Младшая Блэк. | Римус Люпин.

Музыкальное сопровождение к главе:

- girl in red - I need to be alone
- Chaeyeon - Summer heat
- Mamamoo - egotistic
- Rosé - on the ground
_______________________________________________

Последние дни в Хогвартсе пролетели в странном, зыбком состоянии между радостью и тревогой. Объявление результатов СОВов прошло с предсказуемым результатом: Эшли получила «Превосходно» по всем предметам, кроме Истории Магии (где у неё было «Выше ожиданий»), а Римус блеснул знаниями по Защите и Трансфигурации. Даже Сириус каким-то чудом умудрился не завалить ни одного экзамена, хотя его результаты больше походили на лоскутное одеяло из «Выше ожиданий» и «Приемлемо».

Торжественная церемония в Большом зале по случаю окончания года была окрашена горьковатой нотой. Профессор Дамблдор, стоя на возвышении, говорил о бдительности, о единстве и о том, чтобы ученики берегли себя на каникулах. Его слова висели в воздухе тяжелым, невысказанным предупреждением. Война не уходила на каникулы.

В последнее утро сумка Эшли была упакована с почти военной точностью. Она стояла посреди своей спальни в подземелье и смотрела на пустую кровать. Комната казалась больше и безличее без хаотичного присутствия Розетты, которая уже помчалась на завтрак, чтобы успеть попрощаться с Эваном.

Спустя час замок гудел, как потревоженный улей. Студенты в мантиях, с сумками и клетками с животными, толпились в прихожей, готовясь к переходу на станцию. Воздух был наполнен смехом, криками, обещаниями писать и немного грустными взглядами.

Эшли пробиралась сквозь толпу, стараясь держаться подальше от основной суеты. Она заметила Римуса, который помогал Лили нести её чемодан, набитый книгами. Их взгляды встретились через зал, и он кивнул ей, коротко и понятно: «Увидимся на вокзале».

Дорога к «Хогсмидскому вокзалу» на запряженных теломерах экипажах прошла в непривычном для Эшли молчании. Она смотрела на удаляющиеся шпили Хогвартса, и в груди шевельнулось что-то острое и щемящее. Этот проклятый замок за год стал для нее большим домом, чем Гриммо-плэйс за всю жизнь.

На перроне «Хогвартс-Экспресса» царил хаос. Родители махали первокурсникам, студенты обнимались, совы перелетали с плеча на плечо, разнося последние послания. Пахло угольным дымом и предвкушением лета.

Именно здесь её настиг Сириус. Он подошёл сзади и схватил её в охапку, кружа в воздухе с такой силой, что у неё захватило дух.

- Отпусти, идиот! - вырвалась она, но не сопротивлялась, пока он не поставил её на землю.

- Скучай по мне, сестрёнка, - сказал он, сияя своей самой бесшабашной улыбкой, но в его глазах она прочитала то же самое беспокойство, что грызло её саму.

- Постараюсь выжить, - парировала она, поправляя смятую мантию. - Ты же в порядке? У Поттеров? -

- Конечно, в порядке! Мистер Поттер уже пообещал научить меня водить эту свою маггловскую штуку - «автомобиль». Говорит, я прирождённый гонщик. -

- Боже, помилуй их души, - фыркнула Эшли. В этот момент к ним подошёл Римус с небольшой потрёпанной книгой в руках.

- Я... подумал, тебе может быть скучно в Девоне, - он немного запинаясь, протянул ей книгу. Это был сборник маггловской поэзии на французском. - Там есть стихи про море. Показалось уместным. -

Эшли взяла книгу. Переплёт был шершавым, страницы пожелтевшими. Для неё это было ценнее любого заколдованного артефакта.

- Спасибо, - сказала она просто, и их пальцы ненадолго встретились на обложке. Большего сказать было не нужно. Он кивнул, понимающе, и отошёл, чтобы дать им попрощаться.

