{22}
Любовь к себе – это начало романа, который длится всю жизнь.
Это была плохая идея.
Сейчас у нас идет общая лекция для пятикурсников, на которой лектор активно жестикулирует и что-то говорит. Я не могу уловить ни единого слова, так как моя голова абсолютно отказывается работать. Так еще причем и жутко болит. Каждый возглас преподавателя болезненно действует на мои нервные окончания. У меня низкая толерантность к алкоголю, так что похмелья мне всегда обеспечены. Я это прекрасно знаю, так что стараюсь пить в малых дозах. Вчера ты об этом не думала и нажралась в хламину. Упорно насмехается черт, сидящий у меня на плече.
« — Какая прекрасная пара!
— Как же Чимин на нее смотрит и как держит за талию, будто никогда не отпустит! Я хочу такую же любовь!
— Посмотри на Дженни! Она выглядит так, словно уничтожит любого, кто хоть посмотрит на Чимина! Это будет свадьба этого столетия!»
Воспоминания вчерашнего вечера просачиваются в мой мозг, хотя я пытаюсь их отогнать. После слов наглых сплетниц, которые стояли от меня буквально в пару шагов, я обратила взор на объект их обсуждения и сама убедилась в правдивости их слов. Я никогда не думала, что испытаю эти чувства заново.
«Мое сердце сильными ударами бьется об грудную клетку, словно хочет вырваться из сдерживающих его оков. Окружающий шум снижается на нулевую громкость. Я слышу лишь гудящую кровь, текущую по моим венам. В солнечном сплетении я начинаю ощущать боль. Она напоминает клубок нитей, которые тянутся к моему сердечному органу. Эти нити также тянутся вдоль всего тела, словно хотят причинить страдания абсолютно каждому участку тела.
Чимин нежно держит за талию Дженни, продолжая беседовать с каким-то чиновником.
Вместо того, чтобы уйти, я продолжаю смотреть. Хватаю со стола алкоголь и начинаю жадно пить, не отрывая глаза.»
Я отгоняю всякие мысли, которые уже долгое время гниют в моей голове, и пытаюсь вникнуть в лекцию.
«Мои слезы текут ручьем по лицу. Слова Чонгука такие .... родные и значимые. Они — спасение для моей утопающей души. Они — исцеление для моего израненного сердца.
Поцелуй, который парализовал меня.
Лицо Лисы возникает в моей пьяной голове. Она шепчет слова, которые уничтожают абсолютно все.
Я настоящая сука, которая отобрала парня у лучшей подруги. Чонгук никогда не любил меня.
Он врет! Он врет! Он врет!»
— Эй,ты сейчас сломаешь мое перо, — шикнула на меня Наён и толкнула вбок.
Я даже не заметила как сжала его в руке.
Профессор перестал жестикулировать и немного стих. Значит уже конец. Ух, ты, я прослушала всю лекцию.
— До следующей лекции. — провозгласил преподаватель.
Я поднимаюсь со своего места, собирая учебники.
— Розэ, ты всю пару летала в облаках. Из-за тебя мне пришлось писать конспект, так как потом нам же нужно готовится как-то.
Неужели это упрек?
— Наён, ты никогда не слушаешь лекции, и я всегда пишу конспекты за нас двоих.
— Я же пошутила, ты чего так реагируешь. — удивленно произносит Наён. Обиженные нотки также проскочили в ее речи.
Я наверное грубо себя повела?
— Либо ты не знаешь что такое юмор, либо хотела завуалировать свой упрек под шутку. Я склоняюсь ко второму. — раздался голос когтевранки, которая подошла к нам. — И вот какая незадача! Розэ тебе ничем не обязана.
Я смотрю на Джису со смесью благодарности и неодобрения. Она слишком прямолинейна. Иногда всегда это ранит.
— Лидер, я думаю, что мы сами разберемся. Ты пришла нам очки снять? Мы вроде бы ничего не нарушали. — неприязненный взгляд Наён был адресован Джису, но ее это никак не смутило.
— Какое еще снятие очков? Пуффендуй является самым послушным факультетом. — Тэхён перелез через два ряда и оказался рядом с нами. — Ким Джису, ты ведь самый очаровательный и справедливый лидер!
Тэхён улыбнулся своей фирменной улыбкой, отчего Джису усмехнулась, а Наён закатила глаза.
