51. Призраки будущего.
Музыкальное сопровождение к главе:
- 30 Second to Mars - Revenge
- Dead Martin - Canadian sunset
- Placebo - protège moi
- girl in red - rue
_______________________________________________
Платформа девять и три четверти встретила их оглушительным гамом, знакомым до боли. Воздух, густой от пара и запаха угля, волшебных животных и сотен возбуждённых голосов, был тем же, что и год назад, и два года назад. Но на сей раз в нём витало что-то ещё - едва уловимое напряжение, предчувствие последнего акта.
Эшли, протискиваясь сквозь толпу с чемоданом в одной руке и клеткой с недовольно ухавшей совой Никс в другой, чувствовала это напряжение кожей. Её демон, отдохнувший за лето, лениво потягивался, учуяв знакомый коктейль из эмоций - радость, страх, предвкушение, тоска.
Она заметила их сразу. Группа старшекурсников, стоявшая чуть в стороне, выглядела как живой маяк хаоса. Сириус, уже надевший мантию с гриффиндорским гербом, размашисто жестикулировал, рассказывая что-то Джеймсу, чьи волосы были взъерошены ещё сильнее обычного. Римус, прислонившись к стене, с невозмутимым видом читал книгу, явно отстраняясь от суеты, но Лили, стоявшая рядом, что-то ему оживлённо говорила, поправляя на плече сумку. Марлин МакКиннон, сияя, висела на руке у Сириуса, а Питер Петигрю нервно переминался с ноги на ногу, сжимая в руках свой чемодан.
Эшли направилась к ним, и Сириус, заметив её, прервал свой рассказ. Его ухмылка стала ещё шире, но в глазах, серых и насмешливых, она прочитала что-то новое - тень той же взрослости, что висела в воздухе.
- Ну, вот и наша первокурсница! - провозгласил он, хватая её в охапку и кружа, к вящему ужасу Никс, которая принялась яростно бить крыльями о прутья клетки. - Готовься, Хогвартс! Младшая Блэк идёт на пятый курс, а это значит, что уровень язвительности и сарказма в школе возрастёт в геометрической прогрессии! -
- Отпусти, идиот, - вырвалась она, поправляя мантию. - И я не первокурсница. -
- Для меня ты всегда будешь маленькой сестрёнкой с сигаретой и дурным характером, - парировал Сириус, беззаботно взъерошив её волосы. Но затем его ухмылка слегка потухла. Он обвёл взглядом их компанию - Джеймса, Римуса, Питера, Лили, Марлин, - а потом снова посмотрел на Эшли. - Слушай, колючка, - сказал он, и его голос внезапно стал серьёзным, без привычного бахвальства. - Это мой последний год. - Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание. - Это последний год, когда мы сможем видеться часто. Так что... давай проведём его весело. Без дураков. Запомним его. Поняла? -
Эшли замерла. Его слова повисли между ними, тяжёлые и неоспоримые. Она смотрела на него - на её брата, её сообщника, её единственного кровного родственника, который имел значение. Скоро его не будет в этих стенах. Не будет его громкого смеха в коридорах, его дурацких розыгрышей, его внезапных, редких моментов искренней братской заботы. Останется только война снаружи.
Она кивнула, не в силах найти слов. Её демон, казалось, насторожился, почуяв её собственную, внезапно нахлынувшую тоску.
- Без дураков, - наконец выдавила она, и её голос прозвучал чуть хриплее обычного.
Сириус улыбнулся, и на этот раз его улыбка была настоящей, тёплой, лишённой привычной бравады.
- Вот и славно. А теперь пошли, а то этот поезд уедет без нас, и нам придётся лететь до Хогвартса на твоём ворчливом филине. -
Они влились в общий поток, направляясь к «Хогвартс-экспрессу». Римус, отложив книгу, подошёл к Эшли и молча взял её чемодан.
- Всё в порядке? - тихо спросил он.