- О, боги, смотрите-ка, нежные чувства, - раздался язвительный голос. К ним пробирался Северус Снейп, его чемодан волочился по земле. Он окинул Эшли пренебрежительным взглядом. - Надеюсь, твои летние чтения будут... содержательными, Блэк. -

- Надеюсь, ты подавишься своим зельем для волос, Снейп, - парировала она без единой эмоции в голосе.

Он скривил губы в подобии улыбки и прошёл дальше, к вагону, где его уже ждала группа мрачных слизеринцев.

Последним подошёл Регулус. Он стоял поодаль, безупречный и холодный, как всегда. Их взгляды встретились через толпу. Он не стал подходить, лишь слегка, почти незаметно кивнул. Она ответила тем же. Это было их прощание - молчаливое, полное невысказанных предупреждений и какой-то странной, искажённой братской заботы. Он развернулся и исчез в дверях вагона, не оглянувшись.

Сириус наблюдал за этим молчаливым обменом, и его улыбка потухла.

- Будь осторожна с ним, Эш, - тихо сказал он. - Он не тот, кем был. -

- Никто из нас не остался прежним, - ответила она, поворачиваясь к нему. - Ты тоже будь осторожен. Не взорви этот... автомобиль. -

- Обещаю только попробовать, - он снова ухмыльнулся и потянул её в последнее, быстрое объятие. - До сентября, сестра. -

- До сентября, - прошептала она ему в плечо.

Гудок паровоза прорвал воздух, властный и нетерпеливый. Пора было садиться. Эшли в последний раз обвела взглядом перрон - Римус, уже в дверях вагона, помахал ей, Сириус что-то кричал Джеймсу, Лили улыбалась ей через толпу. Она подняла руку в прощальном жесте, развернулась и вошла в поезд.

Она не искала компанию, заняв пустое купе и уставившись в окно. Поезд тронулся, и Хогсмид начал уплывать за горизонт. Леса, холмы, озёра - всё это мелькало за стеклом, пока поезд нёс её на юг, к Лондону, к маггловскому миру, к лету, полному неопределённости.

На вокзале Кингс-Кросс царила не меньшая неразбериха. Эшли, протискиваясь сквозь толпу магглов и волшебников, слышала обрывки фраз: «...напиши сразу, как приедешь...», «...мама, я сам донесу...», «...увидимся в августе!».

Она никого не искала. По договорённости, её должна была встретить Имоджин. И она увидела её - высокая, худая фигура в простом льняном платье, с гитарным чехлом за спиной, выделялась на фоне нарядных семейств волшебников. Имоджин не применяла никаких гламурных чар, её рыжие волосы были собраны в небрежный пучок, а на лице читалось лёгкое скучающее выражение.

- Ну, видала я и более весёлые толпы, - сказала Имоджин, подходя и забирая у Эшли чемодан без лишних церемоний. - Поехали. От этого шума уже голова раскалывается. -

Они вышли из вокзала в гулкий, загазованный мир Лондона. Для Эшли, после года в Хогвартсе, всё здесь казалось слишком громким, быстрым и серым. Она инстинктивно потянулась к пачке сигарет.

- Только не здесь, - Имоджин указала на автобусную остановку. - Доедем до Паддингтона, а там пешком. Мой дом не подключен к Сети Флу, придётся терпеть маггловский транспорт. -

Поездка в автобусе стала для Эшли отдельным испытанием. Она вжималась в сиденье, глядя на мелькающие улицы, на людей, которые не подозревали, что рядом с ними едет ведьма. Имоджин смотрела в окно, напевая что-то под нос.

Их путь лежал через весь город в маленький, тихий квартал в Девоне. Наконец, они вышли на улицу, застроенную невысокими кирпичными домами с аккуратными палисадниками. Дом Имоджин был самым конце, одноэтажным, с тёмно-зелёной дверью и диким, немного запущенным садом.

