Недосягаемый

ДВА ГОДА НАЗАД

Сегодня был тот самый день. Официальная точка отсчета. Мой самый первый, пугающе важный учебный день в университете мечты.
Наш семейный тандем разделился по интересам: Кристофер уже перешел на второй курс юридического факультета и ходил по коридорам с видом будущего генерального прокурора, я же, ведомая детской мечтой и любовью к текстам, поступила на факультет журналистики.

Проснулась я задолго до будильника от липкого, волнительного предвкушения. Солнечные лучи едва коснулись подоконника, а я уже на автомате заправила постель, пригладила покрывало и практически побежала в ванную. Натянув привычные черные джинсы из плотного денима, я заправила в них белоснежную футболку с лаконичной красной надписью «A nice day», обула любимые черно-белые кроссовки и добавила финальный штрих — легкий, едва заметный макияж, который лишь подчеркнул форму моих карих глаз.

Когда я, слегка волнуясь, спустилась на первый этаж, из кухни уже доносился умопомрачительный аромат поджаренного бекона и крепкого кофе. Заглянув в столовую, я обнаружила, что вся моя семья уже в полном составе сидит за столом. И, разумеется, никто из них даже не подумал меня разбудить. Это была давняя и порой жутко раздражающая привычка моих домочадцев: они так свято пеклись о моем здоровом сне и высыпании, что в важные дни я вечно рисковала проспать всё на свете.

Папа сидел во главе стола с максимально важным, непроницаемым видом, шурша свежим выпуском утренней газеты. Мама, напевая что-то под нос, стояла у плиты, виртуозно орудуя лопаткой над дымящейся сковородой с пышными омлетами.

— А почему меня, собственно, никто не позвал к столу? — вместо приветствия протянула я, намеренно надув губы и скрестив руки на груди в наигранно обиженном жесте.

— Доброе утро, Лиззель! — хором, абсолютно синхронно отозвались родители, одновременно повернув ко мне головы.

Эта их забавная привычка говорить одинаковые вещи в унисон до сих пор вызывала у меня легкую улыбку, хотя за столько лет я, казалось, должна была привыкнуть.

— Доброе утро, сестренка, — лениво протянул Крис, делая большой глоток из своей любимой массивной кружки с дымящимся черным кофе.

— И тебе не хворать, — буркнула я, усаживаясь на свободный стул и деланно отворачиваясь от брата.

Отец аккуратно отложил газету в сторону, и его строгое лицо босса крупной компании тут же смягчилось теплой, гордой улыбкой. Он посмотрел на меня так, будто я уже как минимум выиграла какую-то награду.

— Сегодня твой первый официальный день в университете, милая. Я более чем уверен, что ты проявишь себя в самом лучшем свете. Ты ведь блистала в школе, а здесь масштабы только шире, — папа подмигнул мне.

— О, пап, насчет этого можешь даже не сомневаться, — я не удержалась и весело рассмеялась, потянувшись за тостом. — Я ведь ношу фамилию Саундресс. А Саундрессы, как известно, генетически запрограммированы всегда быть на высоте. Разве не так?

Моя невинная, ангельская улыбка заставила родителей дружно рассмеяться. Набрав в грудь воздуха, я продолжила самым серьезным тоном, на какой только была способна:

— Ну а если я вдруг с позором провалю первую же сессию, я просто уйду из дома от невыносимого стыда и буду жить на улице. Под мостом.

Мама всплеснула руками, а Крис от неожиданности так резко хохотнул, что умудрился поперхнуться своим драгоценным кофе. Он судорожно закашлялся, стуча кулаком по груди, пока я победно ухмылялась.

— Ты что, серьезно решила заделаться бомжихой? — наконец прохрипел брат, вытирая губы салфеткой и возвращая себе маску абсолютного превосходства. — Если этот исторический момент настанет, Лиз, знай: я лично буду проходить мимо твоего моста каждый день, демонстративно отворачиваясь в другую сторону. Сделаю вид, что вообще тебя не знаю. Я скорее умру на месте, чем признаюсь друзьям, что у меня сестра — попрошайка.

С этими словами он с самым важным видом отправил в рот внушительный кусок маминого омлета.

