Солёная похоть

— А-а...

Оуэн шумно втянул воздух. Нукс, запустив пальцы в его волосы, судорожно выдохнул. Чужие волосы и дыхание, щекочущее пах, всё ещё были в диковинку. Оуэн сосал так, словно собирался проглотить его целиком, и Нукс слегка выгнулся.

Ощущалось так остро, что в глазах темнело. Нукс потянул за волосы, которые сжимал в кулаке. Встретившись взглядом с Оуэном, который лишь чуть приподнял взгляд, он разлепил губы:

— Старший... полегче. Сосите аккуратнее. А то оторвётся.

Движения головы, сновавшей взад-вперёд, прекратились, но язык во рту не остановился. В ответ на стоны Нукса Оуэн языком ощупывал плоть, которую держал во рту. Крепкие зубы скользили по нежной коже, угрожая. Нукс, заранее испугавшись, только беззвучно открывал рот, не в силах вымолвить ни слова. Тогда Оуэн выпустил член, который всё это время сосал, и сказал:

— Больно? Прости, я не сдержался, слишком долго ждал. Теперь обещаю делать это аккуратнее.

Он и не говорил-то долго, но между каждым словом целовал член. Слова «не мог сдержаться» оказались, видимо, правдой — он ни на мгновение не прекращал ласкать Нукса. В каком-то смысле это напоминало утренний или вечерний массаж, но с совершенно иной целью.

— Когда твой член мокрый и я держу его во рту, всё тело зудит, а внизу твердеет. Наверное, у меня течка. Пусть Нукс почешет меня. Заткни мне дырку.

— Ай, правда, слов вы не стесняетесь.

Чтобы Оуэн не распространялся дальше, Нукс снова притянул его за волосы. Когда тот оказался так близко, что нос упёрся в низ живота, Оуэн глубоко вздохнул и мелко задрожал.

— Вы же несколько дней нормально себя вели. Почему вдруг снова ведёте себя, как будто у вас течка?

На вопрос Нукса Оуэн улыбнулся глазами. Рот его был занят другим. На этот раз он сосал мягче, чем раньше. Рукой проворно поглаживал то, что не вмещалось в рот. Как он и говорил, слизь, проступившая на поверхности члена, от его движений собиралась в капли.

Блядь. А ведь нормально же всё шло.

Всему виной Оуэн. Делать поспешные выводы без доказательств — ошибка, но здесь всё было очевидно. Как чёрное пятно на белом листе. Белый лист, разумеется — это сам Нукс.

Я тоже несколько дней чувствовал себя нормально.

Мало того, что внизу стало влажно, так ещё после того раза с Оуэном у Нукса несколько дней вообще ничего не выделялось. Нукс, как и любой землянин, привыкший следить за чистотой паха и подмышек, всё это прекрасно замечал.

Ну, хотя бы места выделения разные.

К тому же, в нормальном состоянии сексуального желания не возникало. Нукс из тех людей, кто ублажает себя просто потому, что гора есть — на неё и взбираются. Он редко планировал заранее, как сегодня вечером, например, посвятить время самоудовлетворению и заодно заглянуть в свою душу, которой так долго пренебрегал.

Потому что, когда дел стало меньше и здоровье поправилось, он делал это и утром, протягивая руку к паху, и в душе, и просто так, почесать — и готово. Всегда умел заглянуть в свою душу в любой момент.

И если он вдруг задумался о том, что последние несколько дней сексуального желания не возникало, то только потому, что и утром, засовывая руку в пах и помяв, и в душе потеребив, и просто так, почесав, — ничего не вставало. Перед самой встречей с Оуэном, купаясь, он заметил, что пена особенно сильно намылилась в том самом месте, и, заодно смывая, помял его, но чёткого результата не добился.

Ощущения не пропали совсем. Если бы он онемел, тогда бы сходил в больницу и сказал, так и так, проблема.

И тогда бы меня наверняка снова подвергли этой чёртовой пальпации.

Но проблема не возникала. В таком состоянии в больницу не пойдёшь. Самая дорогая болезнь — та, у которой неизвестна причина.

— М-м...

