41. Просто как небо.
Музыкальное сопровождение к главе:
- The Cure - Just Like Heaven
- The Smiths - This Charming Man
- David Bowie - Heroes
- Lana Del Rey - Young and Beautiful
- My Chemical Romance - The World Is Ugly
_______________________________________________
Возвращение в реальность после того поцелуя было похоже на резкое погружение в ледяную воду. Шум бала, доносившийся из-за тяжелых дверей Большого зала, снова стал четким и оглушительным. Эшли медленно отстранилась, её пальцы всё ещё вцеплены в складки мантии Римуса, как будто она боялась, что он растворится в воздухе, если отпустит.
Римус стоял, опершись лбом о холодное стекло окна, его дыхание было неровным. Он смотрел на неё, и в его глазах бушевала целая буря - шок, страх, неверие и та самая, новая, хрупкая надежда, которую она только что вдохнула в него своим дерзким, безрассудным поступком.
- Ты... знаешь, - выдохнул он наконец, и его голос был хриплым. - Всё это время? С самого начала? -
Эшли пожала плечами, стараясь сохранить маску безразличия, но предательская дрожь в руках выдавала её.
- Не совсем с начала. Но достаточно давно, - она отвела взгляд, глядя на их отражения в тёмном окне. - Тема оборотней в прошлом году дала свои плоды, вот и догадалась. Спросила у Сириуса - он, пусть и не хотя, но подтвердил. -
- И это... тебя не испугало? - Римус качнул головой, словно не в силах поверить.
- Испугало? - Эшли фыркнула, и в звуке слышалась её привычная колкость, но сейчас она была направлена не на него, а на абсурдность ситуации. - Римус, я 13 лет жила с людьми, от которых "круциатус" слышался чаще, чем любая другая фраза. Ты думаешь, какая-то помешанная на луне собачка может меня напугать? -
Он рассмеялся. Коротко, горько, но искренне.
- «Помешанная на луне собачка». Это... новый рекорд даже для тебя. -
- Я стараюсь, - она наконец отпустила его мантию и провела рукой по своим коротким волосам, пытаясь вернуть им хоть какое-то подобие причёски. - Так что можешь перестать корчить эту рожу, будто тебя только что поймали на воровстве печенья. Я знала, на что шла. И, как видишь, я всё ещё здесь. -
Он выпрямился, и его лицо постепенно возвращало привычное спокойное выражение, но теперь в его глазах появилась твёрдость, которой там не было раньше.
- Ладно, - кивнул он. - Ладно. Значит, так. -
- Именно что так, - Эшли повернулась к нему, скрестив руки на груди. - И если ты сейчас скажешь что-то вроде «но я всё равно опасен» или «о тебе пойдут плохие слухи», я, клянусь, применю то заклинание, которое мы проходили на прошлой неделе на Защите. То, что заставляет твои волосы расти с немыслимой скоростью. -
Уголки губ Римуса дрогнули.
- Угрозы? Уже? -
- Это не угроза. Это обещание, - она ткнула пальцем ему в грудь. - Ты мне нравишься, Люпин. Со всеми твоими дурацкими шрамами, твоей любовью к книгам и твоей... лунной проблемой. И я очень-очень упрямая. Так что привыкай. -
Он смотрел на неё, на эту хрупкую с виду девушку с острым языком и стальным стержнем внутри, и чувствовал, как последние осколки его защитных стен окончательно рассыпаются в пыль. Она не боялась. Она знала его худший секрет и не отвернулась. Наоборот, она сама сделала шаг, который он так долго боялся сделать.
- Хорошо, - просто сказал он, и в этом слове была целая вселенная смыслов. Принятие. Доверие. Начало.
Из-за угла донёсся приглушённый гик и звук ударившегося о стену тела. Они оба повернулись и увидели Джеймса Поттера, который, спотыкаясь, вывалился из-за поворота, с сияющим как у маниака лицом.
- Так-так-так! - пропел он, покачивая пальцем. - А что это мы тут делаем в тёмном коридоре, а? Нехорошо! На балу музыка, веселье, а вы тут... целуетесь! -
За ним, с невозмутимым видом, появился Сириус, на лице которого играла самая довольная ухмылка, которую Эшли видела за всю свою жизнь.