— Знаешь что? Можешь умереть прямо сейчас, Кристофер, — я со смехом пожгла плечами, откусывая хрустящий тост. — Гарантирую, никто из присутствующих не станет тебе мешать. Земля тебе пухом.

— Вот это моя школа! Вот это я понимаю, настоящая Саундресс! — папа расхохотался в голос, искренне наслаждаясь нашей словесной перепалкой.

Он поднялся со своего места, поправил идеально сидящий пиджак и подошел ко мне, нежно запечатлев поцелуй на моей щеке.

— Удачи в универе, милая, — он шутливо щелкнул меня по кончику носа, а затем переключился на маму, целуя её на прощание. — Всё, я побежал. Статус генерального директора обязывает меня прибывать в офис раньше подчиненных. Как я смогу устраивать им суровые разносы за опоздания, если буду сам являться к шапочному разбору?

В этом был весь мой отец. На работе он был непреклонным, холодным и жестким руководителем — коллегам хватало одного его ледяного взгляда, чтобы впасть в священный трепет и вытянуться по струнке. Но стоило ему переступить порог нашего дома, как маска строгого босса мгновенно испарялась, уступая место самому доброму, заботливому и любящему отцу на свете.

— Ладно, мам, нам тоже пора выдвигаться, — заявил Крис, вальяжно вытирая губы тканевой салфеткой.

Затем он повернулся ко мне и окинул мою футболку насмешливым, сканирующим взглядом:

— Ну что, бомжиха, ты готова к выходу в свет? И у меня к тебе сразу деловое предложение: в университете держись от меня на расстоянии.

Мама, слушавшая этот поток братского красноречия, тихонько рассмеялась и шутливо погрозила Крису кулаком, призывая к порядку. Но тот и не думал останавливаться:

— Я слишком долго и упорно выстраивал свою безупречную репутацию на юрфаке, чтобы её в один миг запятнала сестра-попрошайка.

— Знаешь, Кристофер, это, пожалуй, первый раз в жизни, когда я с тобой абсолютно, безоговорочно согласна, — я театрально скрестила руки на груди, состроив гримасу глубокого отвращения. — Я тоже не горю желанием портить себе карму твоим присутствием. Так что не подходи ко мне ближе чем на три метра, а то еще заражусь от тебя твоим занудством. Я в состоянии добраться до корпуса самостоятельно. Прекрасно обойдусь без твоей сомнительной помощи.

Я поднялась из-за стола, подошла к маме и нежно прижалась к её теплой щеке. Мама крепко обняла меня, прошептав стандартные, но такие важные материнские напутствия: хорошо провести время, внимательно слушать лекторов и обязательно завести хороших друзей. Крису она строгим тоном приказала присматривать за мной и далеко не отпускать, на что мой драгоценный братец демонстративно и так громко закатил глаза, что, казалось, я услышала этот звук.

Наша мама была самой лучшей женщиной во вселенной. Я безумно любила и папу, и Криса, но мамины переживания всегда трогали меня до глубины души. Она волновалась так сильно, будто я отправлялась не на пары, а на передовую.

А ведь стимул учиться у меня был колоссальный. Буквально вчера вечером папа на полном серьезе пообещал, что если я сдам первую и вторую сессии на «отлично», у ворот дома меня будет ждать моя собственная машина. Я ухватилась за это предложение обеими руками, будучи железобетонно уверенной в своих силах. Я не хотела ни от кого зависеть, а уж тем более покорно ждать, пока Кристофер соизволит подбросить меня до дома. Своё авто было моей давней, заветной мечтой, и я собиралась расшибиться в лепешку, но забрать свой законный приз.

Пытаясь доказать свою абсолютную независимость, я вышла на улицу, даже не став дожидаться, пока Крис соберет свои бесконечные кодексы. Я уверенно зашагала в сторону оживленного проспекта, где обычно можно было без проблем поймать такси. Достав телефон, я привычным движением воткнула наушники в уши, врубила любимый динамичный трек на полную мощность и пошла вперед, слегка покачивая головой в такт битам.