Она лишь кивнула, глядя на спину Сириуса, который впереди что-то громко рассказывал Джеймсу, снова надев маску беззаботного сорванца. Но его слова эхом отдавались в её ушах. Последний год.
Поездка в поезде прошла в привычном ключе. Они захватили купе, Сириус и Джеймс устроили импровизированный аукцион на «самый идиотский розыгрыш семестра», Лили и Марлин обсуждали новые предметы, а Римус с Эшли сидели рядом, изредка перекидываясь словами. Но над всем этим витала незримая тень. Тень будущего.
Когда поезд, наконец, затормозил в Хогсмиде, и они вышли на платформу, Эшли вдохнула холодный осенний воздух. Замок, величественный и неприступный, стоял на своём месте, его башни упирались в серое небо. Он не изменился. Изменялись они.
По дороге к замку в каретах, запряжённых тёмными крылатыми лошадьми, которые она теперь могла видеть, Сириус снова стал самим собой.
- Так, слушайте все, - заявил он, развалившись на сиденье. - План на год прост: выжимаем из Хогвартса всё, что можно. Розыгрыши - на новый уровень. Вечеринки - грандиознее. Нарушения правил - масштабнее. Мы должны оставить после себя легенду, которую будут вспоминать ещё лет пятьдесят! Согласны? -
- Ага! - тут же откликнулся Джеймс, его глаза горели азартом. - Начинаем с Снейпа? Я придумал, как подменить все его зелья на взрывной лимонад! -
- Гениально! - Сириус хлопнул его по плечу. - Но сначала - Бал Осеннего Равноденствия. Его организует слизерин, так что мы просто обязаны его испортить. -
Лили вздохнула, но протестовать не стала. Видимо, смирилась с неизбежным.
Римус посмотрел на Эшли с лёгкой улыбкой.
- Кажется, нас ждёт... насыщенный год. -
- Похоже на то, - ответила она, и впервые за сегодняшний день уголки её губ дрогнули в улыбке. Может, Сириус и был прав. Может, лучший способ попрощаться - это устроить такой адский цирк, чтобы о нём помнили вечно.
Пир в Большом зале прошёл с привычным размахом. Распределяющая Шляпа пропела свою ежегодную песню, на этот раз с намёками на «тёмные времена» и «единство перед лицом бури», что вызвало тревожный гул среди студентов. Первокурсники, бледные и напуганные, были распределены по факультетам. Эшли заметила, как Розетта, сидевшая за слизеринским столом, уже вовсю флиртовала с Эваном Розье, а Филлип Кингстон, сидящий неподалёку, с тоской смотрел на неё.
Когда десерты наконец исчезли, и профессор Дамблдор поднялся для своей вступительной речи, в зале воцарилась тишина. Его лицо выглядело ещё более усталым, чем в прошлом году.
- Добро пожаловать в новый учебный год, - начал он, и его бархатный голос, обычно тёплый, на этот раз звучал тяжело. - В мире за стенами нашего замка продолжаются события, которые не могут не затрагивать нас. Бдительность, благоразумие и верность друг другу - вот наши главные союзники в это нелёгкое время. -
Он не стал говорить о войне прямо, но его слова были понятны всем. Воздух в зале сгустился. Даже Сириус и Джеймс слушали, не ухмыляясь.
После пира, когда все потянулись к своим спальням, Сириус задержал Эшли у дверей Большого зала.
- Эй, - сказал он, опустив голос. - Насчёт того, что я говорил... Я не просто так. -
- Я знаю, - кивнула она.
- И... - он запнулся, что было для него редкостью. - Смотри там, в подземелье. С Розье и его компанией. Они... стали ещё более уверенными. Чувствуется, что за их спиной стоит что-то серьёзное. -
- Я справлюсь, - буркнула она. - Сама. -
- Знаю, что справишься, - он улыбнулся, но улыбка получилась кривой. - Ты же Блэк. Но... будь осторожна. Ладно? -
- Ладно, - согласилась она, и в этот раз это не было формальностью.