- Я же говорил, Поттер, - сказал он, закуривая. - Двадцать галеонов. Не задерживай. -
- Да пошёл ты, Блэк! - Джеймс полез в карман, не сводя с пары восторженного взгляда. - Оно того стоило! Я видел! Они прям... вот так! - он сомкнул свои ладони с таким энтузиазмом, что чуть не упал.
Эшли закатила глаза так сильно, что чуть не увидела собственный затылок.
- Вы оба - идиоты самого низкого пошиба, вы в курсе? - проворчала она. - Следили, как щенки за костью. -
- За своей любимой сестрёнкой? - Сириус подошёл и безжалостно взъерошил ей волосы, от чего та зарычала и отбилась. - Это не слежка, это братская забота. Кто же ещё проверит, достаточно ли хорош её ухажёр? -
- Он определённо достаточно хорош, чтобы заставить тебя потерять двадцать галеонов, - парировала Эшли, поправляя причёску.
- О, это только начало, колючка, - Сириус обнял Римуса за плечи, тот вздрогнул, но не отстранился. - Наш Лунатик! Совратил мою невинную сестру! Я тобой горжусь, старина. Хотя, - он прищурился, - если ты когда-нибудь причинишь ей боль, я лично превращу тебя в коврик для ног. Понятно? -
- Сириус, заткнись, - устало сказал Римус, но улыбка пробивалась сквозь его смущение.
- Ни за что! Это исторический момент! - Джеймс подпрыгнул на месте. - Надо отметить! В «Кабаньей голове»! Прямо сейчас! -
- Сохатый, бал ещё не закончился, - напомнил Римус.
- А кто сказал, что мы на нём должны быть до конца? - Сириус выпустил струйку дыма. - Мы только что выиграли двадцать галеонов и узнали, что наш лучший друг и моя сестра - предметы горячей любви. Это повод круче любого дурацкого бала. -
Эшли вздохнула, глядя на эту нелепую троицу - сияющего Джеймса, ухмыляющегося Сириуса и смущённого, но счастливого Римуса. Её демон безмятежно спал, и в груди было тепло и легко. Возможно, в её жизни, полной колючек и ярости, нашлось место и для такого – простого, дурацкого, но настоящего счастья.
- Ладно, - сдалась она. - Но только если ты платишь, Сириус. -
- Ещё бы! - он схватил её под руку с одной стороны, а Римуса - с другой. - Вперёд, любовники! Ваша история только начинается, а мне уже не терпится её комментировать! -
И под смех Джеймса и ворчание Эшли они потащили их по коридору, оставив позади призрачный свет луны и тишину, полную обещаний. Бал продолжался, но для них он уже закончился, уступив место чему-то гораздо более важному. Чему-то настоящему.
***
Утро двадцать седьмого декабря встретило Хогвартс неестественной, оглушительной тишиной. Вчерашний бал, казалось, выжег всю энергию из древних стен, оставив после себя лишь пустые коридоры, запах хвои и призрачное эхо отзвучавшей музыки. Воздух был густ от сонной апатии и предвкушения скорого отъезда.
Эшли проснулась рано, ещё до того, как Розетта начала ворочаться и стонать о том, что «ещё пять минуточек». Солнечный свет, пробивавшийся сквозь толщу воды за окном, играл на упакованной сумке. Всё её нехитрое имущество было аккуратно сложено: несколько книг, гитара в чехле от Сириуса, то самое платье, бережно упакованное в отдельную коробку. Предстояли каникулы в Девоне, у Имоджин.
Она лежала и слушала, как по коридору доносятся приглушённые голоса, скрип колёс тележек и возня домовых эльфов, забирающих последний багаж. Было странно осознавать, что всего через несколько часов этот шумный, кипящий жизнью замок опустеет, а она окажется в другом мире - мире солёного морского ветра, чая с имбирём и тихих вечеров с гитарой.
Розетта, наконец, проснулась с драматическим стоном.
- Голова... - простонала она, зарывшись лицом в подушку. - Кто-то вчера явно переборщил с шампанским... Или это от осознания, что целый день придется трястись в поезде... -
- Это от того, что ты трещала без умолку до трёх ночи, - безжалостно констатировала Эшли, поднимаясь с кровати. - Рассказывая всем подряд, как «наша ледяная королева Эшли Блэк наконец-то растаяла». -
Розетта приподняла голову, и на её лице появилась хитрая ухмылка.
