Пролог. Часть 1
От авторов: Это не перевод. (Мы не занимаемся переводами чужих работ). Это лично нами написанный ориджинал. Тесно переплетен с историей Алый Куб, и является прямым ответвлением данного романа. По времени и хронологии совпадает с четвертым томом Алого Куба, все тома которого можно найти на странице профиля авторов.
Приступая к прочтению следующего текста, вы автоматически подтверждаете, что ознакомились с предупреждениями, изложенными в отказе от ответственности.
На данную историю оформлена лицензия. История юридически защищена авторским правом. Мы запрещаем ее копирование и распространение на других ресурсах! Ознакомится с лицензиями можно по ссылке в профиле автора!
Нью-Йорк
Июнь, 2016 год
***
Знакомая комната пахла непривычно сладко. Все вокруг источало нежный аромат ванили, смешанной с лавандой и пионом. Запах исходил от чистенького свежего покрывала, которым была застелена широкая кровать; от тяжелых штор, закрывающих окно; от богатой стилизованной под старину мебели; и от картин, которых в этой комнате было целых пять. Даже обои, казалось, источали этот одурманивающий аромат. И только книги на высоком, до самого потолка, стеллаже вполне привычно пахли бумагой, клеем и типографской краской.
Эдмунд вздохнул и опустился в глубокое кресло, которое тут же радушно приняло его в свои мягкие объятия.
В любой другой день, при других обстоятельствах парень был бы безумно рад оказаться в этой спальне, и провести в ней день-другой, но сегодня эта перспектива его совершенно не прельщала.
«Ты будешь сидеть здесь, пока я не вернусь! И чтобы носа своего в коридор не высовывал, засранец!»
Отец был в ярости. Его горящие гневом глаза, казалось, могли испепелить Эдмунда в мгновение ока. Но парень совсем не чувствовал своей вины за то, что произошло. Это была не его ошибка. Отец сам протянул ему лист бумаги, сам впихнул в его руки шариковую ручку, и сам, не терпящим возражений тоном, приказал писать. Откуда же Эдмунду было знать, что на обороте этого проклятого листа оказалось какое-то деловое соглашение? Откуда ему было знать, что эта чертова бумажка была настолько важна, что из-за нее отцу теперь придется извиняться и молить своего начальника о прощении?
Но незнание не освобождает от ответственности. Незнание не уберегает от наказания за чужую ошибку. И потому Эдмунд был тут. В доме владельца строительной компании, на которого его отец работал почти всю свою жизнь. В комнате, где Эдмунд порой ночевал, когда отцу и его шефу требовалось уехать по делам.
Начальник отца, Карлайл Прист, был одним из самых влиятельных бизнесменов Нью-Йорка. Получив свою фирму в наследство, он не только не обанкротился в условиях невероятно жесткой конкуренции, но и приумножил свой капитал, выстроив крепкую империю и возглавив порядка десяти дочерних предприятий. И в этой маленькой денежной вселенной отец Эдмунда занимал одну из главенствующих должностей, чем и гордился безмерно. Вот только на взгляд самого Эдмунда эта гордость граничила с каким-то ненормальным культом, где Карлайл Прист был чуть ли не Богом, которому должны были поклоняться все смертные без исключения.
И был у «Бога» сын. Всего на два года старше Эдмунда, но именно этого человека отец постоянно приводил парню в пример.
По мнению Гейбла Лири, Эдмунд должен был преклоняться перед Артуром Пристом точно так же, как сам он преклонялся перед его отцом. Ведь Артур был и умен, и силен, и ответственен, и сообразителен, и воспитан, и учился он лучше всех, и вел себя на людях как персона королевских кровей... и еще много-много всего, что у Артура получалось лучше всех, и чему у него стоило бы поучиться.
Вот только Эдмунд, который знал Артура чуточку лучше, чем взрослые, был готов молиться на него и без понуканий отца. Просто потому, что Артур был добрым, отзывчивым и веселым человеком. Он был для Эдмунда тем самым примером, которому не хотелось подражать, но за которым хотелось следовать. И неважно куда, хоть в ад, главное, чтобы быть с ним рядом.
И сейчас, сидя под замком в доме семейства Пристов, Эдмунд очень сожалел о том, что Артура нет рядом.
Ведь, если бы парень был дома, они наверняка не стали бы сидеть взаперти, и смогли бы весело провести время. Покататься на роликах или велосипедах, поиграть в приставку или компьютерную игру. Или отправиться на рыбалку к искусственному пруду, который находился на территории усадебного участка.
Но Артура не было, и потому Эдмунд тосковал. Ведь без друга все было скучным. И книги, и телевизор, и даже компьютер.
Эдмунд вновь вздохнул и поджал губы, чувствуя, что готов разрыдаться от жалости к себе. Но стоило только теплой слезинке сорваться с его ресниц и скатиться по щеке вниз к подбородку, оставляя на коже влажный блестящий след, как в окно что-то ударилось.
Тихо зазвенело стекло, и его дребезжание отозвалось в сердце Эдмунда нежной мелодией, заставив парня вскочить с кресла и с внутренним восторгом броситься к окну.
Сердце быстро и неистово колотилось в груди мальчишки. Пальцы, откидывающие в сторону тяжелую штору, дрожали. Но стоило Эдмунду распахнуть створку и высунуться в темноту улицы, как дрожь исчезла, сменившись неописуемой радостью.
