всей силы проредить сумкой Блэквуду в висок. Тот обалдело моргнул и, выронив нож, пошатнулся, заваливаясь на бок, пока только к стене, но уже начиная сползать на пол.
Джек застыл на мгновение с занесенной для нового удара рукой. Но когда Блэквуд упал, выронил сумку и бросился к Дойлу.
- Вставай, - дрожащим голосом потребовал он, хватая парня под руки со спины и со стоном поднимая его вверх. - Помоги мне, пока этот псих не очухался.
Эдриан хмыкнул.
Вставай. Как легко сказать, и почти невозможно сделать. И вовсе не из-за пореза, боль от которого почти и не чувствовалась. Кожа онемела. Защитные механизмы тела сработали великолепно. Но после яростных ударов по почкам ноги не хотели возвращать себе былую крепость.
Мышцы словно парализовало. Но Джек уперто тянул его вверх, и Эдриану все же кое-как удалось подняться. Впрочем, после двух жалких шагов он снова покачнулся, приседая и чувствуя, как дрожат конечности.
- Слушай, может ты сам лучше спрячешься, а? - предложил он, но мальчишка только обматерил его на чем свет стоит и потянул к своей комнате, до которой, благо, было недалеко.
- Двигай ногами, давай же! - Джек пятился к двери в свою спальню, надрываясь под тяжестью тела Эдриана. И одновременно наблюдал за тем, как Блэквуд встает на четвереньки и трясет головой словно намокшая под дождем псина.
Дойл был совсем слаб, и даже не закрывался руками, повесив их как плети вдоль тела.
Джек уже покраснел от натуги, продолжая тащить его по полу, на котором оставался след из капель и узеньких дорожек крови. Ему хотелось кричать. Но он, стиснув зубы, добрался, наконец, до своей спальни, и, навалившись плечом на дверь, затащил Эдриана внутрь.
Он увидел, как Блэквуд поднялся и с недоумением уставился на сумку Джека, и тут же поспешно захлопнул дверь, отрезая себя и Эдриана от этого психопата.
Закрыв дверь на замок, Джек повернулся к Дойлу и до боли закусил губу, чтобы не разреветься. Парень лежал на боку, зажимая живот руками, и стонал, мучаясь от боли.
- Эдриан, - губы Джека дрожали, и он с трудом мог выговаривать слова.
Старшекурсник приоткрыл глаза и посмотрел на него мутным от боли взглядом.
- Мой телефон остался в сумке. Твой у тебя? Надо скорую вызвать.
- Не надо, - хрипло сказал Эдриан и сжал руку мальчишки. - Все нормально. Порез не глубокий. - В горле пересохло, и парень закашлялся. - Если принесешь полотенце и бинты, то этого будет достаточно. У тебя ведь есть аптечка? Уверен, что есть. Вот же. - Эдриан попытался приподняться, но спину и живот одновременно опалило огнем.
- Есть у меня, - Джек сглотнул плотный комок, застрявший в горле. - Не двигайся.
Он попятился к ванной комнате, где в отдушине держал некоторые свои товары, и когда его ладонь выскользнула из руки Эдриана, бросился туда.
Когда он вернулся со всем необходимым, Дойл уже сел, прислонившись спиной к кровати. И тяжело дышал, все так же зажимая порез рукой.
Джек приблизился к нему и опустился перед парнем на колени.
- Что мне делать? - спросил он сипло, начиная плакать, потому что видел, что кровь не останавливается и продолжает сочиться сквозь пальцы старшекурсника.
- Надо остановить кровь, - с толикой безразличия проговорил Эдриан. Все его внимание было приковано к Джеку. К его бледному испуганному лицу, на котором впервые за многие месяцы их знакомства появились настоящие чувства. Эмоции, которых раньше Эдриан и представить себе не мог. - Джек, - тихо позвал он и, протянув руку, погладил мальчишку по мокрой щеке, - не реви. Я же не умер. Да и чего бы тебе оплакивать такого говнюка как я?
- Заткнись! - Джек шмыгнул носом и на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как от прикосновений парня его пробирает сильная дрожь. - Ты, говнюк чертов, заткнись!
Он шумно вздохнул и, не обращая внимания на то, что Эдриан ранен, уселся ему на бедра и крепко обнял за шею, удушающе стискивая ее руками.
Из груди вырвался громкий то ли стон, то ли вздох, предвестник громких рыданий. Но Джек сумел сдержать свою истерику. Ну, почти...
- Чертов ты говнюк... - всхлипывал он, целуя парня в скулу, и буквально задыхаясь от пережитого ужаса. - Осёл упрямый. Никогда так больше не делай! Не подставляйся из-за меня.