- А что? Это был самый сочный сплетнический материал со времён, как Доркас Медоуз случайно превратила свои волосы в розовый попкорн. Кстати, - она села на кровати, сверкая глазами, - о вчерашнем... Ты и Люпин... Это правда? -
Эшли, уже направляясь к умывальнику, лишь бросила через плечо:
- А что, Кингстон тебе уже неинтересен? -
- О, не меняй тему! - Розетта фыркнула. - Филлип - это мимо. А ты - это историческое событие! Ну, расскажи! -
- Заткнись, Роззи, - буркнула Эшли, но без привычной злости. Уголки её губ непроизвольно дрогнули. - И собирай свои бантики. А то опоздаешь на поезд, и твой бравый Эван уедет один. -
Мысль о том, что Эван Розье может уехать без неё, заставила Розетту взвизгнуть и с неожиданной ловкостью выпрыгнуть из кровати, начав лихорадочно сгребать свои многочисленные вещи в чемодан.
Завтрак в Большом зале был коротким и деловым. Студенты, ещё сонные, но возбуждённые предстоящей дорогой, быстро поглощали еду, перешёптывались и поглядывали на большие напольные часы. Эшли сидела рядом с Розеттой, которая, кажется, уже успела рассказать о вчерашнем поцелуе половине слизеринского стола, судя по тому, как на неё косились некоторые старшекурсники.
Внезапно к их столу подошёл Сириус. Он был уже собран для отъезда, в простой тёмной куртке и джинсах, с насмешливым блеском в глазах.
- Ну что, колючка, готова к побегу из этой тюрьмы? - спросил он, хватая с её тарелки ломтик бекона.
- Отстань, - беззлобно огрызнулась она, отбирая бекон. - Ты же всё равно едешь к Поттерам, зачем тебе торопиться? -
- А я и не тороплюсь, - он развалился на скамье рядом. - Просто хочу поскорее увидеть лицо Юфимии, когда она узнает последние новости. Она обожает сплетничать больше, чем Розетта. -
Розетта, услышав своё имя, возмущённо подняла голову, но Сириус лишь подмигнул ей.
Эшли покачала головой. Мысль о том, что Юфимия Поттер будет обсуждать её личную жизнь, вызывала смешанные чувства - и смущение, и какую-то тёплую неловкость.
- Только не раздувай из этого целую сагу, - предупредила она его.
- Кто, я? - Сириус приложил руку к груди с видом невинной оскорблённости. - Никогда! Я лишь скромно упомяну, что моя сестра, наконец, проявила вкус и выбрала самого скучного, но чертовски умного парня в Хогвартсе. -
В этот момент из-за спины Сириуса появился Римус. Он выглядел немного уставшим, но спокойным. Его взгляд встретился с взглядом Эшли, и что-то тёплое и понятное пробежало между ними.
- Все готовы? - тихо спросил он, обращаясь больше к Сириусу.
- Как никогда, - Сириус встал и хлопнул его по плечу. - Поехали, Лунатик. Нас ждёт веселье в доме Поттеров. А ты, - он повернулся к Эшли, - не скучай там со своей волшебницей. И пиши. Или я приеду и устрою скандал. -
- Угрозы - это твой конёк, - фыркнула Эшли, но встала и взяла свою сумку.
Они вышли из Большого зала вместе. В прихожей царил хаос. Студенты толпились у дверей, прощались, обнимались. Джеймс Поттер, сияя, уже стоял с чемоданом, о чём-то громко рассказывая Лили, которая слушала его с привычным терпеливым выражением лица. Марлин висела на руке у Сириуса, что-то шепча ему на ухо, от чего тот ухмылялся ещё шире.
Эшли задержалась на мгновение, глядя на эту живую, шумную картину. Она поймала взгляд Римуса. Он стоял чуть в стороне, и в его глазах читалось то же самое - странная смесь грусти от расставания и предвкушения чего-то нового.
Он сделал шаг вперёд.
- Хороших каникул, Эшли, - сказал он просто.