— Только за твою лесть я поставлю вам десять очков.
— Учитесь, — гордо произнёс Ким, смотря на меня и Им.
— Тэхён, Розэ, пойдемте уже. Мы опаздываем в столовую. Лидер, ты позволишь нам откланяться и пойти обедать?
Да уж, уровень недоброжелательности Наён сегодня слишком завышен. Джису проигнорировала высказывание Им и обратилась ко мне:
— Юнги с Хосоком обедают возле озера. Я хотела тебя позвать к нам.
Юнги.
Сердце защемило.
— Будет ли он не против моего присутствия?
Я даже не употребила фразу будет ли он мне рад.
Не будет.
— Он скучает, Розэ. Даже если не говорит об этом. — мягко сказала Джису.
— Эй, я пятое колесо, что ли? Меня не хотела бы позвать? — с упреком произнёс Тэхён.
— Ким, мы все прекрасно знаем, что тебе приглашение не требуется, — усмехнулась Джису.
— Тут скорее я являюсь этим колесом. Удачи.
Наён махнула рукой и ушла. Я почувствовала укол вины. Ей сейчас больно от того, что мы ее оставляем одну. Я собиралась догнать ее и пригласить вместе с нами, потому что не хотела бросать, но Джису коснулась моего плеча:
— Слушай, это отличный шанс попытаться наладить отношения с Юнги. Ты же знаешь как он относится к посторонним.
— Наён немного подуется и успокоится. Мы вечером принесем ведро ее любимого мороженого и извинимся,— вот так просто заключил Ким Тэхён.
***
Шагаю
Ускоряюсь
Перехожу на бег
Мое сердце сейчас вырвется наружу, но мне абсолютно все равно. Главное уйти. Убежать. От него.
Рука хватает меня за локоть и резко разворачивает.
Я попалась.
Меня встречают дикие и испепеляющие глаза, которые держат меня в ловушке. Агрессия и злость сочатся из него. Будто испаряются из его кожи, накаляя окружающий нас воздух. Нужна лишь спичка, которая подорвет все:
— Отпусти меня немедленно.
О, спасибо Мерлин, что мой голос прозвучал уверенно и хладнокровно. Внутри я себя совершено так не чувствую.
— А если нет? — изогнул бровь засранец.
— Я начну кричать.
— Кричи.
Я смотрю ему в глаза, которые не отрываются от меня и пытаются подавить своим доминированием. Уровень моей злости начинает расти в геометрической прогрессии. Какого черта, он себя так ведёт?
— Но ты ведь не станешь? — злобно ухмыльнулся Пак.— Пак Розанна не станет привлекать к себе внимание, ведь тогда выяснится, что она оказывается неправильная и непослушная девочка, которая нарушает запреты академии. А может ...
Он наклоняется и приближает свои губы к моему уху. Меня покрывает табун мурашек, когда он выдыхает слова:
— Ты боишься, что Чонгук застанет нас в такой компрометирующей позе? Вы же только помирились, и вот уже новый повод для выяснения отношений, — растягивает слова, словно наслаждается каждой произнесенной буквой. Придурок.
— Главное, чтобы твоя невеста не увидела. Я слышала, что она жуткая собственница. — парирую в ответ.
Он отодвигается и смотрит на меня. Теперь в его взгляде исчезла та пугающая агрессия. Когда я увидела его на ринге, то действительно испугалась. Он был диким зверем монстром, которому было все равно на способы и средства для достижения победы. Теперь же в его взгляде читался азарт и насмешка.
— Да, она может вырвать мне яйца, а тебе волосы. Давай испытаем ее терпение и проверим реакцию.
Он, что, издевается? Начинаю вырывать руку, но он крепче сжимает ее. Неприятно, но некритично. Я же начинаю морщиться, будто мне безумно больно.
— Я знаю, что ты симулируешь. Но давай сделаем по-другому.
Все произошло настолько быстро, что я не успела осознать как секунду назад мы стояли посередине коридора, а теперь я оказалась сидящей на подоконнике. Но меня смущает не этот факт. А то, что его руки покоятся на моих бедрах. Так еще я не могу вместе сжать ноги, так как он нагло стоит между ними.
— Так даже лучше.