- И что мне надо было сделать? Оставить все как есть? - возмутился Эдриан, обнимая Джека и игнорируя боль, которая все сильнее давала о себе знать. - Совсем сдурел? Монаган, я бы не смог. Ты как болван, честное слово. Тебе говоришь-говоришь, а ты что-то там себе надумал и все, хрен достучишься.
- Что говоришь? - спросил парень, делая глубокий вдох. - Ты что-то мне говорил?
Он отстранился и посмотрел на рану, которая была похожа на жуткий окровавленный рот. И, потянувшись за полотенцем, сложил его вчетверо и прижал к животу Эдриана, крепко прижимая дрожащей рукой.
- Еще лучше, - рассмеялся парень невесело. - Ты меня даже не слушал. Впрочем, хер с ним. - Он откинул голову назад и прикрыл глаза, прижимая руку Джека к своему животу сильнее. Мальчишка боялся сделать больно, но промакивая полотенечком рану, кровь не остановить.
- Я слушал тебя! - возмутился Джек, снова закусывая губу, так как на лице Эдриана появилось выражение муки. - Я слушал, - уже тише сказал он и, придвинувшись ближе, прижался к парню, прерывисто дыша. - Я всегда слушал, что ты мне говоришь. Но я не верил. Прости меня. Прости, что делал вид, что ничего не понимаю и ничего не чувствую.
- А теперь? - Эдриан поднял одну руку и погладил щеку Джека, оставляя на бледной коже мальчишки кровавый след. - Теперь ты веришь мне? Или все еще сомневаешься?
- Больше нет, - Джек, почувствовав, что парень не гонит его прочь и, по всей видимости, не собирается умирать, расслабился и даже немного успокоился. - Только влюбленный по уши идиот мог вытворить такое. Ты ненормальный. И ты до смерти меня напугал.
Эдриан улыбнулся и прижался лбом к плечу мальчишки.
- Я испугался не меньше, - признался он. - Думал, что свалюсь там, когда увидел, что этот ублюдок в тебя ножом тыкает. Не ходи больше один. Этого угребка точно выгонят из колледжа, но мало ли... знаешь ведь, что тут полно впечатлительных дегенератов.
- А с кем прикажешь мне ходить? - спросил Джек, зарываясь пальцами свободной руки в волосы Эдриана и успокаивающе поглаживая его.
- Ты сейчас ну очень неудачно использовал оборот речи, - покачал головой Эдриан. - Я не могу тебе приказывать. Но ты мог бы быть рядом со мной. Если бы, конечно, тебя интересовали отношения, а не игры.
Джек притих, насупившись. И несколько долгих мгновений просто молчал, прислушиваясь к сиплому дыханию Эдриана.
Собраться с духом и сказать о том, что так долго копилось в его душе, было довольно сложно. Но парень сделал над собой усилие и, взглянув на старшекурсника, проговорил совсем тихо:
- Я люблю тебя. Не знаю, как давно. Возможно, с первой нашей встречи. Я не уверен. Но я никогда не Играл. Я бы не согласился Играть даже под пытками. Но ты обратил на меня внимание как на игрушку, и я не смог устоять. Я мучил тебя... издевался над тобой... мне хотелось, чтобы ты добивался меня хотя бы как пустышку для Игры.
Глаза Джека снова наполнились слезами, только теперь в них крылась обида. На Эдриана и его глупую выходку в их первый день знакомства, о которой парень, наверное, даже не помнит. На этот глупый договор, который они заключили, начиная свою собственную Игру. И на себя, за то, что так долго прятал свои чувства, превратившие его в жестокого ублюдка.
- И ты шел у меня на поводу. Делал все, чего я от тебя добивался. Но это был кошмар. Я понимал, что ты меня не любишь. - Джек низко опустил голову, вытирая глаза ладонью и пытаясь справиться со своими эмоциями, бившими через край. - Я не играл с тобой. Я хотел быть рядом хотя бы так. И сейчас ничего не изменилось. Я хочу быть рядом. Хочу, чтобы ты любил меня. Ты веришь мне?
Джек шмыгнул носом и посмотрел на изумленного Эдриана, роняя на щеки град из скопившихся за долгое время слез.
- Болван ты, Монаган, - тихо сказал Эдриан и прижал парня к себе, пряча лицо в ложбинке на его шее и нежно целуя горячую кожу.
Признание Джека, которое он ждал так долго, оказалось совершенно неожиданным и вмиг выбило из легких весь воздух. Сердце притихло, словно не верило, что его одарили такой негой. А душа ликовала и взрывалась искрами счастья.