Оуэн продолжал стимуляцию. Нукс томно простонал. Он отодвинул зажатую в кулаке прядь волос и попросил делать помягче, — и правда, движения стали медленнее, втягивания слабее. Как тогда, утром, когда он будил его минетом.

— Да, вот так.

Он пытался утешить себя тем, что не отдал мозг в залог нижней части тела, и отвернуться, но как ни старался, то, что не вставало, стоило Оуэну пару раз соснуть, сразу встало. Да и не просто встало. От этих всасываний, будто хотели вырвать с корнем, он чуть не кончил. Нукс откинулся. Уронив голову на мягкую подушку, он опустил руку, которой держал волосы Оуэна.

После того как он пережил пик, готовый вот-вот разразиться оргазмом, накатила приятная истома. Глаза слипались. Едва он закрыл их, как услышал снизу стон. Может, устал рот от такой усердной работы? Оуэн выпустил член, который держал во рту, и перевёл дух.

— Нукс?

Оуэн влажной рукой погладил бедро Нукса. Тот приподнялся, подумав, не вытирает ли он, подобно ему самому, руку о его ногу.

— ...?

— Ты же не спишь?

Нукс кое-как кивнул и снова опустил голову. Не отрывая взгляд, Оуэн мял его бедро.

— Ты же сам сказал проверить. Сказал: отсоси и проверь, где ты кончал.

— А вы разве не проверили? А я думал, вы проверяете.

Оуэн сжал губы и с недовольным видом уставился на Нукса. Тот отвернулся, прячась от его взгляда, но потом снова сел. Подложив под спину подушку, он снова взял Оуэна за голову.

— ...Ты снаружи кончал?

Глаза Оуэна, которые, казалось, уже успокоились, снова заблестели. Может, они блестели всё время, просто он не видел, потому что закрыл глаза. Но какая, к чёрту, разница.

Я же всё для него сделал.

И член дал, и членом дал.

Нукс хотел рявкнуть на Оуэна, не сомневается ли он в нём, но осекся. Лучше всего вообще не говорить, но раз уж заговорил, надо хотя бы поменьше. Опустил голову вниз, туда, откуда на него всё ещё был устремлён взгляд. Оуэн не сразу опустил лицо. Схватив член Нукса за основание, он потряс им и постучал им по своим губам.

На губах Оуэна блестела смазка Нукса, а на члене Нукса — красная помада. Влажная плоть поблёскивала в свете ламп.

— Забавно. На руки не пачкается, а на губы и на член — мажется.

Он говорил о помаде. Каким бы интеллектуалом ни был этот асангаин, в косметике он явно не разбирался. Нукс хотел посмеяться над ним, но сам оказался не лучше, поэтому промолчал.

— ...Где ты взял такую непристойную вещь? Может, ты купил её, чтобы подарить другому инопланетянину, а отдал мне?

— Купил в универмаге на свои кровные, а вы наговариваете на невиновного. Если так не нравится, верните. И член мой отпустите. И не проверяйте. Сами трогали, сами сосали, значит, должны знать, а не сомневаться, раз сами не понимаете.

Если так, зачем тогда он в тот день предлагал проверить? Не потому ли, что разбирается в этом?

Нукс продолжал сыпать обвинениями. Ругаясь, он думал, что не надо бы, но раз начал, остановиться не мог. И хотя это, наверное, не самые приятные слова, Оуэн, слушая его упрёки, всё больше расплывался в улыбке.

— То есть ты правда купил это, думая обо мне?

— Я же сказал.

— Потому что думал, мне пойдёт? Нукс, сейчас я выгляжу хорошо?

Оуэн провёл большим пальцем по своим губам. Края губ покраснели, но на пальце ничего не осталось. Приподняв брови, Оуэн улыбнулся Нуксу, словно требуя ответа. Совсем не так натянуто и неловко, как вчера.

Странно...

Нукс почесал переносицу. Вдруг ему стало жарко. Делая вид, что отвлекается, он поспешно открыл рот:

— Ну, так себе, сносно.

— Тебе нравится, Нукс?

— ...Да.

Он же наверняка знал, что это ложь. Знал, но спрашивал — и в этом таилось что-то до жути коварное.