Он кивнул, развернулся и пошёл догонять мародёров, его чёрная мантия развевалась за ним. Эшли смотрела ему вслед, и в груди у неё снова сжалось. Последний год.
Спускаясь в подземелье слизерина, она почувствовала знакомый холодок. Общая гостиная была такой же, как и всегда - с зелёными абажурами, низкими потолками и видом на тёмные воды озера. Но атмосфера в ней изменилась. Была та же надменность, но теперь она была отягощена чувством собственной избранности, почти фанатизмом. Студенты старших курсов, в особенности Эван Розье, Ансель Фенти и их приближённые, держались особняком, их разговоры были тихими, но полными значимости.
Розетта, увидев Эшли, тут же набросилась на неё.
- Наконец-то! Я тебя весь вечер искала! Ты не поверишь, что Эван придумал для Бала! Это будет нечто грандиозное! Прямо как во французских замках! - Она понизила голос. - Говорят, это идея... ну, ты знаешь, их. Чтобы показать мощь и... традиции. -
Эшли покачала головой. Розетта могла болтать о платьях и декорациях, не замечая ядовитого подтекста, который стоял за всем этим.
- Поздравляю, - сухо сказала она и направилась к своей спальне.
Комната была прежней. Её чемодан уже стоял у кровати. Она разделась, надела старую футболку и легла, уставившись в полог. За окном проплывали загадочные обитатели озера, отбрасывая причудливые тени на стены.
Она думала о словах Сириуса. О последнем годе. О надвигающейся войне. О том, что её брат и его друзья скоро окажутся там, на передовой. А она останется здесь, в этой позолоченной клетке, с её демоном и с факультетом, который всё больше напоминал вражеский лагерь.
Её демон зашевелился, почуяв её тревогу. Она глубоко вздохнула, представляя, как запирает его в клетку. Контроль. Всегда контроль.
Завтра начнутся уроки. Начнётся этот «последний год». Год, который Сириус хочет провести весело. И, чёрт возьми, возможно, он прав. Возможно, единственный способ выжить в этом безумии - это смеяться ему в лицо. Даже если смех будет горьким. Даже если за ним будет скрываться страх.
Она закрыла глаза, слушая, как Розетта за стеной что-то взахлёб рассказывает своей соседке о блёстках на новом платье. Мир снаружи был тёмным и опасным. Но здесь, внутри, пока ещё были дурацкие розыгрыши, болтовня о платьях и тёплая рука Римуса, найдущая её руку в толпе. И, возможно, на этот последний, прощальный год, этого было достаточно. Чтобы жить. Чтобы помнить. Чтобы устроить такой адский цирк, который запомнится навсегда.
***
Первое сентября началось с оглушительного гула Большого зала за завтраком. Эшли, сидя за слизеринским столом, с наслаждением вонзила вилку в омлет, игнорируя возбуждённую болтовню Розетты о новых школьных правилах и слухах насчёт нового преподавателя Защиты от Тёмных искусств.
- Ты представляешь, они хотят ввести комендантский час для младшекурсников! - взахлёб рассказывала Розетта, размахивая ножом. - И проверять сумки на входе в библиотеку! Это же прямое нарушение наших прав! -
- Ужас, - безразлично пробормотала Эшли, замечая краем глаза, как Эван Розье с холодным выражением лица о чём-то тихо беседует с группой старшекурсников-слизеринцев. Их позы были напряжёнными, неестественно выпрямленными. Они напоминали солдат перед парадом.
Её взгляд скользнул к гриффиндорскому столу. Сириус и Джеймс что-то яростно жестикулировали, явно планируя что-то грандиозное. Римус, сидя рядом, с невозмутимым видом читал книгу, поднятую над тарелкой с овсянкой. Он почувствовал её взгляд, поднял глаза и едва заметно кивнул. Уголок её рта дрогнул в ответ.