- И тебе, - кивнула она. - Не перечитывай все книги в библиотеке Поттеров. -
- Постараюсь, - он улыбнулся. - Я... напишу. -
Она знала, что это не просто формальность. Это было обещание. После вчерашнего между ними всё изменилось.
- Ладно, - бросила она, чувствуя, как снова краснеет. - Смотри у меня. -
Разворачиваясь, чтобы уйти, она услышала, как Сириус кричит ей вслед:
- Эй, колючка! Не дерись с местными баранами! -
Эшли лишь отмахнулась, не оборачиваясь, и направилась к выходу, где её уже ждала Розетта, вся в предвкушении поездки с Эваном Розье.
Дорога до Хогсмида в каретах прошла в относительной тишине. Эшли смотрела на заснеженные поля, на тёмный контур Запретного леса, и думала о том, как стремительно всё изменилось. Всего сутки назад она стояла с Римусом в лунном свете, а сейчас она уезжала, увозя с собой память о его губах на своих и его слова: «Я напишу».
На перроне царила неразбериха. Студенты грузились в поезда, родители махали руками, совы кружили над головами. Эшли быстро нашла свой вагон и устроилась у окна, глядя на суету.
Она увидела, как Сириус, Джеймс, Римус и Питер забираются в поезд, весело толкая друг друга. Сириус, перед тем как исчезнуть в вагоне, обернулся, нашёл её взгляд и подмигнул. Затем она увидела Римуса. Он стоял на ступеньках, его взгляд скользнул по окнам, пока не нашёл её. Он не улыбался, просто смотрел - серьёзно, внимательно. Затем он кивнул, всего один раз, и скрылся внутри.
Поезд дёрнулся и медленно пополз вперёд. Замок Хогвартс, величественный и заснеженный, начал уплывать назад, уменьшаясь в размерах. Эшли отвернулась от окна, чувствуя странную пустоту в груди. Каникулы у Имоджин будут тихими, спокойными. Но теперь, с этим новым, тёплым чувством внутри, они казались ей уже не такими уж и одинокими.
Она достала книгу, которую он дал ей - «Тихие песни: Поэзия магглов XX века». Потрёпанный переплёт, его инициалы на форзаце. Она улыбнулась. Возможно, эти каникулы будут не такими уж и скучными.
***
Поезд мчался на юг, проносясь мимо заснеженных полей и спящих городков. Эшли дочитала главу и отложила книгу, глядя в окно. Пейзаж за окном медленно менялся, снега становилось меньше, уступая место промозглым, серым полям.
Она представила себе Девон. Запах моря, солёный ветер, который будет трепать её короткие волосы. Уютный дом Имоджин, где на плите всегда стоит чайник, а на полках в беспорядке лежат книги, ноты и странные маггловские безделушки. Тишина. Та самая тишина, которую она раньше так ценила, теперь казалась ей немного... пустой.
Мысль о Римусе настойчиво возвращалась. Его спокойные глаза за очками, его тихая улыбка, его руки на её талии во время танца... И тот поцелуй. Вспоминая об этом, она чувствовала, как по её щекам разливается жар. Чёрт возьми, она краснела, как какая-то первокурсница.
Она потянулась к своей сумке и достала пачку «Галуаз». Закурив, она выпустила струйку дыма в стекло. Демон внутри спал, безмятежный и тихий. Не было ни раздражения от дороги, ни тоски по дому. Было лишь странное, сладкое нетерпение. Нетерпение получить от него письмо. Услышать, как у него прошли каникулы. Узнать, думает ли он о ней так же, как она о нём.
Поезд, наконец, затормозил на её станции. Эшли потушила сигарету, собрала вещи и вышла на перрон. Воздух здесь был другим - влажным, солёным, пах морем и дымом из труб прибрежных домов.
Имоджин уже ждала её, закутанная в свой яркий, пёстрый платок. Увидев Эшли, её лицо озарилось широкой, тёплой улыбкой.