Я была настолько погружена в свои мысли, что полностью потеряла бдительность. Внезапно музыка в моих ушах оборвалась — чьи-то сильные руки бесцеремонно обхватили меня за талию, с легкостью оторвали от земли и одним резким движением перекинули через широкое, твердое плечо. От неожиданности я едва не взвизгнула. Слава богу, на нашей тихой улице в этот утренний час не было ни души.

Поняв, чья это дерзкая выходка, я со всей силы принялась колотить кулаками по обтянутой курткой спине Кристофера, параллельно выдергивая наушники.

— Отпусти меня, идиот! Немедленно поставь на землю! — прошипела я ему прямо в ухо, отчаянно брыкаясь. — Ты что, забыл? Я же заразная! Бомжество передается воздушно-капельным путем!

— А ну тихо там, на галерке, бомжиха! — в голосе брата слышалось откровенное, искреннее веселье. — Не переживай, если подцеплю от тебя эту заразу, я в тот же вечер сделаю себе прививку от нищеты. Так что расслабься и получай удовольствие от поездки. О себе лучше думай.

Крис размашистым шагом дошел до своей машины, без церемоний открыл заднюю дверь и буквально впихнул меня на кожаное сиденье. Сам он тут же запрыгнул следом и мгновенно щелкнул кнопкой блокировки дверей. Я попыталась рвануться к выходу, но Крис мертвой хваткой перехватил меня, заключая в стальные объятия.

— Предупреждаю по-хорошему, мелкая, — в его глазах заплясали опасные чертики. — Если ты прямо сейчас не прекратишь свои партизанские маневры, я применю секретное оружие. Защекочу тебя до такой степени, что ты будешь на коленях умолять об пощаде. А я, как ты понимаешь, буду глух к твоим мольбам.

После этой угрозы я замерла по щелчку пальцев, практически перестав дышать. Крис не блефовал. Если этот засранец что-то говорил, он выполнял это с пугающей точностью. Поняв, что бунт подавлен в зародыше, брат довольно заулыбался, демонстрируя все свои тридцать два идеально белых зуба. Я же продолжала сверлить его самым свирепым взглядом, на какой была способна.

— Вот и умница. Хорошая девочка, — похвалил он меня с самым невозмутимым видом, будто не замечая, что я готова его испепелить. — Пожалуй, возьму этот метод на вооружение в будущем. Работает безотказно. Ладно, за твою внезапную покорность тебе полагается поощрительный приз.

С этими словами он полез в глубокий карман своей куртки и извлек оттуда большую плитку дорогого бельгийского шоколада с цельным фундуком.

Вот же гад! Он просчитывал меня на три шага вперед. Крис прекрасно знал, что за хороший шоколад этого бренда я была готова продать душу. Мой гнев мгновенно испарился. Я молниеносно подалась вперед, выхватывая заветную плитку из его пальцев. К моему облегчению, Крис отдал её без боя. Но стоило мне попытаться отстраниться, чтобы с комфортом заняться дегустацией, как его сильные пальцы мягко перехватили мое wrist запястье. Крис потянул меня на себя и быстро, с какой-то особенной старшебратской нежностью поцеловался в макушку.

— Ну всё, процесс пошел. Я официально заражен вирусом бомжества, — тепло улыбнулся он. — Так что мы квиты, мелкая.

Я не выдержала и громко прыснула со смеха, и Крис тут же подхватил мой хохот. Он ловко перелез на переднее сиденье, устроился за рулем и повернул ключ в замке зажигания. Машина плавно тронулась с места, унося нас навстречу новой, взрослой жизни.

Ну что, встречай меня, университет моей мечты. Я уже на пороге. Внутри всё трепетало, как в тот далекий день, когда я впервые шла в первый класс. Главное — дышать глубже и не выдавать своего волнения. Всё точно будет хорошо.

— Приехали, первокурсница, — голос Криса вырвал меня из мыслей. Он заглушил мотор и услужливо открыл дверь с моей стороны. — Тебе в какое крыло, определилась? — он повернул ко мне голову, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Я медленно вышла из машины и на секунду замерла, ошеломленная масштабами. Мой взгляд скользил по величественному, старинному зданию с массивными колоннами, в котором мне предстояло провести ближайшие несколько лет. Сегодня я переступлю этот порог уже не как гость, а как полноправный, официальный студент.

— Мне направо, — я указала пальцем в сторону правого крыла, где располагался мой факультет. — А твой юридический где?