Я смотрю на него, вкладывая в свой взгляд все недовольство, на которое способна. Сейчас я абсолютна беспомощна и не могу ему противостоять. Мои мысли все время возвращаются к его рукам. О, нет, его пальцы мягко поглаживают мое слишком чувствительное бедро. Вверх-вниз. Вверх-вниз.
— Ну так что? — ухмыляется придурок.
Я вспоминаю как рука, которая сейчас нежно рисует узоры на моем теле, недавно держала талию другой девушки. Невесты. Она его невеста. Сначала парня отбила, теперь и на жениха претендуешь? Насмехается мой внутренний голос. Какая я идиотка.
Метод противостояния на Пака не действует. Наоборот, это его провоцирует и будоражит. Поэтому я выбираю другой способ:
— Чимин, отпусти меня, пожалуйста. Со стороны мы слишком вызывающе выглядим. Если Дженни не то подумает?
— Боишься гнева Дженни? Или возможно Чонгука? — последние слова он выплюнул.
— Я не хочу разрушать ваши отношения, как разрушила до этого. Я ее не боюсь, но беспокоюсь о тебе. — мягко произношу абсолютную правду, которая исходит из моего сердца.
Он смотрит на меня пристально и молчит.
— И мы с Чонгуком не вместе. — пока слово чуть не вырвалось, но я благоразумно заткнулась.
— Я видел ваш поцелуй. — хрипло произнёс он. Хватка усилилась на моих бёдрах в предупреждении. Почему меня, черт возьми, это не пугает, а возбуждает?
Но из-за претензий, которые я имела к нему, я не захотела оправдываться.
— Чимин, отпусти меня! Идти к своей невесте. Оставь меня в покое.
Я пытаюсь вырваться, но безуспешно. Проще скалу подвинуть чем его. И надо же мне было забыть палочку.
— Я понял, — он сделал такой вдох и выдох, словно понял истину существования этого мира.
— Что ты понял? — раздраженно спросила.
— Ты из-за ревности целовалась с
Чонгуком? — изогнул он бровь.
Он был частично прав. Я тогда его заревновала, но целовались мы не из-за этого. Я естественно не скажу это вслух.
— Ты высокого о себе мнения.
— Да, — улыбнулся он. Ямочки. Убийственно прекрасны. — Я только сейчас вспомнил, что ты тогда много выпила. Была зла на меня?
— Я снова повторюсь. Ты слишком высокого о себе мнения.
— Я не люблю Дженни.
Четыре слова выбили из-под меня опору. Я молча уставилась на него.
— Я уверен, что ты знала о том, что наши семьи давно хотели укрепить союз. И этот брак идеальная возможность. Но ты поверила в образ, который мы демонстрируем обществу. Нет, ты заставила себя в это поверить.
— Я действительно поверила. На том вечере вы выглядели счастливо, — тихо прошептала.
— Мы отличные актеры, — усмехнулся он. — Мы с Дженни союзники. Ни у нее, ни у меня нет чувств друг к другу.
Я продолжаю на него просто смотреть, не находя слов. Все эта ситуация меня шокировала, вывела из себя. Мне нужно переварить и осознать.
— Я сегодня на ринге был очень сердитым и злым из-за тебя, карамелька.
— Почему из-за меня? — возмущенно произношу.
— Твой поцелуй с псиной разбудил во мне зверя.
— Да уж, бедный Джинён. Ему там реанимация не понадобилась?
— Аккуратнее,— угрожающее понизил голос. — Не жалей других парней, тем более при мне.
Я усмехнулась. Внутренне ликовала.
— Твои глаза загорелись азартом. Вижу, что придумываешь очередной способ вывести меня из себя. Попробуй, если готова к последствиям.
— Я ...
Раздаётся оглушающий взрыв, вибрация которого проходится по стенам всей академии. Я резко поворачиваю голову в сторону окна и вижу как огонь пожирает башню.
***
Запретный лес.
Я снова здесь.
Только теперь совершенно одна.
В момент нападения вестников мы с Чимином побежали в сторону возгорания, чтобы помочь студентам и преподавателям. И нам пришлось разделиться.
Я увидела Джису и уже собиралась спросить ее о самочувствии, когда внутренний голос прошептал мне срочно уйти. Он приказал пойти в лес, хотя я не хотела.