- Ну, вот и моя блудная дочь вернулась! - Имоджин обняла её, не обращая внимания на гитару и сумку. - И, я смотрю, не с пустыми руками. Как там твой брат-разрушитель? Не взорвал ли он ещё что-нибудь? -
- Пока нет, - усмехнулась Эшли, позволяя вести себя к знакомой дороге. - Но каникулы только начинаются. -
- О, это мы ещё посмотрим, - Имоджин подмигнула. - А у нас тут кое-какие новости. Барнаби, - она кивнула на лохматую сову, важно сидевшую на заборе, - вчера принёс письмо. От какого-то Р.Л. Кажется, он уже скучает. -
Эшли почувствовала, как сердце ёкнуло. Он написал. Уже.
- Правда? - проговорила она, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.
- Ага, - Имоджин улыбнулась, и в её глазах читалось понимание. - Лежит у тебя на столе. Можешь прочитать, пока я буду заваривать чай. С имбирём и мёдом, как ты любишь. -
Они дошли до дома, и Эшли, едва переступив порог, бросилась в свою комнату. На старом деревянном столе рядом с кроватью лежал конверт из плотного пергамента. Аккуратный почерк. Инициалы «Р.Л.».
Она села на кровать, разорвала конверт и начала читать.
«Эшли,
Надеюсь,ты благополучно добралась до Девона и тебя не укачало в поезде. Сириус утверждает, что ты способна перенести любую качку, но после вчерашних событий я даю себе немного понервничать.
Дом Поттеров, как и ожидалось, встретил нас хаосом. Джеймс уже успел предложить Юфимии «модернизировать» кухонную плиту с помощью заклинания, которое мы не совсем легально изучили в прошлом месяце. К счастью, Лили была рядом и вовремя его остановила. Сириус, как всегда, чувствует себя здесь как дома и уже перессорился с садовым гномом, который, по его словам, «смотрел на него с вызовом».
Всё это, конечно, весело, но... чертовски шумно. Я уже успел найти тихий уголок в библиотеке мистера Поттера. Книг здесь, конечно, меньше, чем в Хогвартсе, но есть несколько интересных экземпляров по маггловской истории.
Я пишу тебе, потому что... не знаю. Потому что вчерашний вечер не выходит у меня из головы. И тот поцелуй в коридоре. И твои слова. Спасибо за них. За то, что не испугалась. За то, что осталась.
Надеюсь, у тебя всё хорошо. Передавай привет Имоджин.
С наилучшими пожеланиями,
Р.Л.
P.S. Сириус только что пробежал мимо с криком «передавай привет моей сестрёнке!». Кажется, он не даст мне забыть о вчерашнем ещё очень долго. Но, честно говоря, мне это даже нравится.»
Эшли перечитала письмо дважды, и по её лицу расползлась широкая, глупая улыбка, которую она не могла сдержать. Он думал о ней. Он писал ей. И в его словах не было ни страха, ни сомнений. Была лишь тёплая, спокойная уверенность.
Она положила письмо на стол и подошла к окну. За ним расстилался вид на море - серое, бурное, бесконечное. Но сейчас оно не казалось ей одиноким. Оно было просто... красивым.
- Ну что, хорошие новости? - раздался голос Имоджин из дверного проёма. В руках она держала две дымящиеся кружки.
Эшли обернулась. Улыбка всё ещё не сходила с её губ.
- Можно и так сказать, - ответила она, принимая чашку. - Просто... друг. Сообщает, что все живы и не взорвались в моё отсутствие. -
- О, это всегда хорошие новости, - с лёгкой иронией произнесла Имоджин. - Особенно когда речь идёт о той компании. -
Эшли допила чай, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Мысль о том, что Римус не просто написал, а написал вот так - с лёгкой самоиронией и такой характерной для него деликатностью, - заставляла что-то ёкать внутри.
Она посмотрела в окно на просыпающийся Девон. После шумного Хогвартса здесь было тихо и спокойно. И в этой тишине не было одиночества. Было ощущение дома. А где-то далеко, в другом доме, о ней думали. Идиот-брат, его не менее идиотские друзья и один тихий мальчик с умными глазами, который нашёл в библиотеке тихий уголок, чтобы написать ей письмо.
- Ладно, - сказала Эшли, ставя пустую кружку на стол. - Кажется, мне нужно написать ответ. А то этот пернатый деспот, - она кивнула на Барнаби, который с важным видом устроился на спинке стула, - начнёт предъявлять претензии. -
Имоджин засмеялась, и Эшли пошла к столу, чтобы достать перо и пергамент. У неё вдруг появилось что сказать. И, что удивительнее всего, ей захотелось это сказать.
