Глава 14
Лука
– Она ненавидит меня. Она чертовски сильно ненавидит меня, - пробубнил я сам себе, когда шёл по кампусу с телефоном в руке.
После моего разговора с Сэвви, мне нужно было поговорить с Иззи. Я проверял телефон каждую секунду, надеясь, что она позвонит или напишет. Чёрт, я был согласен на что угодно.
Блин, я все испортил. Иззи ни в коем случае не сочтёт меня достойным, если я не покончу с этим дерьмом. О чём я думал, когда уходил с Сэвви?
За последние несколько недель я заметил, как ревнива она может быть. Но мне пришлось думать о моих братьях, когда я увидел, как Сэвви смотрит на меня.
– Лука, подожди! – крикнул Хантер позади меня, его кроссовки ударялись о землю с глухим звуком. Он схватил меня за плечо своей большой рукой, заставляя остановиться. Я повернулся к нему лицом, когда он шумно выдохнул. Он ссутулился и опёрся ладонями на бедра, когда пытался перевести дыхание. Он выглядел так, словно пробежал марафон, бисеринки пота были в его волосах и стекали по лицу.
Хантер поднял низ футболки и вытер лоб.
– Установленный порядок убивал, - сказал он, накинув рубашку на шею. – Тренер читает меня словно девчонку на пижамной вечеринке.
Я засмеялся и стукнул его в живот, который двигался под моим прикосновением.
– Ты потерял форму. То, что ты защитник, ещё не значит, что ты должен заплыть жиром.
Хантер пожал плечами, его широкие плечи были схожи со стеной. Хотя я был 185 см, он возвышался надо мной, из-за чего я казался себе низким.
Как сын Себастьяна Стерлинга, который был звездой-квотербэком Стриклендского университета ещё в восьмидесятые годы, прежде чем стал профессиональным игроком, у Хантера была тяжелая ноша. Но его удача в дисциплине и постоянные вечеринки почти заставили его забросить команду в прошлом году. С вмешательством отца ему удалось сохранить свою позицию, хотя он ходил по льду.
– Я работаю над этим, - сказал Хантер, не отставая от меня, когда мы шли через университетский городок. – Мне нужно перестать налегать на пиво. Тренер вручил мне план и диету, которой я должен следовать. Он заставляет меня работать с нашим тренером, пока я не вернусь в форму.
Вес не был с ним согласен и показал это на поле. На протяжении последнего года он ушёл от быстрого отслеживания его до профи, чтобы сдержать своё место в команде. Конечно, его отец будет звонить десять раз в день, чтобы напомнить ему про то, как много он вложил в карьеру. Ему не нужно было, чтобы ещё и я напоминал о его шансах.
Я стукнул его по спине в знак признания.
– Отказаться от пива звучит хорошо, но я поверю в это, когда увижу. Тебе следует попробовать протеиновые коктейли, которые Марк пил во время бейсбольного сезона.
– Неа. Эти коктейли на вкус как гнилые овощи, перемешанные с шоколадным порошком. Думаю, я концы от этого откину.
Мы обогнули угол, не произнося ни слова, пока не достигли Грик Роу, в основном потому, что мне не хотелось разговаривать. Драма с Иззи была главной для меня.
Хантер помахал кому-то через улицу, но мой взгляд скользнул в другое место.
Локтем, он постучал меня по бицепсу, чтобы привлечь мое внимание.
– Что случилось с Сэвви?
Я засунул руки в карманы и пожал плечами, всё ещё сосредоточенный.
– Её обычная ерунда о том, как она хочет быть со мной, и что она сделает жизнь Иззи несчастной, если я не буду держаться подальше от неё.
Хантер вздохнул.
– Готов ли ты испытать этот шанс с девушкой, которой ты действительно нравишься? Смотри, что Сэвви сделала в прошлом году. Та цыпочка, с которой ты связался, перевелась из универа.
Я сосредоточился на земле, и мои мысли вернулись к Иззи.
– Сэвви знает о слиянии наших семей. Я не знаю, как она узнала, но она пригрозила сообщить прессе о сделке. Я не могу позволить этому случиться. Насколько я знаю, Иззи не знает, что её дед всё ещё работает с моим отцом.
Он продолжил:
– Смотри, парень, я знаю, что тебе нравится эта девчонка, но...
Я поднял руку, чтобы остановить его.
– Я знаю. Достаточно! Марио сказал отцу про то, что Иззи была в доме в воскресенье, и я уже получил взбучку от него о том, как я поганю его дело.
Когда мы достигли дома, я ушёл, ничего не сказав. Хантер побежал вверх по лестнице в дом, похлопывая двух наших братьев по спине, когда они стояли на крыльце. Они обернулись и крикнули мне.
Я поднял руку в знак приветствия и снова проверил телефон. Ни текста, ни пропущенных звонков, как минимум таких, на которые я бы хотел ответить. Иззи приходилось долго ждать и я ушёл без разговора.
* * *
За пять минут до начала моей смены, я прошёл через двери «Пицца Франческо из кирпичной печи». Моя мама стояла за передней стойкой, нарезая пиццу, которую только достала из печи.
