Холодные руки, тёплая осень, раскалённые секреты
Доун проводил всё своё свободное время в толстовке Вонпиля: спал в ней, посещал универ в дождливые дни, просто таскал по дому. Она грела его. Изнутри. За две встречи Юн не узнал откровенно ничего кроме того, что у Вонпиля нет девушки. Он даже не знал точный возраст парня, знал только, что тот старше него. Личность Ким Вонпиля была покрыта молчаливой тайной, которая только сильнее притягивала Доуна. Словно противоположная сторона магнита. Юн уже несколько раз набирал номер Джэ, чтобы узнать номер Вонпиля, но так и не решался спросить. На четвёртый звонок Джэхён не ответил. На пятый он всё-таки поднял трубку, но Доун быстро об этом пожалел.
— Который раз ты мне уже звонишь за последние тридцать минут?! Тебе правда так интересно знать как у меня дела? С чего вдруг такая заинтересованность в моей персоне? Ты... Эй, ты что, запал на меня? — Да ну тебя в жопу!
Доун повесил трубку. Долго пялился в потухший экран на своё отражение.
«Ты жалок, Юн Доун. До невозможности и тошноты. Ты жалок».
Он вздрогнул, когда пришло уведомление. Доун нажал на мигающую иконку с письмом. Сообщение было от Джэхёна.
«У меня нет номера Вонпиля. Его вообще ни у кого нет. Возможно, тебе стоит спросить у Ёнхёна, но я не могу ничего тебе гарантировать. Я дам тебе пароль от чёрного входа, можешь сходить в "Дэад парадайс" до открытия и сам всё узнать. Я передам, что ты придёшь».
Доун сразу же набрал Джэ.
— Ты получил сообщение? — Да, но как ты узнал, что мне нужен его номер? — Я, может, и кажусь самовлюблённым, но всё замечаю, между прочим. Да и не так уж сложно понять, зачем ты меня терроризировал сегодня по телефону. — Прости. И спасибо. — Ага.
В пять вечера Доун уже стоял перед чёрным входом в клуб. Он набрал код на двери, повернул ручку и вошёл в здание. Парень сразу услышал мощный риф-бас.
«Хм, Джэ вроде говорил, что в клубе кроме Ёнкея и Вонпиля никого быть не должно...»
На сцене за бас-гитарой сидел Ёнкей. Он был явно погружён в процесс. Было понятно, что играет он не впервые: его руки дрожали, на лице и шее блестел пот. Когда бармен наконец-то перестал играть, то ещё какое-то время переводил дыхание, глядя в пол. Он смотрел на свои руки, часто и тяжело дышал, будто игра ему давалась с огромным трудом.
Ёнкей внезапно посмотрел на незваного гостя. В его глазах Доун отчётливо увидел неистовую, злобную панику. — Что ты здесь делаешь? — Мне очень жаль, но разве Джэ-хён не должен был предупредить? Мне правда очень жаль, что я вот так вот появился здесь.
Ёнкей заглянул в телефон. Чёрт. Десять пропущенных и одно сообщение. Он вздохнул.
— Не смей кому-нибудь ляпнуть о том, что видел сегодня.
Ёнхён был раздражён. У Доуна сложилось впечатление, будто он поймал его за чем-то очень постыдным.
— Ответить не хочешь? — Я никому не расскажу, обещаю, — Доуну было не по себе. Он уже даже успел пожалеть, что явился сюда. — Так зачем ты здесь? — Ёнкей начал опускать стулья и Доун поспешил ему помочь. — Я здесь, чтобы вернуть худи, которую одолжил у Вонпиля-хёна, — Юн показал пакет в своей руке. Ёнхён понимающе кивнул. — Но Вонпиля здесь нет. — А тогда... — Номера его у меня тоже нет. Он не любит, когда ему звонят и пытаются всячески завязать разговор.
Доун совсем поник, но потом его резко осенило:
— Парни ведь сегодня буду играть? Вонпиль-хён должен прийти, верно?
Ёнкей отрицательно покачал головой. — Сегодня они играют без Вонпиля. Не знаю почему, но по средам он не появляется в клубе.
Опять. Это происходило снова: маленькая надежда угасала.
— Но ты можешь оставить пакет мне, я передам ему, — Ёнхён опустил последний стул и улыбнулся парню. Руки Доуна крепче сжали пакет.
«Ну уж нет».
— Спасибо, я сам. — Ну, дело твоё. — Я пойду. Спасибо ещё раз и извини за доставленные неудобства. — Доун. — Да? — Я надеюсь, что ты правда никому не расскажешь о том, что видел сегодня. Будет лучше, если ты вообще забудешь сегодняшний день. — Я никому ничего не скажу, обещаю.
Доун попрощался. Он медленно плёлся по улицам, держа в руках пакет. И не понимал откровенно ничего. Телефон опять зазвонил. Доун поднял трубку.
— Ты где? — это был Джэхён. — Вышел из клуба. — Вонпиль спрашивал твой адрес.
Доун замер.
— Что ты сказал?.. — Очевидно, твой адрес? — Нет, кому ты его сказал? — Доун, ты там что, оглох? Вонпиль интересовался, где ты живёшь, и я сказал ему твой адрес!
Больше Доуну ничего и не нужно было слышать. Он успел забежать в автобус, который уже отправлялся, и мысленно начал подгонять его. Юн тяжело дышал, сердце бешено стучало. Счастье снова переполняло его. С остановки нёсся к своему подъезду галопом. Уже издали он заметил кого-то, кто одиноко стоял у входа.
Та самая кожаная куртка. Чёрные облегающие джинсы. Аккуратная причёска. Ким Вонпиль.
Доун остановился, чтобы перевести дыхание. Он вспотел то ли от тёплого вечера, то ли от волнения. Вонпиль заметил Доуна и от этого ноги Юна затряслись ещё сильнее. Он несмело подошёл к своему же подъезду, поздоровался.
— Я пришёл забрать свою одежду, — Доуну стало очень больно. В голосе Вонпиля он не слышал какой-то заинтересованности. Только равнодушие. Кажется, Доун впервые столкнулся с настолько холодной и высокой стеной отчуждения. — А моя футболка? Я за равноценный обмен, — Доун попытался пошутить, но потом понял, что лучше ему не шутить вообще. Никогда. — Я принёс её, — Вонпиль показал маленький аккуратный свёрток. — Спасибо, что одолжил свою одежду. — Надеюсь, ты постирал её? — Конечно, можешь не волноваться. Я постирал её сразу, как вернулся в тот вечер домой и больше не надевал её.
Доун прикусил губу. Он врал. Безбожно. Парень откладывал стирку в долгий ящик, лишь бы подольше наслаждаться ненавязчивым запахом одежды Вонпиля.
— Хорошо.
Доун надеялся, что Вонпиль ему поверил. Он поднял на него глаза и только сейчас обратил внимание на побелевшие губы.
— Хён, ты... в порядке? — Да.
Вонпиль надеялся, что Доун ему поверил.
— Подожди, ты... — Доун сделал всего один шаг навстречу, задевая левой рукой руку Вонпиля, но последний отскочил от него, как от огня.
— Я правда в порядке. Не надо!
Вонпиль развернулся, чтобы поскорее уйти, но, очевидно, бог был не на его стороне. Снова.
Его затошнило, голова заболела, перед глазами всё поплыло.
Последним, что запомнил Вонпиль, были холодные руки Доуна на его шее.