Артур стоял под окном и подкидывал на ладони несколько камешков. Его кожа в тусклом свете уличного освещения казалась очень темной, и Эдмунд не сразу сообразил, что это всего лишь загар.
- Ты... - голос сипел и не слушался, и все же Эдмунд смог восторженно выдохнуть. - Ты вернулся?!
Артур ослепительно улыбнулся, сверкнув своими белоснежными зубами, и выронил из ладони запасы маленьких камней.
- Вчера еще, - сказал парень и оглянулся на шорох, раздавшийся за его спиной, который оказался лишь ветром, потревожившим листву на невысоких кустах. - Давай, спускайся, пока никого нет!
«Спускайся...» - мысленно вздохнул Эдмунд.
Какое заманчивое предложение. Какое желанное, пленительное...
Но страх натасканным на непослушание псом злобно кусал Эдмунда за пятки, заставляя мальчишку сомневаться.
- Я... я не могу, - печально поджал он губы и покачал головой. - Я под домашним арестом. Дверь заперта снаружи. Мне не выйти.
- Знаю, что заперта. Меня к тебе не пустили, - понимающе усмехнулся Артур, после чего указал другу на ветку дерева, которая почти доставала до окна, и поторопил: - Спускайся, скорее!
Эдмунд проследил за рукой друга, и сипло выдохнул, испуганно округлив глаза.
- Что?! По дереву? Ты серьезно? Я не смогу.
Эдмунд, конечно, умел лазить по деревьям, и даже довольно хорошо это делал. Но ветка была слишком далеко от окна. Вернее, далеко была ее толстая и прочная часть. А то, что касалось подоконника, было слишком тонким и явно непригодным для акробатических кульбитов.
- Хватит ныть, мелкий. Мы два месяца не виделись. - Артур подошел к дереву и, легко вскарабкавшись по стволу, встал на довольно крепкую ветку, прямо напротив окна. - Прыгай, давай. Я тебя поймаю.
Он принял устойчивое положение и вытянул руки вперед, призывая друга довериться ему и действовать без оглядки.
«Прыгай...» - подумал Эдмунд и вновь посмотрел на ветку. - «Легко сказать. Хотя... сделать, наверное, не очень-то и сложно, вот только...»
В горле Эдмунда мгновенно пересохло. По спине пробежал колючий холодок, от которого, казалось, задеревенело все тело. И только сердце продолжало биться в груди мальчишки. Оглушающе громко, неистово, быстро. Ведь впереди был тот, ради кого Эдмунд мог не только из окна на дерево прыгнуть, впереди был тот, за кем ему и в бездну, и во тьму сигануть было не страшно.
Нога встала на подоконник. Дрогнула лишь на миг, и в следующую секунду под ней уже разверзлась «пропасть» в два этажа.
Мир сузился до маленького клочка пространства. Мир стал таким маленьким, почти крошечным, но в его сердце пульсировала жизнь. Она сияла яркой звездой, задорно смеялась, протягивая к Эдмунду руку. И парень знал, что жизнь его поймает. Что не даст ему сорваться. Что удержит, во что бы то ни стало. И эта непоколебимая уверенность толкнула Эдмунда вперед, подарив ему крылья и сделав его тело легким как пушинка.
Вот только законы физики с такими подарками были не согласны.
Сердце Эдмунда отчаянно ударилось о ребра, когда правая рука, которой он тянулся к Артуру, лишь скользнула по шершавой коре, но так и не зацепилась за ветку. Глухой, отчаянный вздох вырвался из горла парня, а вместе с ним из легких вылетел весь воздух. И лишь чудо придало ему сил и ловкости. Лишь чудо уберегло непутевого акробата. И Эдмунд все же смог ухватиться за ветку левой рукой, и повис на ней тряпичной куклой, забытой нерадивой владелицей.
Короткий писк сорвался с онемевших губ Эдмунда и растаял в ночной тишине, в которой не было ни дыхания, ни биения сердца, ни каких-то других звуков. Только граничащий с паникой страх растекался по его венам, и билась в голове глупая, совсем идиотская мысль о том, что теперь влетит им обоим.
- Твою мать! - выругался Артур, и в последний момент успел схватить друга за запястье, для чего ему пришлось лечь на злополучную ветку и обхватить ее ногами.
Эдмунд же болтался в воздухе, беззвучно хватая ртом воздух и пытаясь нащупать стопами хоть какую-то опору.
- Чуть назад и вправо, - сдавленно подсказал Артур, весь красный от напряжения.
Эдмунд хоть и был младше, да и мельче, чем он, но все равно оказался чертовски тяжелым.
Мальчишка не стал медлить, качнулся назад и застыл, буквально врастая в нижнюю ветку ногами.
- Пускаю. Готов? – спросил парень, чувствуя, как запястье друга вот-вот выскользнет из его пальцев.
Эдмунд кивнул, и Артур разжал руку. После чего ловко спустился к мальчишке и вгляделся в его побледневшее лицо, которое в свете луны казалось жутковатой посмертной маской.
- Испугался? - спросил Артур участливо, и Эдмунд кивнул, тяжело сглотнув слюну. - Глупый, ну кто так прыгает?
Артур приобнял мальчишку за плечи и тихо рассмеялся, взъерошив его волосы.
Но сердце колотилось в груди парня предательски громко, безжалостно выдавая его истинные чувства. Он и сам перепугался, что Эдмунд сейчас рухнет вниз и переломает себе ноги, а вместе с ними и веру в себя. Но, к счастью, обошлось.