Древесный огонь источал восхитительный обугленный аромат, который всегда напоминал мне о доме.
Только один человек мог убрать боль, которую я чувствовал, и это было Ма. Я опустил локти на прилавок и с восхищением посмотрел на неё. Спустя двадцать пять лет после того, как мой отец купил ей это место, она всё ещё настаивала на том, чтобы управлять рестораном, несмотря на его протесты.
– Хей, Ма, - мой голос звучал так же пусто, как я чувствовал себя внутри.
Она поставила нож для резки пиццы на чёрный мраморный стол и положила пиццу на витрину.
Я подумал про Иззи и о первой ночи, когда мы пришли сюда.
У меня была привычка звонить Иззи по дороге домой с работы, чтобы узнать, не хочет ли она, чтобы я принёс ей ужин. Несколько раз я приходил с её любимым пирогом, получая в награду улыбку на её лице и на лице Сильвии. Я любил вызывать улыбку Иззи больше, чем всё остальное в мире. Я любил звук её хриплого смеха возле моего уха, когда я щекотал её. Я любил этот грязный ротик и то, что она никогда не мирилась с моим дерьмом.
Я начинал думать, что люблю всё, связанное с ней.
Теперь всё, что я чувствовал, это пустоту, когда посмотрел вниз на телефон в руке.
– Что не так, polpettо? (Фрикаделька)
Я ненавидел, когда Ма называла меня фрикаделькой, но не протестовал.
– Это та девушка, не так ли?
Я кивнул, уставившись в окно на жёлтую Камаро, проезжающую по улице.
– Когда я смогу встретиться с ней?
– Я не знаю. Она не разговаривает со мной, - я сел напротив стойки и запустил руку в волосы. – Такое ощущение, что я сошёл с ума. Я сделал что-то, но не думал, что это будет иметь значение в то время, и теперь она не отвечает на мои звонки.
Она нагнулась и сжала мою руку. Её ладонь была огрубевшей, как и моя, от многих лет работы вокруг печей для пиццы, но тепло, которое она излучала, всегда успокаивало меня. Помимо Ма, ни одна женщина никогда не оказывала на меня такого влияния, пока не появилась Иззи.
– Всё хорошо, - Ма одобрительно сжала мою руку. – Она вернётся.
С волосами, собранными в пучок, лицо мамы выглядело ангельским.
У нас были тёмно-голубые глаза, единственное, что мне досталось от неё. Я унаследовал от отца линию подбородка, прямой нос и волнистые чёрные волосы. У него появилась пара седых волос, но он все равно выглядит так, что может сойти за старшего брата.
Энтони и Марио, мои старшие братья, которые были разделены на две минуты при рождении, унаследовали тёмные глаза отца. Ма понимала меня так, как никогда бы не смог отец. Он принял мой отказ от бизнеса, как непослушание. Это привело к множественным срывам.
– Твой отец сожалеет о прошлой ночи, - сказала мама, скользя рукой по прилавку. – Я знаю, что у вас двоих есть собственная точка зрения на все, но это потому, что вы не слишком разные. Вы очень похожи с ним, Лука.
– Я совсем не как он, - сравнивать меня с этим монстром было чертовски раздражительно. Я понизил голос из-за страха того, что нас могут подслушивать. – Каждое воскресенье я прихожу на ужин, и каждую неделю мы сражаемся за его бизнес. Я уже говорил отцу, что не хочу быть частью его организации. Ты действительно хочешь подобного для меня, Ма? Энтони и Марио уже пошли по стопам отца, но я не хочу быть как он. Я хочу быть юристом, но не криминальным.
Несмотря ни на что, мы с отцом не могли прийти к одному мнению. Ни в спорте, ни школе, ни в выборе майоров, ни в чем. Но мои братья не могли ошибиться. Я был семейным отшельником, который возвращался по воскресеньям на ужин.
Из-за кровопролития прошлой ночи с папой, а теперь ещё и событий с Иззи, моя голова хотела взорваться.
Должен ли я уступить в своих предпочтениях и стать частью организации, на строительство которой он потратит всю свою жизнь?
Я сделал много незаконных вещей, но не те, которые бы посадили меня в тюрьму на всю жизнь. Не говоря уже о том, что мне нужно много сделать, чтобы быть обычным человеком.
– Конечно же нет, Лука. Я хочу для тебя другой жизни, - Ма поставила передо мной стакан воды. – Я горжусь тобой. Все что я хотела – это увидеть, как мой сын закончит колледж и станет юристом.
Я не был как Энтони или Марио слишком тупым, чтобы противостоять желаниям отца, и не был похож на него. Преступления сделали его карьеру, но это не значило, что я согласен с тем, как работает наш криминальный подземный мир. Что касается меня, то мои азартные проделки были столь же легальны, как и вождение в Атлантик-Сити и демпинг денег в гребаном игровом автомате. Жаль, что ФБР этого не увидело.
Ма подняла нож и начала нарезать лук, покачав головой. Смотреть, как она готовит было одним из моих любимых вещей. Я мог сидеть здесь часами, слушая гул мелодий, которые она напевала.