 Нукс без остановки ругал Оуэна про себя. В такие моменты ему казалось, что иначе просто нельзя.

Оуэн откинул назад растрепавшиеся волосы. Когда он наклонил голову, волосы снова упали вниз, но в этот раз он не обратил на это внимания. Переведя тяжёлое дыхание, он снова взял в рот член Нукса. Сильнее, чем в прошлый раз. Но не так сильно, как в первый. Пока Нукс тихо выдыхал, Оуэн массировал его яички.

Совершенно серьёзное лицо и член во рту. Прямо как у какого-то легендарного врача из медицинских драм. Хотя, конечно, ни в мечтах, ни наяву, тот врач ему член не сосал и яйца не щупал.

— Ай.

Нукс, забеспокоившись о судьбе своих двух шариков, которые катались в руках Оуэна, слегка отодвинулся. Бесполезное телодвижение. Оуэн, подавшись вперёд настолько же, насколько Нукс отодвинулся, погрузил его член глубоко себе в глотку. Глаза его увлажнились. Лицо покраснело и переливалось опаловым светом. Видеть, как партнёр так возбуждается, делая минет — довольно странно.

И бесит, и...

Неужели это тот самый инопланетянин, который, по собственным словам, кончал от одного прикосновения или взгляда? Может, ему всё наврали? У самого Нукса от одного лёгкого пососа подкашивались ноги, а Оуэн, который, по его же словам, кончал без остановки, держался молодцом. Чувства бурлили внутри, переполняя чашу: зависть — один пункт, подозрение — шесть, просто дикая злость — четыре. В сумме получалось слишком много.

Нукс протянул руку к шее Оуэна. Когда он начал развязывать платок, рука Оуэна, занятая яйцами, перехватила его руку. В ответ на вопросительный взгляд «зачем ты трогаешь моё?» Нукс скривил губы.

— Я снова завяжу. Эй, я же не забираю. Правду говорю.

— ......

Отодвинув удерживающую руку, Нукс снял платок с шеи Оуэна. Ухмыльнувшись в ответ на его тревожный взгляд, он завязал тому глаза.

— Так я не увижу Нукса.

Наверное, он имел в виду, что не видит прямо перед собой. Нукс интерпретировал его слова.

— Если не увидите, это значит, что мы не рядом? Мы в этой бескрайней вселенной, в одной галактике, на одном спутнике, мало того — в одной комнате, в одной кровати. И мой член у вас во рту.

— Я не говорил, что мы не рядом. Я сказал, что не увижу Нукса. Но если Нуксу так нравится...

Оуэн добавил, что сегодня узнал о Нуксе много нового.

Нукс приподнял одну бровь. Сами по себе слова звучали как издёвка, но голос оказался на удивление мягким.

Мягким? Смешно.

Инопланетянин, у которого нет ни совести, ни жалости. У него, наверное, в жилах вместо крови течёт сперма. Нукс прищуренными глазами уставился на Оуэна. И не зря — за это короткое время Оуэн, которому завязали глаза, заявил, что у него обострились другие чувства, и принялся нюхать его промежность.

Когда Нукс заслонился рукой, Оуэн коротко поцеловал его ладонь, а потом укусил. Не больно, но Нукс от неожиданности отдёрнул руку.

— Мой член.

Оуэн, словно заявляя о своих правах, кончиками пальцев провёл по всей длине, от основания до головки. Нукс хотел возмутиться: «Как это он твой?», но внезапно по всему позвоночнику, от самого копчика, пробежал разряд, и он мелко задрожал.

— Да, это настоящее чудо. В этой бескрайней вселенной, в бесчисленных слоях измерений и аномальных осях времени встретить Нукса — это действительно чудо. Кто мог подумать, что я найду тебя...

Ну, кажется, опять начинается эта песня про течку.

Нукс грубо провёл рукой по лицу и схватил Оуэна за голову. Тот, поняв, что нужно делать, сразу же опустился ниже. Возбуждение то нарастало, то спадало, снова нарастало и снова спадало. От этого бесконечного повторения усилилось желание кончить поскорее.

Скорее.