Эдмунда все еще трясло, но крепкие руки друга, сжимающие его в объятиях, успокаивали мальчишку. Знакомое тепло согревало, прогоняя из тела озноб, но непривычный, незнакомый запах, исходящий от парня, не давал Эдмунду успокоиться.
Артур пах как-то по-другому. Немного иначе, чем в прошлую их встречу, и это насторожило Эдмунда. Впрочем, сейчас, когда его руки дрожали от пережитого страха, а ноги немели, то и дело, подкашиваясь, мальчишку настораживало все без исключения.
- А как надо было? - нервно рассмеявшись, спросил он. - Летать-то я не умею. А от окна до ветки целая Вселенная.
- Надо было ко мне прыгать, а ты в сторону упорхнул, - пошутил Артур и, разжав объятия, сполз по веткам вниз.
И Эдмунд тенью последовал за ним.
- Бежим в сад, - шепотом сказал Артур, услышав вдалеке подозрительные шаги.
И, снова схватив друга за запястье, потащил его за собой.
Эдмунд не сопротивлялся и покорно семенил следом за парнем, пророча на ходу всяческие наказания, которые их непременно ждут в обозримом будущем. Впрочем, когда фантазия мальчишки иссякла, он замолчал.
В парке было тепло, сыро и одуряюще пахло какими-то цветами. Стрекот сверчков и кузнечиков мешался с щебетом ночных птиц, а молодая луна серебрила кроны деревьев, делая их чарующе красивыми.
Парни прошли в самую глубь парка, затерялись среди заросших, заброшенных троп и вышли к старому фонтану, который покорно ждал реставрации, выставив на обозрение случайных свидетелей надщербленные бортики и сколотую рыбью морду.
- Ну вот, тут нас никто искать не будет, - сказал Артур, присаживаясь на траву, которая была немного влажной от росы.
Закинув голову назад, парень уставился на звезды и глубоко вдохнул прохладный воздух.
- Дома небо совсем другое, - сказал он с мечтательной улыбкой. - Высокое. Колючее. А на островах до него рукой дотянуться можно. Кажется, откроешь ладони, и звезда прямо в них упадет.
- Ты был на островах? - с придыханием спросил Эдмунд, восторженно глядя на друга и опускаясь рядом с ним на землю.
Лицо Артура в призрачном свете луны было до невозможного красивым. А бронзовый загар, позолотивший светлую от природы кожу, делал парня похожим на древнего бога.
- И как там? Мне не говорили, куда ты уехал. «Не твое дело»! Вот и все, что я услышал, когда спросил. Будто это тайна какая-то, - немного обиженно сказал Эдмунд и, подтянув колени к груди, обхватил их руками, продолжая с упоением всматриваться в лицо друга.
Артур, услышав в знакомом до каждой нотки голосе непривычную грусть, повернулся к мальчишке и спросил:
- Расстроился, что ли?
Эдмунд не очень уверенно покачал головой, отрицая предположение. Но Артур только улыбнулся этой очаровательной попытке скрыть правду.
- Не умеешь ты врать, и не начинай, - посоветовал парень. - Отец впечатлился моими результатами на олимпиаде по арабскому языку и подарил внеплановые каникулы. Сказал, что в Европу на два дня летим, вот я тебе и не звонил. А когда приземлились... прости, увлекся.
Артуру почему-то стало противно от самого себя. Эдмунд, в общем-то, не порицал его, он ни слова не сказал о том, обидно ему или нет, но парень все равно чувствовал себя засранцем, который не смог выделить даже минутки, чтобы позвонить другу.
- Там классно, - сказал он, справившись с ноющим в желудке чувством вины. - Жара, горячий песок, пальмы. Вода чистая и прозрачная, а на большой глубине можно даже кораллы увидеть. И рыбок разных. Разноцветных, пестрых. А еще там было очень много знойных красоток...
Губы парня тронула змеиная улыбка, а глаза затянуло томной поволокой.
- Красоток? - удивился Эдмунд, не сразу сообразив, о ком именно говорит Артур. - Это аборигенок, что ли? Тех, которые как шоколадки? С половинками кокосов вместо лифчиков и пышными соломенными юбками? Рыбки, наверное, интереснее. А уж кораллы!.. - мальчишка мечтательно прикрыл глаза. - Вот бы с аквалангом посмотреть на эту красоту.
Артур задумчиво промолчал, вглядываясь в наивное лицо друга, которое светилось от восторга.
- Рыбки... - эхом повторил он, чувствуя какую-то пустоту внутри себя.
Эдмунд, вдруг, показался ему незрелым мальчишкой, интересы которого ограничивались обычными развлечениями: покататься на великах-роликах, всю ночь рубиться в видеоигры, устроить сражение на водных пистолетах в бассейне.
Все это друг перечислил с величайшей досадой, сожалея о том, что из-за глупого ареста нельзя заняться любимыми забавами.
- За что тебя заперли, кстати? - спросил Артур и в упор посмотрел на зябко поежившегося мальчишку.
- Да за глупость какую-то, - передернул плечами Эдмунд.
Вспоминать не хотелось, но Артур ждал ответа, и он продолжил:
- Помогал отцу, так, по мелочи. А потом ему позвонили. Какой-то ну очень важный разговор. - Эдмунд закатил глаза и вздохнул. - Ему надо было записать дату встречи. Ну, он и сунул мне в руки лист бумаги, мол, пиши. Я и записал. А потом оказалось, что это немыслимо важный контракт. Который, кстати говоря, был необходим твоему отцу. Вот меня после взбучки и притащили к вам на покаяние.