- Добро пожаловать в наш новый дом, - сказала Имоджин, открывая дверь без ключа (просто дотронувшись до замка пальцем). Внутри пахло сандалом, старой бумагой и заваренным травяным чаем.

Дом был именно таким, каким Эшли его и представляла - полным книг, нотных тетрадей и странных маггловских безделушек. Никакого намёка на волшебство, кроме едва уловимого ощущения спокойствия и уюта, которое было сильнее любого заклинания.

- Твоя комната наверху, - Имоджин бросила чемодан у подножия лестницы. - Маленькая, но с видом на море. Идёшь по коридору, последняя дверь справа. Разбирайся, а я поставлю чайник. -

Эшли поднялась по скрипучей лестнице. Комната и впрямь была маленькой: простая кровать, письменный стол у окна и старый платяной шкаф. Но из окна открывался вид на узкую полоску Атлантики, сверкающую вдали между крышами соседних домов. Она поставила чемодан и положила книгу Римуса на стол. Здесь было тихо. Так тихо, что можно было услышать собственное дыхание.

Спустившись вниз, она нашла Имоджин на кухне, разливающей чай по большим глиняным кружкам.

- Ну что, - сказала Имоджин, протягивая ей одну из кружек. - Рассказывай. Год выдался насыщенным, судя по твоим скупым письмам. -

И они разговаривали. Сначала Эшли говорила сдержанно, подбирая слова. Об экзаменах, о друзьях, о погоде. Но Имоджин слушала с таким спокойным, понимающим вниманием, задавая точные, проницательные вопросы, что плотину прорвало. Эшли заговорила о Римусе. О его спокойствии, о его шрамах, о его книгах и о том, как его присутствие гасило бурю внутри неё. Она рассказала о Сириусе и его безумных выходках, о его тоске по дому, которую он так тщательно скрывал. О Розетте и её нарядах, о Поттере и его глупости, которая внезапно обернулась какой-то своей мудростью. Она даже рассказала о Снейпе и его странной, больной одержимости, и о Регулусе с его леденящими предупреждениями.

Она не говорила о демоне. Не говорила прямо. Но Имоджин, казалось, читала между строк.

- Звучит так, будто ты нашла свою стаю, - сказала Имоджин, когда Эшли замолчала, исчерпав себя. - Или они нашли тебя. Это важно. -

- Они... неудобные, - выдохнула Эшли, смотря на дно своей пустой кружки. - Шумные. Надоедливые. Но... -

- Но без них стало бы тише, - закончила за неё Имоджин. - Понимаю. Ну, что ж. Лето - хорошее время, чтобы соскучиться. А ещё - чтобы отдохнуть. У меня для тебя никаких планов нет. Спи, читай, гуляй. Море в десяти минутах ходьбы. Если захочешь играть - гитара там. Если не захочешь - и так сойдёт. -

Эта бесцельность была именно тем, что нужно было Эшли. Никакого расписания, никаких обязательств. Только она, море и тишина.

Первые дни прошли в блаженном ничегонеделании. Она спала до полудня, пила чай на кухне, читала книгу Римуса, находя странное утешение в чужих стихах о тоске и море. Она гуляла по пляжу, слушая шум прибоя и крики чаек. Ветер с Атлантики был солёным, резким и очищающим. Он сдувал с неё остатки хогвартского напряжения.

Однажды вечером, сидя на берегу, она достала пачку «Галуаз». Демон внутри был спокоен, почти незаметен, будто усыплённый монотонным рокотом волн. Она думала о Римусе. Что он делает сейчас? Читает ли? Скучает ли? Она почти почувствовала тепло его руки на своем плече.

Мысль о том, чтобы написать ему, всё ещё казалась чужой, но уже не такой пугающей. Возможно, завтра. Или через день.