Нукс прикусил губу. Оуэн нарочно громко причмокивал. Влажные, хлюпающие звуки пропитывали слух. Стараясь не выдать своё участившееся дыхание, Нукс медленно выдохнул и вдруг заметил, что край кровати просел. Когда Нукс поднял голову, этот кто-то, будто только этого и ждал, тут же поцеловал его.

— ...Зачем вы целуетесь?

Это Оуэн, у которого отобрали платок. Лицо изранено, будто его побили. Похоже, правду говорил, что заживает быстро: синяки уже сходили. Нукс невольно потянул руку к синяку, но отдёрнулся. Заметив, что он убрал руку и отвёл взгляд, Оуэн сел рядом и прижался головой к его плечу.

— Теперь заговорил?

— ......

— Оуэн контролировал свои мысли, так что я не знал. Думал, это галлюцинация.

— Так можно?

— Можно. Хлопотно, конечно.

Оуэн, ответивший так, как должен ответить Оуэн с платком, говорил и одновременно гладил рукой низ Нукса. От похлопывающих движений Нукс застонал. Из-за этих разговоров его оргазм, похоже, откладывается.

Надо было тогда просто кончить.

Его посетило даже слабое сожаление. Когда он слегка наклонился, Оуэн, у которого отобрали платок, поцеловал его в щёку. Нукс от неожиданности поднял голову, и тут Оуэн начал тереться губами о его губы и облизывать шею.

— Ты же только что взглядом просил поцеловать.

Слова Оуэна, лишённого платка, про то, что он многому научился за это время, — сущая ерунда. Нукс опешил. Он посмотрел на другого Оуэна. Думал, тот будет возражать, но тот с утроенным рвением сосал его член.

— Ай, ну правда.

Пока Нукс хмурился, Оуэн снова его поцеловал. Коснулся язык, высунувшийся наружу. Ощущение шершавого языка на фоне того, что снизу сосут, давало мощную стимуляцию. Он сделал вид, что не может сопротивляться настойчивым губам, и поцелуй мгновенно стал глубже. Одновременно ему сосали и член, и язык. Бугорки, выступившие на языке Оуэна, ощущались внутри рта.

Рука Оуэна с платком забралась под одежду и гладила тело. Помяв маленький сосочек, до которого дотронулись пальцы, он оторвался от губ и спросил:

— Пососать? Нукса вот здесь.

Нукс не ответил. Но даже без ответа Оуэн уже склонил голову и принялся за его грудь. Маленький сосочек то зажимало между зубов, то отпускало. То он утопал между бугорками, то его сильно кусали и сосали.

Нукс пытался выдержать наслаждение, но справиться было трудно. Он тёрся согнутыми пальцами ног и рук о кровать в разных местах. Зудела поясница. Нукс сам не заметил, как начал тереться о кровать. Рука Оуэна сжала его ягодицу. Сжал крепко, но боли не возникало. Наоборот, на фоне сильного наслаждения боль оказалась даже желанна.

— А, а, а! Старший. Нельзя. А! А!

Казалось, вот-вот кончит. Оуэн, почуяв признаки, заглотнул член. Его нос коснулся низа живота и обдал горячим дыханием. Послышались сдавленные, булькающие звуки, но Оуэн не разжимал рта. Казалось, из глоткие член вот-вот провалится прямо в желудок.

Оуэн с платком кончиком языка дразнил прикушенный сосок. От этих настойчивых движений у Нукса зачесался затылок, терпеть невозможно. В тот момент, когда он подумал, что больше не выдержит, его тело свело судорогой, и он достиг оргазма.

Он пытался напрячься, чтобы выдержать нахлынувший пик, но тщетно. Накрытый всеми чувствами разом, Нукс, забыв дышать, только хлопал глазами.

Оуэн, оторвавшись от груди, сладко поцеловал его. Нежно лизнул губы. Нукс рефлекторно приоткрыл рот, отвечая на поцелуй, и только тогда смог наконец вздохнуть. Пока он судорожно ловил ртом воздух, Оуэн целовал его в щёки. Оуэн с завязанными глазами тоже ощупывал его тело, вылизывая от шеи до мочек ушей.