Эдмунд снова вздохнул и, повернувшись к Артуру, заметил, что друг почему-то сильно напрягся.
На спокойном, даже немного насмешливом лице парня появились суровые тени. Взгляд стал жестким и колючим, и мальчишке от этого стало не по себе.
- Твой отец расстроился, конечно, но не стал делать из случившегося трагедию. Пожурил немного и прогнал из кабинета. А потом папа сказал, что отправляет меня под домашний арест. И, выписав мне пару подзатыльников, загнал в комнату, наорав на меня еще и за то, что теперь ему придется ехать черт знает куда, чтобы исправить мою оплошность. Вот, собственно, и все.
Когда Эдмунд замолчал, Артур еще долго с задумчивостью вглядывался в его лицо. Не мелькнет ли за маской простодушной наивности что-то болезненное, чего так просто не утаишь, даже если очень постараешься.
Но ничего подозрительного парень не заметил. И потому улыбнулся, приобнимая друга за плечи.
- Не парься, мелкий. Взрослые несправедливы, так было во все времена. Но... это не навсегда, поверь мне. Скоро все изменится, и у них больше не будет власти над нами.
Он снова взъерошил мягкие послушные прядки волос Эдмунда, которые ласковой волной заструились под его пальцами, и откинул голову на бортик фонтана, вонзая взгляд, казалось, в самое сердце вселенной.
Эдмунд неосознанно подался навстречу нехитрой ласке, а когда та прервалась, лег на землю, пристраивая свою голову на бедро друга.
- Ты так уверен, - с толикой зависти проговорил он, рассматривая подмигивающие ему звездочки. - А вот мне кажется, что этому никогда не будет конца. Власть родителей слишком велика. Дети рабы, хоть рабство, якобы, и отменили. Они всегда твердят нам, что мы им должны, что мы неблагодарные, что мы удручаем их. Но ведь мы не просили нас рожать, ни ты, ни я, ни любой другой ребенок. Это был выбор взрослых. Так в чем же тогда наша вина?
- В наивности, - ответил Артур, машинально перебирая пальцами волосы друга, хотя мысли его были далеки от его действий.
Эдмунд приуныл, насупился, думая о чем-то совсем не радостном. И Артуру стало не по себе из-за того, что им вместе больше невесело, словно кто-то невидимый выстроил между ними стену изо льда, которая с каждым прожитым днем становилась только шире.
- А знаешь, что мои предки установили в саду? – вдруг, спросил Артур, злорадно скалясь в небо.
Эдмунд что-то смешно мурлыкнул себе под нос, призывая его продолжить, и парень ответил:
- Джакузи с подачей шампанского. Кстати, это здесь недалеко, в самой гуще деревьев.
- Ванна с шампанским? - от удивления и абсурдности подобного изыска Эдмунд даже приподнялся, вновь принимая сидячее положение. - Серьезно? И это твой отец? Карлайл Прист? Господин Никогда-Не-Потрачу-Деньги-На-Какую-то-Фигню? Ты шутишь!
- Я сам офигел, - совершенно искренне проговорил Артур. - Случайно подслушал разговор предков. Это у них называется: «Оживить отношения». Нет бы, на Мадагаскар смотаться или в леса Амазонки. Хочешь посмотреть?
- На Мадагаскар? - наивно спросил Эдмунд.
- На джакузи, дурилка. - Парень легонько щелкнул друга по носу и рассмеялся. - Оживим наши отношения.
- Давай оживим. А то они уже вот-вот издохнут, - рассмеялся Эдмунд и кивнул.
Он шутил. Вот только на душе все равно было тоскливо.
Эдмунд понимал, что Артуру уже совсем скоро станет не интересно рядом с ним. Красотки затмят собой такие вот дружеские посиделки, заглушат тихие разговоры, украдут у него хорошего и, на самом деле, единственного друга. И хоть этих красоток пока еще не было на горизонте, Эдмунд уже заочно ненавидел их все сердцем.
Охочий до разного рода неприятностей и проказ, Артур живенько поднялся, и повел друга в более ухоженную, но не менее густую часть сада.
Джакузи стояло в крытой беседке, стены которой были увиты плющом и плетущимися розами. Беседку ко всему прочему опоясывали живые изгороди разной высоты, кусты, тонкие ивы и высокие деревья с разлапистыми кронами. Такой себе природный щит, который скрывал забавы людей от посторонних глаз.
Артур завел Эдмунда в беседку и попросил подождать. Нашел спички под одним из светильников и зажег спрятавшуюся в нем толстую свечу. Потом перешел к другому, и так по кругу, пока беседка не озарилась мягким мерцающим светом.
Закончив с освещением, Артур снял с ванны защитный чехол и открыл несколько кранов сразу, настраивая воду. И когда неглубокий бассейн с удобными сиденьями наполовину заполнился, включил водопад с шампанским, с трудом сдерживаясь, чтобы не закатить глаза.
«Если верить отцу, запас игристого вина иссякнет только через сутки», - подумал он. – «Столько денег за такую-то фигню. Но, пожалуй, это стоит восторженной улыбки Эдмунда».
- Ну что, испробуем? - спросил Артур, стаскивая с себя футболку и демонстрируя мальчишке красивый загар и четко прорисованный рельеф мышц на худощавом, подтянутом теле.