Эшли села за стол, взяла перо и на мгновение задумалась, глядя на чистый лист пергамента. Затем её рука уверенно вывела: «Римус...»
«Римус,
Твоё письмо застало меня в тот момент, когда я пыталась объяснить Барнаби, что мои носки - не идеальное место для гнездования. Спасибо, что отвлекли его от этого пагубного занятия.
Девон встречает меня привычным штормовым ветром и солёными брызгами. Имоджин, кажется, уже успела рассказать всем местным чайкам о моём возвращении - они носятся над домом с особенно пронзительными криками. Возможно, это её способ устроить мне торжественную встречу.
Что касается хаоса в доме Поттеров - рада, что ничего не изменилось. Передай Джеймсу, что если он всё-таки взорвёт плиту, я лично приду и превращу его волосы в настоящую гриву. А Сириусу... впрочем, ему передавать ничего не надо. Он и так знает, что я приду за ним, если он будет слишком донимать тебя своими шутками.
Тихий уголок в библиотеке - это хорошо. У Имоджин тоже есть неплохая коллекция книг, в основном по маггловской ботанике и музыке. Сегодня утром я нашла сборник нот для гитары какого-то забытого французского композитора. Попробую разучить, если демон внутри не решит, что струны - это отличная мишень для выплеска энергии.
Насчёт того вечера... Не благодари. Я просто устала от твоего вечного «но» и «если». Иногда нужно просто сделать то, что хочется, а не то, что кажется правильным. Даже если это означает целовать упрямого оборотня в тёмном коридоре.
Пиши, если будет что рассказать. Или даже если не будет.
Э.Б.
P.S. Имоджин передаёт, что её имбирный чай может вылечить даже хроническую застенчивость. Говорит, может, тебе прислать банку?»
Она аккуратно сложила письмо, запечатала его сургучом с помощью зажигалки Сириуса (ей нравился чисто механический щелчок) и привязала к ноге Барнаби, который смотрел на это с величавым терпением.
- Лети, старина. И не задерживайся, - предупредила она сову, выпуская её в открытое окно.
Спускаясь вниз, Эшли почувствовала, как её охватывает странное чувство - смесь облегчения от того, что письмо написано, и лёгкой тревоги. Демон, казалось, прислушивался к этим новым, нежным эмоциям, но пока оставался спокоен.
В гостиной пахло дровами, воском и чем-то травяным. Имоджин сидела в своём любимом кресле у камина, закутанная в плед, и вязала что-то огромное и зелёное. На столе стоял чайник и две пузатые чашки.
- Отправила своё послание в мир? - спросила Имоджин, не поднимая глаз от вязки.
- Отправила, - Эшли плюхнулась на диван напротив и протянула ноги к огню. - Теперь жди ответа через неделю. Барнаби, кажется, облюбовал крышу местной пекарни. -
- О, он просто ценит хороший круассан, - улыбнулась Имоджин. - Ничего плохого в этом нет. -
Они сидели в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев и мерным постукиванием спиц. За окном совсем стемнело, и только отдалённый гул моря напоминал о том, что мир не замер полностью.
Эшли смотрела на Имоджин - на её волосы, собранные в небрежный пучок, на морщинки вокруг глаз, на сильные, уверенные руки, перебирающие пряжу. Эта женщина, такая прочная и спокойная, была её якорем. Её единственным по-настоящему безопасным местом.
- Имоджин? - тихо спросила Эшли, нарушая тишину.
- М-м? - женщина подняла на неё взгляд, и в её глазах отразился огонь.
- А почему ты... одна? - Эшли почувствовала, что вопрос получился грубым, но Имоджин не выглядела обиженной.
Она на мгновение задумалась, её пальцы замедлили движение.
- Потому что так сложилась жизнь, дорогая. Не у всех она идёт по прямому, накатанному пути. -
- Но... у тебя же могла быть семья. Дети. -
Имоджин отложила вязание на колени и внимательно посмотрела на Эшли.