Я не могла сопротивляться. Шла как тряпичная кукла, которой управляют. Голос продолжал что-то нашептывать на древнем языке.
Мне так страшно.
Я наступаю на ветку. Меня неожиданно отбрасывает. Я чувствую как пространство и время меня сжимают.
Трансгрессия.
Я оказалась в пугающем месте. Вокруг множество скал и могущественный океан, который в любой момент готов заглотить.
Я стою на краю утеса.
Передо мной стояли двенадцать человек, которые находились в определенном участке круга. И одно место пустовало. Мое.
— А вот и ты, душа моя.
Белые волосы, пугающие глаза. Гриндевальд.
Он медленно двинулся в мою сторону. Я же пошевелится не могла.
Он мой кукловод.
— Не переживай, ты все сейчас узнаешь.
Он протянул руку, и я, не управляя своим телом, вложила свою в его. Он поставил меня на отведенное место и встал в центре круга. Позади нас начал разрастаться огонь. Чтобы мы не сбежали.
Семь человек, включая самого Гриндевальда, были одеты в черные одежды вестников. Только он был без капюшона, другие же скрыли свои лица.
Тогда как остальные пять человек были одеты рандомно. Кто-то в пижаме, кто-то в зимней куртке, кто-то в летних шортах. Самое интересное, что выглядели они на мой возраст.
— Дети мои, я наконец-то увидел вас всех. Вы так выросли, — восхищено вздохнул Грин.
Что за чертовщина?
— Во имя Мерлина, чего ты хочешь? — сердито воскликнул парень в пижаме.
Мигом миролюбивое выражение лица Гриндевальда сменилось на оскал.
— Не смей, сын мой, упоминать это имя.
— Какой я тебе сын!
Парень, да ты нас к краю подводишь. Закрой свой рот.
— Рассказ о себе, причинах почему я стал злодеем, и, что я собираюсь дальше делать, в мои планы не входили. Это не сюжет фильма или книги, где на середине воспоминаний антигероя врывается спаситель. Я придумал кое-что поизощреннее, чтобы ввести вас в курс дела.
Теперь люди в плащах двинулись в сторону меня и ребят, которые отличались от вестников.
— Пожалуйста, прошу, отпустите меня домой,— плакала и молила девушка в шортах.
— Ты дома, моя дорогая, вместе со своей семьей.
Я стояла как истукан. Каждая моя клетка замерла в ожидании. В ожидании нападения. В ожидании боли.
Чувствую дыхание затылком.
— Мои дорогие, как мне не хотелось этого. Но по-другому вы не сможете узнать правду. Я не могу смотреть как мучаются мои дети.
Гриндевальд испаряется.
И в следующую секунду мне пронизывает дикая боль.
Разрывающая
Уничтожающая
Мои органы выворачиваются наружу.
Вестники стояли позади нас, касаясь кончиками пальцев наших висков. Их руки светились серебристым свечением. Черные и белые нити тянулись от их рук.
Они проникают в мой мозг.
« — Я выбираю ее в качестве шестого дитя.
— Но она даже не чистокровная, милорд. Ее вместилище не выдержит вашей силы.
— Чонсу, я сказал, что выбираю ее.
***
— Джунг, наша малышка умирает. — слезы стекали каскадом по лицу Джаён.
— Мерлин, пускай в нашей девочке проснется твоя сила. И она выживет.
***
Младенец, который появился на этот свет три дня назад, стремительно умирал. Это была миловидная девочка с сияющими глазами и слишком слабым здоровьем, которой оставалась сделать пятнадцать вдохов до ее окончательной смерти.
Пугающие призраки появились в палате интенсивной терапии. Это были вестники. Это был Он.
Он был ее спасеньем и ее погибелью.
Мужчина подошел к кроватке и отключил все приспособления, которые поддерживали ее жизнеспособность. Аппарат противно запищал.
Девочка начала хватать воздух как рыбка, оказавшись на суше.
Вестник прикоснулся к ее лбу, вдыхая ее страдания и боль. Черный туман тек по его рукам, протягивая свои щупальца к младенцу.
— Теперь в тебе моя сила, дитя.»
Воспоминания резко прерываются, когда раздаётся оглушительный хлопок. Вестники хватают нас за шею. Я чувствую, как время и пространство начинают сужаться. Но трансгрессия прерывается, когда удар волшебника откидывает меня в сторону.