- Нам влетит, - с шалой улыбкой на губах сказал Эдмунд, стягивая с себя футболку и аккуратно складывая ее у бортика джакузи.
- Да забей, - посоветовал Артур. – В первый раз, что ли?
- Ой! А у меня плавок нет, - растерянно замялся мальчишка, расстегнув ремень на джинсах и уже даже приспустив их. - Можно я в обычных трусах искупаюсь?
- Да хоть без трусов. Что ты как девчонка? - хмыкнул Артур, полностью разоблачаясь и комком отбрасывая одежду в сторону.
После чего с блаженной улыбкой опустился в горячую воду и, прищурившись, взглянул на друга, который застыл в нерешительности.
Впрочем, Артур не стал его подгонять. Не маленький уже. Сам разберется со своими комплексами или что там у него за тараканы?
Вид обнаженного друга смутил Эдмунда, заставляя скулы парня пылать от подкатившего к лицу жара. Гулко забилось сердце в груди, подскакивая к самому горлу и мешая делать нормальные вдохи. А Артур уже окунулся в бассейн и вальяжно откинулся на бортик, раскинув руки в стороны.
Помявшись еще немного, Эдмунд все же решился и, переборов смущение и стыд, быстро стянул с себя трусы и чуть ли не запрыгнул в теплую бурлящую пузырьками воду.
- Нам точно попадет за это, - нервно хихикнул он и передернул плечами. - Особенно мне.
- А тебе-то за что? - Артур, который до этого блаженно жмурился, нежась в теплой воде, приоткрыл один глаз и растянул губы в улыбке. - Ты под арестом в своей комнате. Я здесь один. Расслабься уже.
Эдмунд не совсем уверенно кивнул и устроился поудобнее, с интересом осматриваясь. А Артур наблюдал за ним из-под полуприкрытых век.
- Шампанского хочешь? - спросил он спустя несколько минут, заметив, что мальчишка нервно ерзает на сиденье и прислушивается к окружающим звукам, словно боится, что их раскроют.
- А можно? - с долей благоговейного страха смешанного с восхищением спросил Эдмунд, во все глаза глядя на Артура.
И тот, лукаво улыбнувшись, кивнул.
- Но ведь нам еще нет двадцати одного года. Отец мне даже смотреть на спиртное не разрешает, не говоря уже о том, чтобы пить.
- Слушай, мелкий, хватит уже перед ним пресмыкаться, - попросил Артур.
После чего достал припрятанные на незаметной полочке бокалы и подставил их под струи игристого вина. А когда они наполнились до краев, протянул один другу.
- Расслабься. Я не дам тебя в обиду. Знаешь ведь.
- Знаю, - кивнул Эдмунд и взял бокал.
Вдохнул чуть кисловатый аромат и кончиком языка попробовал пузырящуюся золотистую жидкость.
- Щиплется, - констатировал он, облизнувшись. - Так и должно быть?
- Да. Только пей маленькими глотками, не спеша, - посоветовал Артур и поднес свой бокал к губам, показывая другу, как надо вкушать этот напиток.
Эдмунд отсербнул немного шампанского и покатал жидкость на языке, прислушиваясь к собственным ощущениям.
Вроде бы ничего.
Сладко и даже вкусно.
- Понятно, почему взрослые так любят этот напиток, - глубокомысленно изрек он после пары глотков. - Всегда так. Если десерт, то только после обеда. Сами сладости лопают за обе щеки, но тебе нельзя. Ты маленький, и потому должен питаться вареной морковкой, шпинатом и овсянкой без соли и сахара. Жмоты.
- Мелкоте вроде тебя действительно нельзя злоупотреблять спиртным, - умудренно сказал Артур, который был старше друга всего-то на два года. - Впрочем, насчет всех этих идиотских запретов, я с тобой полностью согласен, - проговорил Артур. - Пусть бы придерживались тех же правил, которые устанавливают нам. Личным примером, так сказать.
Парень сделал внушительный глоток шампанского и задумчиво уставился в одну точку.
Вокруг было спокойно и тихо. Негромко жужжал моторчик, приводящий в действие фонтан. Бурлила вода. Где-то вдалеке кричала ночная птица, и мелодично пели сверчки.
Эдмунд по маленькому глоточку цедил игристый напиток, и минут через десять начал очень мило краснеть. Его голубые глаза осоловели, а на губах появилась шалая улыбка.
- И почему вокруг алкоголя поднимают такой шум? - спросил он, нарушая тишину. - Очень даже приятно...
- Тело легкое, голова пустая и тянет на подвиги? - уточнил Артур.
Друг прыснул в кулак и рассмеялся, смело наполняя бокал до краев.
Артур ему не мешал, потому что на своей шкуре испытал все эти домашние аресты и моральное давление со стороны старших. И понимал, что иногда надо выпускать пар, иначе можно свихнуться или окончательно сломаться.
- А я смотрю, ты на этих островах геройствовал, - фыркнул Эдмунд, вновь отпивая из бокала и улыбаясь так, будто он был самым счастливым человеком на всей планете.
Впрочем, именно так он себя и чувствовал.
Ведь что еще надо для счастья?
Вокруг тихо и спокойно, мелодично шумит вода, луна разукрашивает округу прозрачным серебром. А рядом сидит Артур. Смотрит немного насмешливо и снисходительно, но тоже улыбается.
- И как подвиги? – не удержался от вопроса Эдмунд и устремил на Артура пристальный взгляд.