Первый урок - Зельеварение. Подземелье Слизнорта встретило их ледяным сквозняком и ядовитым взглядом профессора. Слизнорт, скользя между столами, как огромная летучая мышь, с наслаждением раздавал первые замечания.
- Блэк, - его голос прозвучал прямо у её уха, заставив её вздрогнуть. - Пятый курс. Надеюсь, ваши... вспышки не помешают вам наконец-то усвоить разницу между истолчённым рогом двугорого и рогом речного тролля. -
- Я постараюсь, профессор, - сквозь зубы пробормотала она, чувствуя, как демон внутри лениво пошевелился, привлечённый запахом чужой злобы.
Она с головой погрузилась в приготовление Оборотного зелья. Сложность была вызовом, а вызовы она обожала. Пока Розетта панически перешёптывалась с соседкой, пытаясь вспомнить правильную последовательность, её руки двигались автоматически - точные, выверенные движения. Её зелье закипело ровно с тем перламутровым отливом, который требовался.
Слизнорт, проходя мимо, бросил на её котёл оценивающий взгляд. Он ничего не сказал, но его молчание было красноречивее любых слов. Он ждал провала, ждал, когда её «нестабильность» проявит себя. Но сегодня демон вёл себя смирно, убаюканный сложной работой.
После пары, выходя из подземелья, она столкнулась с Римусом. Он ждал её у лестницы, прислонившись к стене.
- Выжила? - спросил он, поднимая бровь.
- Пока что, - она пожала плечами. - Слизнорт как будто стал ещё гаже. Если это вообще возможно. -
- Он просто чувствует, что ветер меняется, - тихо сказал Римус. - И ему это нравится. -
Они направились к Защите от Тёмных искусств. Новым преподавателем оказался сухопарый, нервный волшебник по имени Просперо Тремор. Он непрестанно поправлял очки и говорил так быстро, что слова сливались в один поток. Судя по всему, он был специалистом по оборонительной магии, но абсолютно не умел работать с учениками.
- Итак, к-к-контрзаклинания! - тараторил он, бегая глазами по классу. - Основа в-в-выживания! Н-н-начнём с простого «Протего»! Парное упражнение! -
Эшли в паре с Розеттой. Розетта, щебеча, едва успевала поднимать щит, в то время как Эшли отражала её чары с такой силой, что Розетту отбрасывало к стене.
- Эшли, ну ты чего! - взвизгнула та, потирая ушибленное плечо.
- Тренируешь устойчивость, - безразлично бросила Эшли, ловя восхищённый взгляд Джеймса Поттера с другого конца класса.
Сириус, работая в паре с Питером, откровенно скучал и развлекался, заставляя свой щит принимать причудливые формы - то в виде дракона, то в виде гигантской летучей мыши.
- Мистер Блэк! - запищал профессор Тремор. - К-к-концентрация! -
- Я концентрируюсь, профессор! - сияя, ответил Сириус. - Концентрируюсь на эстетической составляющей защиты! -
После Защиты - Трансфигурация. МакГонагалл, казалось, стала ещё строже. Её взгляд, острый как бритва, выискивал малейшую неточность. Эшли, как всегда, справлялась безупречно, её чайник превратился в идеально отполированного ёжика с иголками, похожими на настоящие.
- Приемлемо, мисс Блэк, - сухо кивнула МакГонагалл, но в её глазах мелькнула тень одобрения. - Хотя иголки могли бы быть менее... острыми. -
- Я стараюсь, профессор, - с фальшивой почтительностью ответила Эшли.
Обед в Большом зале прошёл шумно. Сириус и Джеймс, сияя, делились первыми успехами своего «Плана на год».
- Итак, первая фаза операции «Осеннее безумие» началась! - объявил Сириус, разливая тыквенный сок. - Мы подменили все чернила в кабинете Слизнорта на невидимые. Теперь он будет ставить оценки, которые проявятся только через сутки! -
- Гениально! - захохотал Джеймс. - Представляю, как он будет рвать на себе волосы! -
- Вы оба невыносимы, - вздохнула Лили, но улыбка выдавала её.