— А мой — строго напротив, в другом конце комплекса, — усмехнулся Крис, закидывая на плечо рюкзак. — Тебя проводить до нужного кабинета, или как? Мне абсолютно не сложно, время еще есть, — он беззаботно пожал плечами.

— Ну уж нет, ты так точно опоздаешь на свою важную юридическую перекличку, — я решительно мотнула каштановыми волосами. — Не утруждай себя, Кристофер Саундресс. Я взрослая девочка, как-нибудь сама найду нужную аудиторию. Напряги топографическую память. Всё, иди уже, — я шутливо подтолкнула его ладонью в плечо.

— Какая же ты у меня самостоятельная растет, — Крис посмотрел на меня с нескрываемой, глубокой гордостью и ласково пригладил мои волосы. — После пар жду тебя строго на этом же месте, на парковке. Опоздаешь — уеду без тебя.

Он снова быстро поцеловал меня в макушку и развернулся:

— Хорошего первого дня, Лиз!

— И тебе, — невольно улыбнулась я, провожая глазами его широкую, уверенную спину, быстро растворяющуюся в толпе студентов.

Оставшись одна, я глубоко вдохнула и зашагала по просторным, гулким коридорам. Я с живым интересом разглядывала дубовые панели на стенах, портреты великих выпускников и старинные лепнины под потолком. Посреди этой суеты я внезапно заметила девушку. Она стояла чуть в сторонке, растерянно сжимая в руках распечатку с расписанием, и испуганно озиралась по сторонам. По её округлившимся глазам и тому, как хаотично она переводила взгляд с одной двери на другую, было сразу понятно — наша, первокурсница. Решив, что вместе плутать веселее, я уверенно направилась к ней.

— Привет! — я дружелюбно и открыто улыбнулась незнакомке. — Ты случайно не знаешь, в какой стороне находится сто седьмая аудитория? Я здесь первый раз.

— О боже, привет! — девушка буквально просияла от облегчения, уставившись на меня так, словно я была её спасителем. — Ты не поверишь, но мне нужно туда же! Я уже минут пять пытаюсь расшифровать эту карту коридоров. Кстати, меня зовут Дилан, — она приветливо протянула мне руку для приветствия. — А тебя?

— Я — Лиззель, — я с улыбкой крепко пожала её ладонь. — Очень рада знакомству, Дилан.

— Слушай, Лиззель, а ты мне уже определенно нравишься, — мило прищурилась блондинка, и её недавняя растерянность мгновенно улетучилась. — Так, сто седьмая... Где-то здесь должен быть этот заветный номер. Давай посмотрим вдаль по коридору... А, вот же она! Нам точно туда.

Дилан победно указала пальцем на массивную деревянную дверь в паре метров от нас с четкой латунной табличкой «107». Мы синхронно выдохнули, переглянулись и вместе переступили порог кабинета.

Аудитория оказалась просторной, залитой мягким утренним светом. За преподавательской кафедрой нас встретила элегантная, ухоженная женщина лет тридцати. Её безупречные светлые волосы были собраны в строгий, аккуратный пучок, губы подчеркнуты идеальным матовым оттенком помады, а пронзительные голубые глаза смотрели на вошедших с мягкой строгостью.

— Добро пожаловать, устраивайтесь, — приветливо кивнула она нам, указывая рукой на ровные ряды парт.

Женщина дождалась, пока мы с Дилан займем места, и окинула взглядом присутствующих:

— Похоже, все в сборе. Прекрасно. Я буду вашим куратором на ближайшие годы. Меня зовут Эмилия Свон. Для вас я — миссис Свон. С личными вопросами и знакомством мы разберемся чуть позже, а сейчас я попрошу вас открыть тетради. Времени у нас сегодня крайне мало, а программа обширная.

Мы с Дилан одновременно переглянулись, синхронно улыбнулись друг другу и устроились на второй линии, выбрав третье место. Так, под мерный голос миссис Свон, начался наш самый первый университетский урок.

Буду рада каждому комментарию, лайку и подписке. Автор будет очень счастлива, если добьете количество подписчиков до 150. Это дало бы мне безмерного вдохновения! Приятного чтения!