Она посмотрела на горизонт, где небо сливалось с морем в одну тёмно-синюю полосу. Где-то там был Лондон, Хогвартс, война. Но здесь, на краю маггловского мира, до всего этого было далеко. Её демон спал, друзья были живы и, она надеялась, в безопасности, а лето только начиналось. И пока волны бились о берег, этого было достаточно.

***

Прошла неделя. Дни в Девоне текли медленно и сиропообразно, как мёд. Эшли привыкла к ритму жизни Имоджин: поздние завтраки, долгие прогулки с гитарой к морю, вечера, заполненные тихой музыкой или чтением. Дом был наполнен книгами - не только магическими трактатами, но и романами, сборниками стихов, трудами по философии и истории искусства. Имоджин не навязывала ей общество, но всегда была где-то рядом, создавая незримую, но прочную сеть поддержки.

Однажды днём, вернувшись с пляжа с мокрыми от солёных брызг джинсами, Эшли застала Имоджин за разбором почты. Среди обычных маггловских конвертов лежал один - из плотного пергамента, с печатью в виде совы.

- Для тебя, - Имоджин протянула конверт, не проявляя особого интереса. - Похоже, твои друзья не выдерживают радиомолчания. -

Сердце Эши странно ёкнуло. Она взяла конверт. Почерк был аккуратным, твёрдым, но незнакомым. Развернув его, она увидела подпись - «Лили Эванс». Внутри лежало два письма. Одно - от самой Лили, второе, поменьше и вложенное в первое, - от Римуса.

«Эшли, привет!

Надеюсь, у тебя всё хорошо в Девоне и ты наконец-то отдыхаешь от нашей гриффиндорской суеты. Здесь, у Поттеров, довольно шумно, но по-хорошему. Мистер Поттер всё пытается научить Сириуса водить машину, и, боюсь, к концу лета от гаража останется одно воспоминание. Миссис Поттер печёт просто волшебные пироги, я уже чувствую, что растолстею.

Джеймс, как всегда, невыносим, но... по-своему мил. Он устроил для меня целую экскурсию по маггловскому Лондону, хотя сам в нём ничего не смыслит. Мы чуть не потерялись в метро, но это было забавно.

Я пишу тебе, потому что Римус просто извёлся, не зная, писать ли тебе первым. Он боялся показаться навязчивым. Так что я взяла дело в свои руки. Он передаёт тебе это письмо и просил сказать, что перечитывает книгу о маггловской архитектуре, которую вы вместе нашли в библиотеке.

Напиши, как у тебя дела. И не слушай Сириуса, если он будет тебе писать что-то ужасное о нас - он всё врёт.

Твоя,
Лили».

Эшли отложила письмо Лили и взяла в руки второй, маленький листок. Он был исписан тем же почерком, что и заметки на полях учебников Римуса.

«Эшли.

Надеюсь, это письмо не застало тебя врасплох. Лили настояла, но, честно говоря, я и сам собирался.

Здесь, у Поттеров, всё как обычно. Сириус пытается починить маггловский мотоцикл, который нашёл в сарае. Пока что единственное, что ему удалось, - это заставить его издавать звуки, похожие на агонию гиппогрифа. Джеймс помогает ему, что лишь усугубляет ситуацию.

Я вспомнил о той книге по архитектуре, что мы листали в оранжерее. Там была глава о деконструктивизме. Кажется, это могло бы тебе понравиться - та же хаотичная энергия, что и в твоих лучших зельях.

Море, наверное, успокаивает. Я помню, как мы были там с родителями в детстве. Шум прибоя заглушает всё остальное.

Если у тебя будет время и желание, напиши несколько строк. Если нет - я пойму.

Римус».

Эшли перечитала оба письма ещё раз, затем аккуратно сложила их и убрала в карман джинсов. В груди было тепло и немного странно. Она не ожидала, что будет так рада получить от них весточку.

- Ну что, хорошие новости? - спросила Имоджин, заваривая новый чай.

- Да, - коротко ответила Эшли, и этого было достаточно.