Мой отец узнал о моей внеклассной деятельности и поступил баллистически. Он думал, что риск не стоит награды, что я бы привлек нежелательное внимание к семье. Конечно, я не согласился.
Я был достаточно благосклонен для него, например, расписался в документе на полулегальные компании, которые он использовал в качестве налоговых убежищ. Мне было неприятно бросать вызов желаниям моего отца, не тогда, когда моя задница тоже бы попала под удар. Также он ожидал, что я разорву отношения с Иззи из-за сделки по недвижимости, которую наша семья заключила с Энджело Ринальди.
У меня был низкий профиль, когда дело доходило до моих букмекерских и карточных игр. Я знал, что не принимаю ничего как должное.
ФБР следовало тенью за нами везде, где бы мы ни были, что заставило моего отца работать через ряд советников. Он едва выходил из своего дома и никогда не разговаривал по телефону за редким исключением, когда происходило что-то экстренное. Но, по большей части, он жил затворническим стилем жизни.
Когда мама положила нож и посмотрела на меня, её глаза были полны грусти.
– Из всех моих мальчиков, ты самый умный. Всегда был. Ты очень упёртый, как отец. Шансов всё меньше. Ты понял меня?
– Отец знал об этом годами. Я не знаю, почему он так поступает.
Когда прозвенел колокольчик над дверью, она вцепилась в край стойки и прошептала.
– Энзо Старший пришёл посмотреть на твоего отца в пятницу. Не думаю, что мне нужно говорить тебе, чтобы ты держался подальше от Э.С. и перестань брать его деньги. Он хуже наркомана, и его отец слишком важен, слишком близко к нашему делу.
Я глубоко вздохнул и выдохнул, когда она вышла из-за бара и пошла в переднюю часть ресторана к гардеробной.
Энзо Витале Старший был другом детства моего отца, мафиози и находился в капо режиме в отцовской организации со своими собственными людьми, работающими на него. Энзо Витале
Старший или Э.С. будет парировать каждый цент, которым он владел. Я остановился у бара, чтобы собрать деньги, которые он должен мне после моего свидания с Иззи. Он выглядел выбитым, скорее всего из-за наркотиков. Что бы он ни выиграл в азартных играх, обычно возвращался в карман в покерные ночи. Я не должен был брать с него деньги, учитывая его связи, но он был уверен, и мне понравилась гарантия. Плюс, Э. С. было невозможно сказать «нет», учитывая, что они с отцом были друзьями.
Я слез со стула, когда мама посадила пару в обеденную зону. Заходя в кухню, я толкнул двойные двери, раздувая горячий ветерок по моим щекам. У нашего шеф-повара, Марко, в руках были горелки, несколько кастрюль закипели до такой степени, что они собирались перекинуться.
– Время, малыш, - он выглядел взволнованным, когда на лоб упала прядь соломенных волос.
Я подбежал к плите, уменьшил огонь и быстро поднял соус.
– Прости. Я разговаривал с Ма. Я возьму всё на себя, если хочешь отдохнуть.
Большую часть времени после обеда, проведённого с Марко, я узнавал искусство итальянской кухни.
Казалось, он с облегчением увидел меня. Он молча похлопал меня по спине и сунул стальной контейнер передо мной. Погруженные в холодную воду, помидоры были готовы для того, чтобы их очистить и вырезать. Мы консервировали наши собственные измельчённые помидоры, чтобы сделать красный соус, который в прошлый раз так понравился Иззи. Она бредила над нашим рецептом, но я никогда не говорил ей, что я сделал всю подготовительную работу.
Когда я избавляться от кожи и резал помидоры, я думал об Иззи. Что бы я ни сделал, чтобы её разозлить, я должен был исправить это, потому что её дружба, или что бы мы ни делали, стала слишком важной. Когда мы разошлись, мне стало интересно, где она. С каждым проходящим днём какое-то странное чувство усиливалось. Как будто по сигналу мой телефон завибрировал на моём бедре. Я поставил помидоры, вытер руки полотенцем и достал телефон из кармана, вздохнув с облегчением, когда увидел её имя на экране.
Но текс сообщения... Я понятия не имел, как его интерпретировать.
Прошло несколько минут, моё сердце вырывалось из груди, когда я проанализировал его смысл
Иззи: Я уже говорила тебе про три шанса. Это всё, что у тебя есть. Угадай, на каком количестве ты находишься?
Я: Не знаю, но уверен, что ты скажешь мне.
Иззи: Не будь придурком, Лука!
Когда я рассмеялся над её текстом, Марко любопытно поднял на меня бровь. Я пожал плечами и набрал быстрое сообщение, обернувшись к нему спиной.
Я: Мы можем увидеться позже?
Иззи: Нет. Я работаю допоздна.
Женщина, перевернувшая меня, была для меня первой, и я даже считал её небывалой. Вместо того, чтобы надуться, я положил телефон обратно в карман и продолжил нарезать помидоры, думая, что Иззи будет смертью меня. Но она того стоила.