Мой папочка.
Вестник грубо выругался и испарился один.
В итоге они похитили четырех ребят. Парня в пижаме орден смог также вырвать из лап чернокнижников.
— Розэ, ты цела? —взволновано произнёс отец.— Папа рядом.
***
Я схожу с ума.
Каждый день приносит мне новое страдание и усиливающуюся боль. Тело горит и пылает. Мозг словно переполнен информацией, готовый вот-вот взорваться. Иногда мне кажется, что мои глаза расплавятся, а кровь хлынет из горла. Я потерялась во времени после встречи с Гриндевальдом.
Парня, которого удалось спасти вместе со мной, зовут Лео. Высокомерный и вспыльчивый итальянец стал мне другом. Мы вместе испытываем эти мучения.
Орден смог выяснить, что враг этого столетия избрал шесть детей. Он погрузил свою могущественную черную силу в наши тела, так как эту магию не может вмещать одно тело. Но как он получил эту древнейшую энергию, ястребы пока не могут никак выяснить. Как она действует? Как ее одолеть? Означает ли, что мы представляем опасность для общества? Может ли Гриндевальд управлять нашими разумами, раз мы носим его силу? Убьет ли эта сила нас? И еще миллион вопросов мучают мою голову последние дни.
Из-за безумной боли я уже не могла находится в комнате, поэтому вышла к отцу. Сейчас мой мозг настолько заторможен, что я даже не сразу осознала, что Лиса и Чимин стояли рядом. В глазах слишком мутно, в ушах слишком звонко, в теле слишком больно.
Выпусти меня наружу. Позволь мне взять власть над тобой. И ты избавишься от страданий.
Голос раздаётся в моей голове.
— Отец, — хрипло произношу.
Черная энергия начинает распространяться по всему телу.
— Розэ-э, черные ...
Лиса не успевает договорить, так как отец прерывает ее, беря меня на руки. Я повисла в его руках как безвольная кукла. Каждый его шаг эхом раздаётся в катакомбах. Чимин и Лиса идут следом.
Он заходит в комнату с порталом и грубо произносит:
— Во имя Мерлина, идите в совещательную комнату!
— Я ее одну не оставлю.— спокойно произносит Пак.
— Я тоже! — воскликнула Манобан.
Отец нервно вздохнул, подходя к порталу в форме зеркала. И в следующую секунду мы перемещаемся.
Огромный пустырь.
Вокруг нас ничего не было.
Папа поставил меня и печально посмотрел:
— В тебе бурлит черная магия. Если ты ее не выпустишь, то лопнешь.
Он начинает отдаляться.
— Чимин, Лиса, идите за мной.
Они так далеко.
Отец останавливается и создает защитный купол вокруг себя и ребят.
Шок пронзил меня.
Мои вены на руках вздулись, и они ... черные.
Шепот.
Отдай мне свой контроль.
Я не хочу!
Я управляю своим телом!
Я подаю на колени от пронизывающей боли. Меня сейчас разорвет.
Шепот.
О-Т-Д-АЙ
И я отдаюсь.
Ее тело поднимается в воздух. Из рук, ног и горла вырываются потоки черной энергии. Они заполняют пространство пустыря черным цветом. Ему нет конца.
Глаза заливаются черным. Черные слезы. Много черного.
Ее разум покинул ее.
Древнейшая сила пульсирует.
Небо, воздух, земля погрузились в тьму.
Это не означает, что она теряет силу, выпуская ее наружу. Она лишь освобождает свое тело от накопившиеся энергии. Ведь если этого не делать, то вместилище просто разорвется.
Потоки прекратились. Ее тело мягко опустилось на землю. Тьма постепенно начала рассеиваться.
Теперь ее тело освободилось от уничтожающей энергии. Но сила ... в ней.
Она отдала контроль голосу. Теперь она его рабыня.
Я вдохнула полной грудью. Мне не больно. Мне легко.
Я ощущаю себя по-новому.
Словно
Переродилась
— Розэ, — настороженно произносит папа, подходя ко мне.
Лиса шокировано уставилась, пока Чимин задумчиво осматривал меня.
Я чувствую ее.
Пульсирующую силу в моих венах.
А также Его присутствие.
Присутствие моего спасителя.