На руках, которыми они обхватили друг друга, вздулись вены, будто каждый пытался оттолкнуть другого. Нуксу было всё равно, он отрешённо смотрел в потолок. Оргазм был настолько сильный, что в ушах звенело. Он сухо сглотнул и ждал, пока успокоится дыхание.

Странно: так мощно кончил, что уши заложило, но почему-то осталось чувство неудовлетворённости. Хорошо-то хорошо, но чего-то не хватало, чувствовалась лёгкая пустота. Нукс подумал, может, это у него от того, что семестр кончился, крыша поехала, или остаточный алкоголь даёт такие странные симптомы.

Наверное, просто посторгазменный упадок сил и апатия.

Когда он решил не забивать себе голову, Оуэн с завязанными глазами прошептал:

— Тогда ведь тебе не понравилось?

Не успел он ответить, как Оуэн, вошедший позже, достал что-то из кармана и незаметно передал Оуэну с завязанными глазами. Совершенно очевидно, что у того на уме. Нукс хотел ткнуть в это пальцем, но сжал губы. Чтобы заявлять и обвинять, нужна смелость. Значит, у самого Нукса смелости нет? На этот мысленный вопрос он ответил сам себе:

Сейчас — нет. Сейчас.

У него не хватило сил вырваться и уйти. К тому же во рту уже пересохло. То ли от смутного ожидания, то ли от страха. Внизу живота стало горячо, и накатило непонятное беспокойство.

К обеим ногам прижались тела Оуэнов. Они ещё не разделись. Не истекающие, но стояли твёрдо. Нукс не мог смотреть по сторонам и потому усердно пялился в потолок. Одежда, которую он приподнял на груди, уже немного спустилась, и на неё падало их горячее дыхание. Крепкие зубы царапали и кусали маленькие соски, проступавшие сквозь тонкую ткань.

— Не делайте... не делайте извращений.

— Извращений? А что это за штука такая?

Он не мог ответить на заинтересованный вопрос Оуэна. В его собственных словах ошибка. Не «делаете извращений», а они уже извращенцы. Это всё равно что спрашивать профессионала, не хочет ли он стать профессионалом. Сокрушаясь о своей ошибке, Нукс напрягся от ощущений в груди, и в этот момент Оуэн распаковал переданную вещь.

Движения его были настолько естественны, что казалось, будто глаза ему и не завязывали. Затем Оуэн вставил это в Нукса. От ощущения, как внутрь входит что-то длинное, тонкое и твёрдое, Нукс дёрнул бёдрами.

Возникло смутное ощущение, будто то, что вставил Оуэн, поднимается вверх. Но горячего чувства, как в прошлый раз, не возникало. Считать ли это удачей? Хлопая глазами, Нукс спросил, что ему вставили. Оуэн, играя с его мочкой уха, ответил:

— Это вставляемая смазка с очищающим эффектом. Сейчас в Солнечной системе это уже довольно распространённый продукт. Никогда не слышал?

— ......

Нукс посмотрел на говорившего Оуэна. Врёт он или говорит правду? В любом случае, ответ один: он этого не знает. Поняв, что Нукс не хочет отвечать и молчит, Оуэн прищурился и пощекотал его живот.

— Не чувствуешь инородного тела, как в прошлый раз?

— ...Да.

Ощущение от введения ещё немного оставалось, но не настолько, чтобы мешать. Когда Нукс ответил, Оуэн пробормотал, что это хорошо. Не желая это слышать, Нукс отвернулся и встретился взглядом с Оуэном, который оказался с другой стороны. Встретившись с двумя незавязанными глазами, Нукс почему-то обиделся.

И неловко, и стыдно.

Нукс закрыл Оуэну глаза. Одному — платком, другому — своей рукой.

— Если я скажу «хватит», вы должны остановиться.

— Да, я так и сделаю. Я буду делать, как скажешь, Нукс.

Похоже, он не понял. Нукс хотел переспросить, но в этот момент Оуэн поцеловал его. Из-за того, что рука закрывала ему глаза, он не мог помешать. Пока он принимал губы и язык, Оуэны дружно раздвинули его ноги, которые держали поровну. Один из них начал засовывать сзади палец.