- Ты уверен, что достаточно взрослый, чтобы о подвигах слушать? - вскинул бровь парень, делая еще один большой глоток шампанского.
Друг отчаянно закивал головой.
- Ладно... расскажу... – смилостивился Артур.
Видно было, что ему и самому хочется прихвастнуть приключениями, но он отчего-то отмалчивался.
Эдмунд весь обратился в слух, и даже рот приоткрыл в нетерпении. И Артур, не сдержавшись, рассмеялся. А потом стал брызгать в мальчишку водой, пока тот не ответил ему тем же.
Побесившись немного, парни долго отфыркивались, стряхивая с лиц и волос капли воды, и, успокоившись, вновь наполнили бокалы.
Артур, которому захотелось подшутить над другом, отрегулировал подачу воздуха так, что пузырьки теперь щекотно охаживали его кожу, заставляя все тело покрываться мурашками.
Эдмунд вскрикнул, но вскоре притих, привыкая. А Артур начал рассказывать ему, как проводил время на островах. Сперва о том, как просто развлекался, занимаясь дайвингом, катаясь на водных лыжах, летая на парашюте над лагуной, и даже пару раз на дельтаплане. А потом перешел к девчонкам.
- Они там самый сок. В купальниках. Загорелые. Тела просто сказка, - нахваливал Артур, и его глаза горели как у маньяка. - Сначала свысока на меня поглядывали. Еще бы, им уже за двадцать обеим было. Меня за неопытного принимали. И были правы. Потом мы с ними в волейбол на пляже играли. И, вообще, много где пересекались. Так и разговорились. Раззнакомились. Отец улетел домой, оставив меня под присмотром охраны и девчонок. Мы еще недельку покуражились в клубах, а ночью на пляже отдыхали. Классно было, весело. А потом все как-то само собой вышло. И вошло, собственно.
Артур усмехнулся другу и поиграл бровями, усиливая впечатление от своих слов.
- Что вошло? - устраиваясь поудобнее, чтобы пузырьки равномерно щекотали кожу, спросил Эдмунд.
Шампанское кружило его голову. Легкость во всем теле была странной, но в то же время приятной. В ушах тихонько шумело, и из-за этого мальчишка не совсем понял последнюю фразу друга.
- Ну... - Артур даже растерялся от такого вопроса и прыснул. - Мелкий, ну ты даешь! - с восторгом присвистнул он. - То самое, что между ног болтается. Ты хоть в курсе, для чего оно нужно?
Эдмунд простодушно кивнул, жутко краснея. Впрочем, быть может, это так на него действовало шампанское.
- Началось все с прикосновений. Легких, как морской бриз. То пальчиком заденет. То на ушко шепнет. Старшие девчонки намного развязнее, откровеннее. Я так же на них реагировал, как ты на мой рассказ. А потом за ужином в ресторане одна сделала вот так...
Артур был пьян, и ему море было по колено. Он нащупал в бассейне ногу Эдмунда, и провел своей стопой вверх до колена мальчишки и дальше, пока не наткнулся на очень интересную находку.
Эдмунд ахнул от неожиданности и поджался весь. А Артур продолжал внимательно смотреть на него, буквально впиваясь взглядом в его перепуганное лицо.
- И давно ты стал взрослым? - спросил парень, так и не отнимая ноги от друга, повергая его этим в глубокий шок.
- Я не... - начал было Эдмунд, но его слова на выдохе превратились в сдавленный хрип.
От действий Артура перед глазами мальчишки поплыли яркие круги. Разогретая хмельным вином кровь ударила ему в голову, лишая способности связно мыслить. В ушах зашумело, зазвенело пронзительно, и сердце пустилось вскачь. Да так стремительно и резво, что у Эдмунда даже дыхание сбилось, и он начал жадно глотать влажный ночной воздух.
А друг, словно в насмешку, чуть усилил давление, заставляя Эдмунда отчаянно краснеть.
- Я... Перестань, пожалуйста. Это...
- Что?.. - поинтересовался Артур, продолжая свои забавы.
Эдмунд не ответил, беспомощно сжимая пальцам бортики джакузи и с ужасом глядя на друга, из-за чего у Артура закружилась голова и помутилось сознание.
- Мелкий! – внезапно прикрикнул он, почему-то дико разозлившись на оцепеневшего мальчишку, которого, похоже тошнило от происходящего. - Давно ты повзрослел?!
Окрик Артура заставил Эдмунда вздрогнуть и напрячься от страха. Возбуждение, вдруг вспыхнувшее в его теле, было странным, ненормальным и, кажется, разозлило Артура так сильно, что его лицо даже исказилось от ярости, став очень резким и хищным.
- Я не взрослел! Я не понимаю... - дрожащим от смущения и стыда голосом проговорил Эдмунд и попытался оттолкнуть ногу друга, но тот быстро вернул ее на место, еще сильнее надавливая и причиняя боль, от которой мальчишка тихо заскулил.
- А это что? - приподнял бровь Артур, испытывая какое-то ненормальное удовольствие, измываясь над растерянностью друга.
Эдмунд чуть не плакал, не зная, что сказать. Губы его предательски задрожали. И Артур, в мозгу которого, вдруг, вспыхнуло внезапное озарение, едва сдержался, чтобы не дать себе кулаком в морду.
«Дебил! Ну что же ты творишь?» - мысленно костерил себя парень. – «Эдмунд сейчас разревется и сбежит, а потом еще и обвинять себя будет, не пойми за что».