Вечером она села за старый деревянный стол в своей комнате, достав перо и чернила. Она долго смотрела на чистый лист, прежде чем начать писать. Слова давались тяжело, будто ржавые гвозди, которые нужно было выдирать из доски.

«Лили, Римус.

Спасибо за письма. В Девоне тихо. Море близко. Имоджин выращивает какие-то травы в саду, которые пахнут сильнее, чем запасы Слизнорта.

Римусу: море действительно шумит. Иногда этого достаточно. Книгу твою читаю. Стихи про море мрачноватые, но точные. Архитектуру ту помню. Действировано, напоминает мои зелья перед взрывом.

Лили: передай Поттеру, что его идиотизм, судя по всему, заразен. И скажи Сириусу, что если он разберёт этот мотоцикл и не соберёт обратно, я сама приеду и добью его обломками.

Эшли».

Она перечитала написанное, почувствовав лёгкую дурь. Это было слишком сентиментально. Слишком открыто. Она скомкала листок и бросила его в угол. Затем вздохнула, развернула его, разгладила и всё же сложила в конверт. Написала адрес и отнесла сове Имоджин, которая согласилась отправить письмо на следующий день.

Ответ пришёл через неделю. На этот раз конверт был больше и толще. Внутри - несколько листов разного почерка.

Письмо от Римуса было немного длиннее предыдущего. Он писал о книгах, которые читал, о том, как мистер Поттер пытался объяснить ему принцип работы маггловского радио, и о том, что Сириус, в конце концов, завёл мотоцикл, но пока не может им управлять. «Он проехал всего десять футов и врезался в яблоню, - писал Римус. - Миссис Поттер не знала, плакать ей или смеяться. Джеймс хочет теперь такой же».

Отдельно, на листе в клетку, небрежным, размашистым почерком было написано:

«Сестрёнка!
Лунатик, конечно, всё приукрасил. Мотоцикл - это произведение искусства, а та яблоня сама бросилась мне под колёса. Скажи Имоджин, чтобы держала тебя подальше от взрывчатки – помнишь наш последний опыт с огненным виски?
Сохатый передаёт привет и спрашивает, не хочешь ли ты стать почётным членом «Ордена Мародёров». Пока что мы все голосуем «против», но он не сдаётся.
Скучаю по твоим язвительным комментариям. Здесь все слишком добрые.
Твой брат-мотоциклист,
Сириус».

И, в самом конце, на аккуратной записке почерком Лили:

«Эшли, не слушай ни слова из того, что написал Сириус. Мотоцикл - это груда металлолома, а яблоня была любимицей миссис Поттер. Но она действительно простила его. Кажется, его обаяние действует даже на взрослых.
Напиши, как твои успехи в ничегонеделании.
Лили».

Эшли не заметила, как улыбка появилась на её лице. Она сидела на крыльце, слушая, как стрекочут кузнечики в траве, и читала эти дурацкие, тёплые письма. Они были кусочком её другого мира, того шумного и живого, который она, казалось, оставила за стенами Хогвартса.

Переписка стала регулярной. Письма приходили раз в неделю, иногда чаще. Она узнала, что Розетта с Эваном Розье проводят лето в его родовом поместье во Франции, и что Розетта уже нашла способ переделать все шторы под свой вкус. Марлин писала Лили, что её семья переехала в более безопасное место, но она скучает по всем. Даже Питер Петтигрю прислал открытку с видом Лондона, коротко написав: «Здесь дождливо. Надеюсь, у вас всё хорошо».

Однажды утром Имоджин, вернувшись из магазина, протянула Эшли не конверт, а небольшую плоскую коробку.

- Это тебе. От твоего тихого друга. -

В коробке лежала кассета с магнитофонной записью. На ней рукой Римуса было написано: «Для маггловского устройства. Музыка для моря».