— Я теперь не чувствую боль. Наоборот, готова свернуть горы, — ухмыльнулась я.
Ты свернешь все горы этого мира ради меня, дитя мое.
Отец внимательно следит за каждым моим движением. Неужели он боится меня?
Ты содержишь в себе могущественную силу, дитя мое. Перед тобой преклонятся.
— Пап, может перестанешь на меня таращится? И вы тоже,— обратилась к Манобан и Паку.
— Во имя Мерлина, что это за чертовщина была!— воскликнула Лиса.
Это имя отвратительно, дитя.
— Лиса, следи за языком, — недовольно произношу.
Я разозлилась от упоминания этого имени. Словно оно мне было противно. Но ведь я всегда же восхищалась Мерлином. Ведь так?
— Мы возвращаемся,— отчеканил отец с тоном, не терпящим возражений.
Спустя несколько секунд мы оказываемся на нашей базе. Я игнорирую любые возгласы и комментарии Лалисы, внимательные и задумчивые взгляды Чимина, а также напряженное лицо отца.
— Пойду посплю. Наконец-то мне удастся выспаться. Удачи на собрании.
Не обращая на них внимания, я иду по коридору в сторону своей спальни.
Я захожу в комнату, закрываю дверь и облокачиваюсь об стену, медленно сползая.
Что со мной происходит?
Будто мои чувства притупились.
Будто камень вместо сердца.
Через какое-то время я слышу стук в дверь. И следом заходит он.
— Я не давала разрешения заходить.
— Мне оно не требуется,— пародирует мой язвительный тон.
Почему я тебе язвлю?
— Ты должен быть на собрании.
— Оно уже прошло.
Я сижу на полу, пока он смотрит на меня сверху вниз.
— Чего тебе?
Встречаю его взгляд. Оценивающий и сверлящий. В следующую секунду он садится рядом со мной.
— Хочу тебя также в ответ задеть и уколоть. Но понимаю, что тебе тяжело, карамелька.
Карамелька.
Словно только в этот момент мое сердце совершает первый удар. А за ним еще один. Еще один. Еще один. Еще. Еще.
— Я не буду отвечать на вопросы что произошло и что со мной. — тихо произношу.
Что. Со. Мной.?.
— Я и не собирался спрашивать,— спокойный голос.
Тихая гавань.
Мы продолжали сидеть на полу, едва касаясь плечами, уставившись в окно. Молча. Каждый думал о своем.
И этот момент показался мне волшебным и безопасным.
Постепенно я чувствую как моя прежняя жизнь возвращается.
— Прости меня, — еле слышно произношу. — Я ...
— Не извиняйся.
— После выпуска той ... энергии ... я словно потеряла себя. Сила внутри меня берет надо мной контроль. И она какая-то злая.
— Карамелька, я не злюсь на тебя, также как не злятся Лиса и мистер Джунг. Все прекрасно понимают, что это была не ты.
— Ты вступил в отряд, — решаю перевести разговор, констатируя факт.
— Ага.
Задаю мучивший меня долгое время вопрос:
— Что ты будешь дальше делать? Вы с Дже .. Дженни в итоге поженитесь? Она же .... — я запнулась.
— Да, она вестница. Поэтому я и вступил в отряд, чтобы ее поймать. Их род все равно остаётся привилегированным и сильным. Отец сказал, что я женюсь на ней после войны.
Хлыст жестокой правды бессердечно ударил мое сердце.
— Но я могу разорвать помолвку.
Что?
Шок парализовал меня. Эти четыре слова поставили меня в абсолютный ступор.
— Тебе не позволит отец. — шепчу я, потому что боюсь своих же слов.
— Я готов нести бремя последствий. Готов отречься от своей семьи. Но стоит ли это?
Дитя мое, твое сердце, твой разум, твоя сила — все принадлежит мне. Ты не должна посвящать свое время на людские утехи.
— Не стоит.
Сердце разбивается на осколки, которые я, черт возьми, наверное никогда не соберу.
Он усмехнулся. Горько и злобно.
— Вот видишь, карамелька. Ты никогда не будешь выбирать меня.
Он поднимается и не встречается со мной взглядом
— Прощай, Розэ. Это война слишком кровожадна и безжалостна. Возможно это наша последняя встреча.
Продолжение следует ...