В отличие от прошлого раза, немного тесновато. Когда Нукс застонал, его, успокаивая, погладили по талии. Затем, без лишних слов, каждый сбросил с себя одежду. Снимали довольно грубо и бросали на пол под кроватью. Обнажившись, оба Оуэна сняли серебряные приспособления, надетые на кончики членов.

Как только они сняли их, с тугих, стоящих членов начала выделяться слизь, и при каждом движении капли падали вниз. Ноздрей коснулся запах, который можно назвать мускусным. Похожий на их обычный запах, но в то же время иной. Вдруг он заметил, что на их лицах мягко мерцает опаловый свет.

Вместо того чтобы закрывать глаза Оуэну, Нукс закрыл себе лицо руками.

— А...

Тем временем количество пальцев внутри увеличилось. В этот раз не так, как когда входил первый палец. Возможно, вставленная смазка растаяла, и вход сделался влажным, поэтому не так больно. Но всё же не совсем не больно, поэтому Нукс невольно застонал.

Оуэн с незавязанными глазами склонился. Он взял в рот обмякший, влажный член Нукса и начал сосать. Одновременно пальцы другого Оуэна начали активно двигаться. Бёдра сами собой дёргались.

— Хик, хыык. А-а.

Колени поджались. Получилось так, будто он обнимает Оуэна, устроившегося между ног. В другое время он бы умирал от стада хотя бы мысленно, но сейчас было не до того. Нукс вцепился в одеяло и откинул голову. Терпеть наслаждение трудно. Хотелось сбежать от этого сильного возбуждения.

В тот миг пальцы, что проникали вглубь, изменили направление. Оуэн начал массировать не внутри, а снаружи, у самого входа. Словно пытаясь раскрыть его.

— Хх... хх!

Едва он подумал, что это странно, как пальцы Оуэна, который сосал его член, тоже вошли в него. Он массировал в том же направлении, что и первый Оуэн. Нукс от неожиданности дёрнулся, пытаясь опустить бёдра. Но пальцы внутри не последовали за ним, и вышло так, будто он сам раскрыл себя.

Пальцы начали двигаться по отдельности. Хлюпающие звуки коснулись ушей. Явно нарочитые, но если бы не стало влажно, их бы и не возникло.

— Не... нельзя. Нельзя.

— Заткнуть?

— Не несите чушь.

Как бы ни было невтерпёж, но, наверное, только тот, кто может сказать, что правильно, а что нет, может называться интеллектуалом.

— Тогда помоги мне, Нукс. Заткни мою дырку. Мою дыру, что не знает меры и сочится без остановки, прими и заткни её собой.

— Блядь! А если так, то зачем было?!

Если ответ уже предопределён, зачем спрашивать его? Это наверняка уловка, высокоинтеллектуальная чушь, призванная снизить его способность ориентироваться в ситуации. В тот миг, когда Нукс выплюнул слово, выражающее негодование, Оуэн, улыбаясь, вошёл в него. Нукс, даже не думая дышать, просто снова откинулся.

Когда длинный и большой член Оуэна разом ворвался внутрь, вместе с болью, будто тело разрывается надвое, нахлынуло наслаждение. Наслаждение, мгновенно пронзившее от копчика до макушки, разлилось по всему телу, прежде чем он успел хотя бы попытаться сдержаться.

— М-м...!

Кажется, он кончил. От внезапной мысли в голове похолодело. Он поспешно посмотрел вниз — Оуэн, который сосал его член, тоже поднял голову. Вряд ли ему показалось, что тот выглядел слегка удивлённым. Нукс открыл рот, чтобы оправдаться, но не мог придумать, что сказать.

В мыслях бело, перед глазами темно. Из-за того, что Оуэн начал толкаться, слова исчезли ещё дальше.

— А, м-м, а. А-а!

Член Оуэна был настолько огромен, что при каждом его мощном толчке всё тело сотрясалось, а дыхание перехватывало. От того, что он не может нормально дышать, перед глазами помутилось. Но было хорошо. Если описать этот неистовый половой акт одним словом — то это слово «хорошо». Совершенно иной уровень, чем самоудовлетворение.

Нукс мысленно выругался сам на себя за эти мысли.

Блядь, блядь, блядь.

— М-м, м-м-м, мм.