- Я тебе верю, - шепнул парень, прикрывая глаза, чтобы Монаган не увидел, как они заблестели от влаги. - Верю. И очень хочу, чтобы ты во мне не сомневался.
- Теперь уже не сомневаюсь, - Джек сделал глубокий вдох.
Ужасно, конечно, что он получил доказательства любви таким шокирующим путем. Но теперь он был на сто процентов уверен, что парень не обманывает его. И лишь потому смог открыться ему.
Это был большой прорыв в их взаимоотношениях. Гигантский, мать его, шаг от балагана к искренности.
- Что нам делать с твоей раной? - спросил Джек спустя некоторое время, когда Эдриан откинул голову назад и зажмурился при очередном приступе боли. - Кровь мы остановили, но можно ведь заразу занести. Может, в лазарет хотя бы сходим?
- Сейчас я не в том состоянии, чтобы тебя защитить, - напомнил Эдриан, хмурясь при каждом вздохе. Рана пульсировала при малейшем движении. Хотелось стенать от боли, но герои не стенают. И он молчал, сжимая зубы и кулаки. - Дыра в животе этому не способствует, знаешь ли. Мой телефон остался в пиджаке, твой, как я понял, в сумке. Поэтому ждем. - Он отнял от живота полотенце и, скривившись, посмотрел на рану. Не очень глубокая, но лучше зашить. Вот же, гребаный мудила! - У тебя есть перекись? Ну, или что-то спиртное? Должно быть хоть что-то, чем можно продезинфицировать. Пока справимся своими силами, а потом охрана сообщит директору о поножовщине и кто-нибудь придет.
Джек кивнул, соглашаясь с планом. И потянулся за аптечкой.
- А где твой пиджак? - спросил он, просматривая ящичек со средствами первой необходимости. Там была и перекись, и даже сильнодействующее обезболивающее, которое парень так же достал, чтобы облегчить участь раненного.
- В комнате отдыха остался. - Эдриан стянул с себя рубашку, которая теперь только мешала бы. - Жарко было, я его на стул повесил.
- И забыл, когда решил прогуляться по коридорам? - с недоверием уточнил Джек, который прекрасно знал о том, что Эдриан собранный, аккуратный человек, и никогда и ни о чем не забывает.
Парень кивнул. Но тут же снова поморщился. Джек увидел, как его кожа буквально на глазах покрывается мелкими бисеринками пота.
Он быстро поднялся, достал из-под кровати маленькую бутылочку лимонада, и выдавил себе в ладонь две таблетки обезболивающего. После чего заставил Эдриана их выпить. И только потом, раздобыв запасное полотенце, обработал его рану перекисью.
Парень стоически перенес процедуру. Джек крепко примотал полотенце бинтами, и помог Эдриану лечь в кровать.
- Все будет хорошо, - больше обращаясь к самому себе, чем к Эдриану, сказал Джек, и прилег рядом с парнем, просовывая руку ему под голову и обнимая. - Боль станет тише. К нам скоро придут из лазарета. Ты будешь в порядке.
- Конечно, я буду в порядке, - уверил Эдриан, притягивая Джека ближе. - Ты ведь теперь со мной. Было бы глупо быть не в порядке, после того, как все, наконец-то, разрешилось.
Джек улегся поудобнее и, подперев голову рукой, спросил:
- Ну и кому я теперь должен бессрочную скидку в пятьдесят процентов? Кто тебе сказал?
Эдриан сделал вид, что не понимает, но по взгляду Монагана было ясно, что так просто парень не отстанет.
- Не знаю. Мне Эдмунд сказал, а ему кто-то из первогодок. У меня не было времени узнавать подробности.
- Лири, значит? - Джек улыбнулся. - Сама наивность и простота. А твой дружок его совсем не ценит, мерзавец.
Эдриан на это ничего не ответил, потому что и сам не был в курсе запутанных взаимоотношений между Артуром и его другом детства.
- Так ты бежал меня спасать? - губы второкурсника тронула теплая улыбка. - Какой же ты все-таки благородный. Кто бы мог подумать?
- Да кто угодно, кроме тебя, - рассмеялся Эдриан. - Только ты видишь во мне какого-то ушлепка. Но, надеюсь, это в прошлом.
- Даже не сомневайся, - пообещал Джек, лаская ладонью затылок Эдриана и впервые кайфуя от этого действия.
Раньше он не понимал, что любить и играть в любовь, это разные вещи. И даже не представлял, что способен испытывать такие странные, но очень сильные чувства.
Он только надеялся, что больше никогда не испытает ужаса, который пережил сегодня. И поклялся себе поменьше провоцировать всяких дегенератов на неадекватные поступки, чтобы не подвергать Эдриана опасности.