- Прости, - Артур убрал ногу и виновато посмотрел на друга. - Противно, да? Забей. Я просто разозлился, что ты мне не сказал.
- А разве о таком говорят? - всхлипнул Эдмунд и опустил глаза, тут же запуская руки под воду и прикрываясь. - Да и злиться тут не на что. Я же не ты. Меня на острова к красоткам не отправляли. Да и что бы я с ними там делал? С ними же скучно. Девчонки только и знают, что о платьях да помадах трепаться. Уж лучше с пацанами на заднем дворе мяч погонять.
- С пацанами он гонять собрался, - делая большой глоток шампанского, выдохнул Артур, пытаясь осмыслить свой странный поступок.
А после, повинуясь безумному порыву, плавно перетек из сидячего положения в лежачее. Причем лежал он теперь у Эдмунда между ног, облокотившись о его колени, и с интересом глядя в его перепуганные глаза.
Мысль о том, что он занимается непотребствами в отцовском джакузи, горячила кровь Артура. А дрожь, пробирающая тело Эдмунда, окунула парня в сладкую негу.
- Боишься меня? Или противно? - вновь задал Артур интересующий его вопрос, осторожно сжимая ладонями бока мальчишки, который вздрогнул так, словно на него вылили ушат кипятка.
От властных прикосновений друга тело Эдмунда прошил спазм. Приятный, волнующий и даже немного сладкий. Хотя, вполне возможно, что сладость в ощущения добавило шампанское, когда от волнения Эдмунд залпом осушил бокал.
Перед глазами у него поплыло. Артур на мгновение раздвоился и вновь слился воедино. И Эдмунд, вдруг, почувствовал невероятное облегчение.
Это ведь Артур. Его хороший, лучший друг Артур, который никогда не предаст, никогда не обидит, и всегда будет рядом, чтобы защитить и поддержать.
Улыбка скользнула по губам Эдмунда. И, протянув руку, он поправил непослушную прядь волос, упавшую на лоб друга.
- Нет, - мотнул он головой, - не боюсь. И не противно. Странно немного, но... ик... это же ты.
- А если бы это был кто-то другой, было бы противно и страшно? - поинтересовался Артур, внимательно наблюдая за другом.
Эдмунд как-то неуловимо изменился. Стал податливым как масло, отзывчивым. Его взгляд шало блуждал по окружающим предметам, а пальцы нежно скользили по коже Артура, размазывая воду и пробуждая в парне ослепляющее желание.
И Артуру, вдруг, остро захотелось поцеловать эти пальцы. Прикоснуться губами к каждому из них. И от этой невинной фантазии внизу живота у парня заныло уже не просто требовательно, а нестерпимо.
- «Другой»? - пьяно хихикнул Эдмунд и чуть сполз вниз, чтобы вода теперь покрывала и его плечи.
От этих действий вышло так, что Артур оказался ближе и выше, и теперь его плоский твердый живот прикасался к Эдмунду, от чего кожа мальчишки вмиг покрылась колючими мурашками.
- Не знаю, - пожал он плечами. – Думаю, что да. То ведь другие... А это ты.
- Много ты о других знаешь, - пьяно хмыкнул Артур, осторожно прикасаясь указательным пальцем к губе друга, словно опасаясь, что она сделана не из кожи, а из сотканного миража, который может растаять даже от дуновения ветра.
Но губа была самой обычной, мягкой и приятной на ощупь. Не скользкой, не приторно-горькой на вкус. А наоборот сладкой, упругой, теплой...
Артур слишком поздно сообразил, что целует друга. Что пальцем левой руки поглаживает его крошечную бусинку, а правой ладонью жадно сминает тощую задницу, буквально вжимая мальчишку в себя.
Краем сознания Эдмунд отметил, что происходит что-то неправильное, что-то странное и совершенно необычное, но новые головокружительные ощущения тут же затмили отголоски разума, погрузив парня в полыхающую нестерпимым жаром эйфорию.
Сладость чужих губ пьянила Эдмунда сильнее вина. Ласковый, горячий и влажный язык друга туманил рассудок. А требовательные пальцы, скользящие по его коже, казалось, окунали тело парня в жидкий огонь. И все вместе эти ощущения порождали в сердце и теле мальчишки сумасшедшее удовольствие.
Эдмунд прогибался в пояснице и тихо поскуливал от непонятного, затопившего его душу восторга.
Эдмунд вцепился пальцами в сильные напряженные плечи друга и, обхватив его ногами, пару раз двинул бедрами. Напряжение в паху быстро сменилось ослепляющим расслаблением. Дыхание мальчишки перехватило, а когда легкие вновь смогли наполняться воздухом, он уже толком не понимал, на каком свете находится.
За всю свою недолгую жизнь Артур впервые видел парня в экстазе. Эдмунд содрогнулся всем телом, сжался в один сбитый комок мышц и громко застонал. И в этот момент в живот Артура, который крепко держал друга под бедра, ударила густая струя, но ее тут же смыло потоком пузырьков.
Эдмунд вздрогнул еще несколько раз и затих, оплавившимся воском растекаясь по бортику бассейна. А Артур, возбужденный до предела, навалился на него.
Парень прекрасно понимал, что рядом с ним не девушка, и что секс подобного рода будет болезненным для обоих. Но окончательно разомлевший Эдмунд не воспротивился его действиям, продолжая вяло поглаживать ладонями спину друга. А сам Артур стоял уже за той чертой, когда все по барабану, лишь бы забыться на время в жарких волнах наслаждения.