- А что? - Сириус подмигнул Эшли. – Мы же договорились - весело. Без дураков. -
Эшли покачала головой, но не могла сдержать ухмылки. Их безрассудство было заразительным.
После обеда у них с Римусом было окно в расписании. Они направились в их уголок в библиотеке. Воздух здесь, как всегда, пах старыми книгами и пылью, и был наполнен благоговейной тишиной.
Эшли устроилась с учебником по истории магии, а Римус углубился в книгу по древним рунам. Они сидели в комфортном молчании, изредка перекидываясь словами. Его нога под столом касалась её ноги, и это простое прикосновение действовало на её демона успокаивающе, как убаюкивающая колыбельная.
- Слушай, - тихо сказал Римус, откладывая книгу. - Насчёт этого Бала... Ты... пойдёшь? -
Она посмотрела на него поверх учебника.
- А зачем? Чтобы смотреть, как Розетта и Розье строят из себя королевскую чету? Нет уж, увольте. -
- Я могу пригласить тебя, - он произнёс это быстро, почти невнятно, и тут же уставился на свои руки, как будто они внезапно стали ему незнакомы.
Эшли замерла. Мысль о том, чтобы пойти на официальное мероприятие, да ещё и организованное слизерином, вызывала у неё внутренний протест. Но мысль пойти туда с ним...
- Ты же знаешь, что там будет вся их... - она мотнула головой в сторону подземелья, - тусовка. Будут смотреть. Шептаться. -
- А нам есть до этого дело? - он наконец поднял на неё взгляд, и в его глазах читался вызов.
Она изучала его лицо - спокойное, умное, с этими вечными тенями усталости под глазами. Её демон спал. В груди было тепло.
- Ладно, - наконец сказала она. - Но если Кигон попробует прочитать мне свои дурацкие стихи, я использую его как живую мишень для практики. -
Уголки губ Римуса дрогнули.
- Справедливо. -
Вечером, вернувшись в подземелье, Эшли застала необычайное оживление. Общая гостиная была полна слизеринцев, которые с азартом обсуждали предстоящий Бал. Эван Розье, стоя в центре, с холодным величием раздавал указания.
- ...и освещение должно быть только зелёным и серебряным. Никаких посторонних цветов. Мы должны показать наше превосходство, нашу... чистоту, - его голос был ровным, но в нём слышались стальные нотки.
Розетта, сияя, болтала с подругами о своём платье - «тёмно-зелёный бархат, вышитый настоящими кристаллами, просто божественно!».
Эшли прошла мимо них, направляясь к спальне. Её заметил Элвин Кигон. Он побледнел, заёрзал на месте и, кажется, хотел что-то сказать, но лишь пробормотал невнятное «п-привет» и потупился. Она проигнорировала его.
В спальне она сбросила мантию и упала на кровать. День выдался долгим. Мысли путались: дурацкие планы Сириуса, приглашение Римуса, ядовитые взгляды Снейпа, надменность слизеринцев... И сквозь всё это - слова брата. Последний год.
Она закрыла глаза, чувствуя, как по телу растекается усталость. За стеной Розетта что-то звонко смеялась. Эшли повернулась на бок, глядя на тёмное окно. Где-то там, в замке, был Римус. И Сириус. И все эти безумные гриффиндорцы, ставшие её семьёй.
И несмотря на всё - на надвигающуюся бурю, на прощальный год, на демона в её крови - она чувствовала не страх, а странное, острое предвкушение. Предвкушение того самого «веселья», которое обещал Сириус. Предвкушение бала с Римусом. Предвкушение битвы, которая ждала их всех за стенами Хогвартса.
Её демон пошевелился, но на этот раз не со злобой, а с чем-то вроде согласия. Будто говорил: Давай. Сделаем этот год таким, чтобы его запомнили.
И, засыпая, Эшли Блэк улыбалась. Это будет год. Последний, прощальный, безумный год. И она готова была выжать из него всё. До последней капли.