Оуэн с завязанными глазами согнул его колени. Каким-то чудом уместив между ними свои длинные ноги, он взял Нукса за лодыжки, фиксируя позу. Казалось, можно выскользнуть, но он не мог пошевелиться. Невозможность убежать от наслаждения начинала бесить.

Другой Оуэн гладил и вылизывал его вздымающуюся грудь. Он лизал не только грудь. Всё, до чего мог дотянуться, лизал и кусал. Мочки и ушные раковины, шею и ключицы, подбородок и губы. Особенно неистово он сосал язык Нукса. Его бугорочки были мельче и их было меньше, чем у другого Оуэна, но для Нукса, и без того перевозбуждённого, это было одно из самых невыносимых ощущений.

Наслаждение чрезмерное, слишком тяжёлое. Нукс оттолкнул Оуэна и закусил губу.

— Не кусай. Лопнет же, будет больно.

— ...!

Будто не обращая внимания, Нукс отвернулся. Тогда Оуэн, который яростно толкался снизу, развязал свой платок и передал другому Оуэну. Тот, получив платок, заткнул им рот Нуксу.

— Кусать платок лучше, чем губы. А если всё равно захочешь укусить, я дам укусить себя.

— М-м, мм!

Оуэн, засунув руку Нукса себе под колено и придавив её, взял другую его руку и начал её покусывать. Не желая отставать, Оуэн внизу зубами царапал его согнутые колени.

— Хыыы, ыых... Хыыыы.

Сосок то сосали, то кусали; пальцы то сосали, как член, то покусывали. Всё, до чего могли дотянуться — шея, плечи, — искусано и обсосано. К счастью, не до крови и не до синяков. Это лишь слегка притупляло невыносимое наслаждение, делая его терпимым.

Оуэн, долго толкавшийся снизу, повернул тело Нукса на бок. Высоко подняв одну его ногу и закинув себе на плечо, он ещё глубже вонзился. Второй Оуэн, приноравливаясь к позе, лёг рядом с Нуксом. И, лёжа, начал сосать его член.

Из-за позы его пах касался щеки Нукса. Слизь, сочившаяся из его члена, при каждом движении болталась на кончике. Запах мускуса невыносимо сильный, но, как ни странно, не противный. Он вызывал странное возбуждение и нетерпение. Нукс крепко зажмурился.

Влажная, скользкая плоть ударяла его по лицу. Несмотря на заткнутый рот, сдавленные стоны то и дело вырывались наружу. Слышались приглушённые стоны Оуэна. От возбуждения заложило уши, внешние звуки еле слышались. Он думал, что кончил, но это не прекращалось. Каждый раз, когда Оуэн трогал или сосал, он тут же снова извергался.

Два Оуэна переговаривались между собой. Говорили тихо и на незнакомом языке, так что он не понял, о чём, но сразу после разговора Оуэн, не вынимая члена, сменил позу. Он усадил Нукса на себя сверху. Нукс, обессиленный после оргазма, с удивлением смотрел на Оуэна, устраивавшегося между его ног.

Член всё ещё внутри, зачем он там? Собирается делать минет? Ответ нашёлся быстро. Оуэн, что сзади, поставил ноги Нукса себе на бёдра, согнув их в коленях. Так же, как и раньше, он зафиксировал его лодыжки, и другой Оуэн попытался войти в него, в эту полностью открытую, интимную часть.

Не войдёт. Не могло войти. Нукс замотал головой. Он хотел сказать «нельзя», но из-за платка во рту не мог. Можно выплюнуть, но он и этого не сделал, лишь тряс головой. И тем временем в то место, которое, как он думал, не могло ничего больше вместить, вошёл другой Оуэн.

Теперь он действительно не мог дышать. Не успел он и глазом моргнуть, как Оуэн, нащупывая его внизу, прошептал:

— Весь вошёл. Полностью.

— Я уже знал, что у Нукса получится.

— ...Ебать.

— Сразу двигаться, говоришь? Знал бы, что Нукс окажется таким активным, сделал бы это раньше.

Пробормотал, что ждал, потому что вчера он слишком испугался, и что не нужно было ждать.