Впрочем, ему хватило ума сдержать свои порывы.
Напротив, он нашептывал Эдмунду на ухо всякие пошлые глупости и, обещая полусонному другу, что не будет входить полностью, проник совсем чуть-чуть.
Эдмунд заерзал беспокойно, пытаясь отстраниться, но Артур притянул его к себе и застыл, сотрясаясь всем телом и осознавая, что сошел с ума от зарождающегося в душе восторга.
Удовольствие, затуманившее разум Эдмунда, рассеивалось под натиском накатывающей боли. Поначалу острая и резкая, она на мгновение ослепила мальчишку, заставив его отстраниться от приятного тепла, в объятиях которого Эдмунд находился. А потом давление внутри стало невыносимым. Пульсирующее и раздирающее, оно причиняло ему боль, от которой, казалось, не будет спасения. И мальчишка захныкал, цепляясь за друга, который был рядом, но отчего-то не мог помочь.
- Больно, - проскулил Эдмунд, обнимая Артура за шею и прижимаясь к нему всем телом. - Мне больно, Артур.
- Потерпи немного, и боль пройдет, - подло соврал парень, понимая, что если сейчас не прошла, то дальше будет только хуже.
Эдмунд расплакался, обнимая его за шею и утыкаясь носом в его влажную щеку как слепой щенок, ищущий защиты. А Артур, плохо соображая, что делает, толкнулся бедрами вперед и до боли прикусил свою губу, чтобы сдержать глубокий стон.
Эдмунд вскрикнул, затрясся весь, до кровавых полос раздирая короткими ногтями спину Артура. И парень, не теряя времени, стал стремительно двигаться, пока перед глазами у него не поплыло от удовольствия.
Хорошо, что ему хотя бы хватило ума отстраниться и не излиться в мальчишку.
Густая вязкая струя ударила куда-то вводу, и Артур перевел дыхание, понемногу приходя в себя от оглушающего оргазма.
Эдмунд всхлипнул негромко и тяжело вздохнул.
Боль отступила. Не сразу, но, как и обещал Артур, она прошла. И стало очень хорошо. Стало тихо и темно. Стало спокойно. Лишь где-то вдалеке журчала вода. А рядом почти у самого уха чувствовалось теплое сбившееся дыхание, тяжелое и очень знакомое.
«Артур не бросит. Всегда защитит и спасет. Всегда поможет», - стучало в висках Эдмунда вместе с биением сердца. – «Он прогонит боль, ласково успокоит, обнимет и будет нашептывать что-то хорошее, что-то мурлыкающее и усыпляющее. Как сейчас».
Глаза Эдмунда сомкнулись, и с этой мыслью он погрузился во тьму, наполненную теплом и ласковым голосом друга.
Эдмунд отключился почти в тот же миг, как Артур вышел из него. Тело мальчишки потяжелело, и он начал медленно сползать в воду. И парню пришлось приложить немало усилий, чтобы вытащить друга из бассейна.
Кое-как уложив спящего Эдмунда на бамбуковый коврик, Артур несколько минут смотрел на мальчишку, пьяным взглядом обрисовывая его худую нескладную фигуру, и поражаясь необычному бледно-молочному цвету его кожи, и тем ощущениям, которые снова зарождались в его собственном теле от этого простого созерцания.
А потом он устало опустился рядом с Эдмундом и погладил его по влажным волосам. Посидел немного, приходя в себя и думая о том, что же делать с этим беспомощным созданием. И, наконец, принял более или менее осмысленное решение.
Одевшись, Артур с трудом натянул на Эдмунда его вещи, не желающие поддаваться и скользить по влажной коже. Вымыл бокалы прямо в бассейне и, вернув их на место, выключил фонтан. После чего спустил воду и, накрыв ванну защитным чехлом, затушил все свечи.
Эдмунд к тому времени уже спал крепким сном и тихонько посапывал.
Будить его прямо сейчас Артуру было совестно, и он начал обдумывать, как бы вернуть мальчишку в комнату, чтобы это осталось незамеченным. И когда в его голове созрел план, поспешил воплотить его в жизнь.
«Надзиратель» Эдмунда сидел в комнате охраны и тоже дремал. Артур легко спер у него ключи от комнаты друга, и на время закрыл горе-стражника в его убежище.
После этого Артур вернулся в сад за Эдмундом и, разбудив все еще пьяного друга, повел его в дом, по пути уговаривая молчать.
Эдмунд послушно закрывал рот ладонями, улыбаясь как идиот, и что-то мурлыкал себе под нос. А Артур все оглядывался по сторонам, умоляя богов, чтобы те сжалились над ними и скрыли их от посторонних глаз.
И, наверное, кто-то все же услышал его молитвы, потому что до комнаты они с Эдмундом добрались без приключений.
Артур закрыл дверь на ключ и заблокировал ее так, чтобы снаружи никто не смог войти. После чего уложил мальчишку на кровать и снова стянул с него одежду, оставив только трусы, в которых вздулся небольшой бугорок.
Артур завороженно провел по нему пальцем, и Эдмунд тихонько застонал.
- Спи уже, мелкий! - разозлился парень, резко накрывая Эдмунда одеялом.
И сам повалился рядом с ним на кровать прямо в одежде. Только обувь сбросил, чтобы ноги отдыхали. И почти сразу же провалился в сон.