Имоджин достала старенький магнитофон, и вскоре комната наполнилась звуками гитар. Это была не та музыка, что играла на вечеринках в гриффиндорской гостиной. Она была меланхоличной, многослойной, с текстурами, напоминающими то шум ветра, то отдалённый гул поезда. Эшли узнала некоторые песни - The Cure, The Smiths. Но были и другие, незнакомые - медленные, инструментальные, полные тоски и странной надежды.

Она слушала её, лёжа на полу в гостиной и глядя в потолок. Музыка была похожа на письма Римуса - сдержанная, но глубокая. Она заполняла тишину, не нарушая её.

В ответ она не написала письмо. Вместо этого она взяла гитару Имоджин и, подумав несколько дней, записала на чистую кассету несколько аккордов. Простых, грубоватых, без мелодии как таковой - просто последовательность звуков, которая казалась ей правильной. Она вложила кассету в конверт без пояснительной записки и отправила Римусу.

Через некоторое время пришёл его ответ. «Спасибо за музыку, - писал он. - Она напомнила мне звук волн о камни в ту ночь, когда мы сидели у озера. Я слушал её, когда за окном шёл дождь».

Лето шло к середине. Дни стали жарче, море - спокойнее. Эшли проводила всё больше времени на пляже, иногда с гитарой, иногда просто с книгой. Она начала замечать детали - как свет играет на гальке в полдень, как пахнут водоросли во время отлива, как кричат чайки, устраивая драки за рыбу.

Она даже попробовала заговорить со своим демоном. Не чтобы укротить его, а просто... поговорить. Сидя на скале и глядя на горизонт, она мысленно обращалась к той тёмной, бурлящей сущности внутри. Она не получала ответа, но чувствовала, как та прислушивается, становится менее враждебной, более похожей на сторожевую собаку, чем на дикого зверя.

Как-то раз Имоджин предложила ей сходить в ближайший маггловский портовый городок. Он был полон рыбаков, туристов и запаха жареной рыбы с чипсами. Они бродили по узким улочкам, заходили в магазинчики со старыми книгами и безделушками. Эшли купила несколько открыток с видами моря – одну для Сириуса, одну для Лили и одну для Римуса.

На обратном пути, сидя в автобусе, Имоджин сказала:

- Ты стала спокойнее. Не такой... заострённой. -

Эшли пожала плечами, глядя в окно.

- Здесь не на кого злиться. Кроме чаек. Они настоящие бандиты. -

- Дело не только в этом, - уклончиво сказала Имоджин.

Эшли знала, что она права. Отдаление от Хогвартса, от вечной вражды домов, от давления семьи и даже от постоянного присутствия друзей дало ей пространство для дыхания. Она училась просто быть. Без масок, без необходимости быть острой, язвительной Эшли Блэк.

Однажды ночью ей приснился сон. Она стояла на пустом пляже, а море было не синим, а цвета чернил. Из воды выходили фигуры - Сириус, смеясь, выжимал воду из волос; Римус сидел на песке с книгой; Лили и Джеймс что-то строили из гальки; Розетта пыталась нарядить в водоросли кричащую мандрагору. Они все были там, вместе, и над ними было тёмное, но безоблачное небо. Во сне она чувствовала не тревогу, а странное, глубокое спокойствие.

Проснувшись, она подошла к окну. Ночь была ясной, и луна отражалась в полоске моря, видной между домами. Она подумала о Регулусе. Где он сейчас? Что он делает? Мысль о нём была как холодный камень в груди. Она не могла написать ему. Не знала, что сказать.

Вместо этого она села и написала длинное письмо Сириусу. Не язвительное, а настоящее. Она рассказала ему о море, о снах, о тишине и о том, что, возможно, чайки и правда состоят в сговоре с Пожирателями. Она писала до рассвета, и когда закончила, на востоке уже алело небо.
_______________________________________________

Глава вышла очень летней и, пожалуй, одной из самых спокойных. Мне очень хотелось показать эту передышку - и для героини, и для читателя. 🩵