Нукс не мог ответить ни рационально, ни эмоционально. Оуэн, воспринявший «ебать» буквально, начал двигаться. Они двигались то синхронно, то по очереди.

— М, м, м...!

Нукс стонал, будто капризный ребёнок. Ему не нравилось испытывать наслаждение от этого безумия, и ему было страшно из-за того, что это безумие.

— Старший, старший. Старший!

Нукс закричал, чтобы они прекратили. Платок уже выпал у него изо рта. Сглотнув слюну и горечь, Нукс позвал Оуэна, словно кончая. Он нащупал его руку и ухватился за неё. Оуэн сжал его пальцы в замок. Сжимая до хруста, он оскалился в улыбке.

Видимо, пытался успокоить Нукса, но лицо совсем не подходило для этой цели. На их раскрасневшихся лицах ярко вспыхивал опаловый свет. Поняв, что его мольбы не действуют, Нукс изо всех сил сжал сцепленные с Оуэном руки и впился ногтями. Он царапал его руки, кусал губы, до которых мог дотянуться.

Чем больше он это делал, тем грубее становились движения внизу. Нукс кончил, почти теряя сознание. В забытьи он приходил в себя только после очередного оргазма. Сколько кончил Оуэн — неизвестно, но ноги у Нукса были все мокрые.

В тот момент, когда губы саднило от поцелуев, один из Оуэнов, что сверху, внезапно вышел из него. С искажённым лицом он яростно уставился вниз. Но смотрел он не на Нукса. На того Оуэна, что снизу. Нукс смутно услышал смешок сзади. Но лишь на мгновение — его тело снова перевернули.

В позе, выставившей только задницу, лицо уткнулось в мягкую поверхность. Прильнувший сзади Оуэн издал звериный стон. Зовя Нукса по имени, он двигался с не сравнимой с прежней скоростью. В голове Нукса мелькнуло и исчезло воспоминание о прошлой ночи.

— Нукс. Нукс. Пожалуйста.

— Нукс. Нукс!

Когда Нукс попытался обернуться, Оуэн, вышедший из него, вложил в его руку свой возбуждённый член. На нём густо росли не просто бугорки, а тонкие щупальца, длиной с фалангу пальца. От прикосновения руку защекотало. Наслаждение поднялось от руки. Глядя на щупальца, льнущие к нему, Нукс в оцепенении пошевелил пальцами.

Слизь стекала по ладони. Снизу доносились хлюпающие звуки, стоны Оуэна и невыносимое наслаждение гнало его к пику. Нукс сжал член Оуэна, словно это единственная спасительная нить. Оуэн тоже начал двигаться в его руке.

— А, а, а-ах. А-а-ах!

Ещё чуть-чуть, ещё немного, самую малость. Забыв дышать, он сосредоточился на ощущениях. Конец. В тот миг, когда он осознал это инстинктивно, пальцы его ног поджались. В момент, когда Оуэн кончил, все ощущения сконцентрировались в одной точке и схлопнулись. Наслаждение, собравшееся в одном месте, мгновенно разлилось по всему телу. Нукса колотила дрожь.

В то же мгновение на лицо брызнула сперма. Часть её стекла по щеке и попала на губы. Оуэн кончиком пальца провёл по ним.

— Нуксу тоже идёт. Это я подарил первым. К счастью.

Поцеловав его в щёку, Оуэн сжал влажный платок. Нукс, даже в полубессознательном состоянии, проклинал свои уши, услышавшие это. Почувствовав это, Оуэн, аккуратно вышедший из него, нанёс другому Оуэну удар кулаком. Пока они сцепились и мутузили друг друга, Нукс отчаянно зарылся под одеяло. И, не обращая внимания на их возню, смаковал наслаждение, оставшееся в теле.

В конце концов, тот Оуэн и этот Оуэн — они одинаковы. Даже если они подерутся, у него нет ни капли сочувствия к этим типам. Опасаясь последствий, Нукс мысленно бормотал ругательства, которые не мог произнести вслух.

Ёбаный ублюдок. Пёсий ублюдок.

Он, конечно, не забыл вытереть губы и сменить планы, решив использовать предназначенный для подарка платок на себе. Хотя после этого он и вовсе отключился.