***
На следующее утро за завтраком Сириус, сияя как медный таз, объявил о полном успехе операции «Невидимые чернила».
- Вы бы видели его лицо! - хохотал он, размахивая куском тоста. - Он пытался поставить замечание Макдональд, а перо просто скользило по пергаменту! Он думал, что ослеп! Вызвал мадам Помфри в полной панике! -
- Сириус, это жестоко, - попыталась вставить слово Лили, но её губы дёргались от смеха.
- Это искусство, Эванс! - парировал Сириус. - А теперь - фаза два! Джеймс, доставай жабу! -
Джеймс с торжествующим видом вытащил из-под мантии большую, отвратительного вида жабу. Она сидела у него на ладони и грустно смотрела на окружающих пустыми глазами.
- Это не простая жаба, - таинственно прошептал Джеймс. - Это жаба-хамелеон! Мы её... модифицировали. Теперь она, по команде, меняет цвет на ярко-розовый и начинает исполнять отрывки из маггловской оперы. -
- Вы совсем спятили, - констатировала Эшли, но с интересом наблюдала за жабой.
- Спланированная акция на уроке Трансфигурации, - продолжил Сириус. - МакГонагалл будет демонстрировать превращение жабы в табурет. А наша красавица... запоёт. Я надеюсь, у профессора крепкое сердце. -
Римус, сидевший рядом, тихо вздохнул.
- Я уже предчувствую дисциплинарные работы до самого Рождества. -
- Не порти нам кайф, Лунатик! - хлопнул его по плечу Джеймс. - Мы создаём историю! -
План был приведён в исполнение на втором уроке. Когда МакГонагалл, с своим обычным ледяным спокойствием, поставила перед классом террариум с жабой, Сириус незаметно щёлкнул пальцами. Жаба, которую профессор собиралась демонстрировать, вдруг вспыхнула неоново-розовым цветом и громогласно, хоть и несколько хрипло, завела арию из «Кармен».
В классе на секунду воцарилась оглушительная тишина, а затем взорвался смех. Даже у МакГонагалл дёрнулась щека. Она медленно повернулась к Сириусу и Джеймсу, которые делали вид, что умирают от любопытства.
- Мистер Поттер. Мистер Блэк, - её голос был тише обычного, и от этого ещё страшнее. - Месяц дисциплинарных работ. Каждую ночь. С мистером Филчем. И двадцать баллов с гриффиндора. Каждому. -
- Но профессор... - попытался было возразить Джеймс.
- Сорок баллов! - прогремел голос МакГонагалл, и стекла в окнах задребезжали.
Сириус и Джемс, однако, не выглядели расстроенными. Напротив, они сияли, как будто получили награду.
- Оно того стоило, - сказал Сириус Эшли после пары, вытирая слёзы смеха. - Видел бы ты её лицо! Это был шедевр! -
- Вы идиоты, - покачала головой Эшли, но не могла скрыть улыбки. Их безумная энергия была заразительной.
После уроков она направилась в оранжерею на Заботу о магических существах. Пахло землёй, травой и чем-то цветочным. Сегодня они должны были ухаживать за мандрагорами, которые входили в подростковую фазу и были особенно капризны.
Эшли надела защитные наушники с наслаждением. Физическая работа, пусть и с визжащими растениями, успокаивала нервы лучше любого зелья. Она аккуратно пересаживала мандрагоры в горшки побольше, её движения были точными и уверенными.
Рядом с ней работал Римус. Они переговаривались жестами, так как из-под наушников доносился только оглушительный рёв. В какой-то момент их взгляды встретились, и он улыбнулся ей, его глаза смеялись над нелепостью ситуации. У неё на мгновение перехватило дыхание.
После пары, сняв наушники, они вышли из оранжереи. Воздух был прохладным и свежим.
- Итак, - сказал Римус, - насчёт Бала... Мне нужно официально пригласить тебя? С цветами и конфетами? Или мы можем просто... пойти? -
Эшли фыркнула.