- Ты хочешь знать мою историю? Ну что ж... - она вздохнула, и её взгляд стал отстранённым, обращённым в прошлое. - У меня был муж. Артур. Мы прожили вместе двадцать три года. Он был магглом. Преподавал историю в местной школе. -
Эшли замерла. Она никогда не спрашивала об этом, предполагая, что Имоджин, как и многие одинокие волшебницы, просто никогда не выходила замуж.
- Он знал? О магии? -
- О да, - Имоджин улыбнулась, и её лицо помолодело от этого воспоминания. - С самого начала. Я сказала ему на третьем свидании. Думала, он сбежит. А он посмотрел на меня своими умными глазами и сказал: «Ну и что? Я как раз всегда подозревал, что в мире есть нечто большее, чем кажется». - Она покачала головой. - Он был не из тех, кого легко удивить. Мы купили этот дом. Он был совсем развалюхой тогда. Мы восстанавливали его вместе. Он - своими руками, я - с помощью магии. Получилось... эклектично. -
Она помолчала, глядя на огонь.
- Детей у нас не было. Не сложилось. Сначала не получалось, потом... потом мы уже смирились. У нас друг на друга хватало. И на его учеников, которых он таскал к нам домой, чтобы показать «как жили люди в викторианскую эпоху». И на мой сад. И на наших котов. Их было у нас семеро, представляешь? -
Эшли не могла представить. Её собственный дом никогда не был наполнен такой простой, безусловной жизнью.
- А потом... шесть лет назад... его не стало. Инсульт. Случилось внезапно. - Голос Имоджин дрогнул, но она взяла себя в руки. - Вот так. Однажды вечером мы пили чай и спорили о каком-то дурацком маггловском политике, а на следующее утро его не стало. -
Эшли молчала, чувствуя ком в горле. Она смотрела на эту сильную женщину и вдруг ясно представила её - сидящей в этом же кресле, в этой же тишине, но с пустотой внутри, которую ничто не могло заполнить.
- Почему... почему ты не нашла кого-то ещё? - прошептала она.
Имоджин снова улыбнулась, но на этот раз её улыбка была грустной.
- Потому что, моя дорогая, когда у тебя был идеальный шторм, тебя не прельстит небольшой дождик. Артур был... единственным. После него всё остальное казалось бы просто бледной копией. Да и годы уже не те, чтобы начинать всё сначала. - Она посмотрела на Эшли с внезапной остротой. - Но это не значит, что я одинока. У меня есть этот дом. Мой сад. Мои чайки. И время от времени, - её глаза блеснули, - ко мне приезжает колючая, дерзкая девочка, которая учится играть на гитаре и заставляет меня вспомнить, каково это - быть молодой и иметь столько ярости внутри, что, кажется, можно свернуть горы. -
Эшли опустила глаза, чувствуя, как её щёки горят. Она никогда не думала о себе как о чём-то большем, чем обуза для Имоджин.
- Я... я не хочу, чтобы ты была одна, - пробормотала она.
- О, дурочка, - Имоджин протянула руку и коснулась её пальцев. - Я не одна. Пока у меня есть ты и этот вечно ворчащий Барнаби - я чертовски далека от одиночества. Просто... моя жизнь теперь другого масштаба. Она тише. Глубже. И в ней есть место для воспоминаний, которые не жгут, а согревают. -
Она снова взялась за вязание.
- А теперь хватит о старых костях. Расскажи-ка лучше, что это за мальчик, который пишет тебе письма и заставляет тебя краснеть аж до кончиков ушей. -
Эшли фыркнула, но не стала отрицать. Возможно, Имоджин была права. Возможно, одиночество - это не количество людей вокруг, а состояние души. А её душа, несмотря на всю её колючесть и демона внутри, больше не чувствовала себя одинокой. И в этом была заслуга и этой удивительной женщины, сидящей напротив, и того тихого мальчика с очками, который где-то далеко, в шумном доме Поттеров, думал о ней.
И впервые за долгое время это осознание не пугало её, а наполняло странным, тёплым спокойствием.
_______________________________________________
Вот и глава, в которой все наконец-то разъехались на каникулы.
Отдельный реверанс в сторону Имоджин - она сама того не зная, стала для меня одним из любимых второстепенных персонажей. 🩵