- Если ты появишься с букетом и коробкой конфет, я использую их, чтобы придушить тебя. Просто приди и забери меня. В семь. У входа в подземелье. -
- Имеется в виду, чтобы я спустился в логово змеи? - он приподнял бровь. - Смело. -
- Ты же гриффиндорец, - парировала она. - Должен быть храбрым. А я прикрою твой тыл. Если кто-то что-то скажет, я превращу его в головастика. -
- Звучит как справедливое предупреждение, - он улыбнулся. - Тогда договорились. -
Они дошли до развилки коридоров, где их пути расходились - ему наверх, в башню гриффиндора, ей - вниз, в подземелье.
- До завтра, Эшли, - сказал он, и его пальцы ненадолго коснулись её руки.
- До завтра, - кивнула она и пошла вниз, чувствуя, как по её щекам разливается лёгкий жар.
Войдя в общую гостиную слизерина, она сразу почувствовала на себе взгляды. Эван Розье и его компания сидели у камина и прервали свой разговор, когда она вошла. Их взгляды были холодными, оценивающими.
- Блэк, - окликнул её Розье. Его голос был ровным, но в нём слышалась лёгкая насмешка. - Ходят слухи, что ты собираешься посетить наш Бал. И не одна. -
Эшли остановилась и медленно повернулась к нему.
- А что, Розье, нужно твоё особое разрешение? - её голос прозвучал ледяным.
- Просто... удивлён твоим выбором компании, - он усмехнулся. - Люпин. Не самая... подходящая партия для девицы из твоего рода. -
В воздухе повисло напряжение. Даже Розетта, болтавшая с подругами, притихла и смотрела на них с беспокойством.
Эшли почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Её демон проснулся, привлечённый запахом конфликта. Она глубоко вдохнула, заставляя его утихомириться.
- Мой род, Розье, - сказала она, чётко выговаривая каждое слово, - меня больше не касается. А что касается моего выбора... то это моё личное дело. И если тебе он не нравится, - она сделала шаг вперёд, и её глаза сузились, - ты всегда можешь высказать свои претензии лично. Где-нибудь в укромном уголке. Без свидетелей. -
Она смотрела на него без страха, с вызовом. Розье держал её взгляд, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнула искорка злости. Он не ожидал такого прямого противостояния.
- Как знаешь, Блэк, - наконец сказал он, отводя взгляд. - Просто не удивляйся потом, если некоторые... перестанут с тобой общаться. -
- О, нет, - с фальшивым ужасом сказала Эшли. - Только не это. Как я переживу потерю такого блистательного общества. -
Она развернулась и пошла к своей спальне, чувствуя, как их взгляды жгут ей спину. Её демон бушевал, требуя выхода, но она сжимала кулаки и заставляла его замолчать. Контроль. Всегда контроль.
Войдя в спальню, она прислонилась к закрытой двери, дрожа от ярости и адреналина. Чёрт возьми. Всё становилось только хуже. Слизерин всё больше напоминал вражеский лагерь.
Но затем она вспомнила о Римусе. О его спокойной улыбке. О его руке в её руке. О дурацких планах Сириуса. И ярость понемногу отступила, сменившись холодной решимостью.
Пусть смотрят. Пусть шепчутся. Ей было плевать. У неё были они. Её настоящая семья. И этот последний, безумный год она собиралась прожить так, как хотела. Несмотря ни на что.
Она подошла к окну и посмотрела на тёмные воды озера. Где-то там, наверху, в башне гриффиндора, горел свет. И, возможно, за одним из этих окон сидел он и читал свою книгу, думая о ней.
Она улыбнулась. Чёрт с ними, со всеми Розье и Снейпами этого мира. У неё был Бал. И свидание. И последний год с братом. И это было всё, что имело значение.
_______________________________________________
Эта глава о смеси последней беззаботности и надвигающейся бури. О том, как веселье становится формой протеста и попыткой удержать ускользающее время. 🩵