8. Триггер.
Роб ощупывает руками распечатку с жирным словом, напечатанным заглавными буквами в самом верху середины листа, «ТЕСТ».
Он видит перед собой перечень из двадцати пяти вопросов с тремя вариантами ответов. В некоторых варианты ответов отсутствуют и нужно написать слово или даже фразу.
Роб решает для начала пробежаться по пунктам глазами, отметая более сложные вопросы, а напротив лёгких ставит еле заметную черточку простым карандашом, чтобы быстро к ним вернуться в дальнейшем.
Погрызывая по дурной привычке карандаш, Робби поднимает глаза на Мистера О'Донохью, сидящего за столом и следящего за студентами. Стоит им встретиться взглядами, как Роб мгновенно утыкается в свой листок и старательно игнорирует недолгий, но такой внимательный до неприличия взор преподавателя.
Колин несколько не в настроении, как кажется Робу, исходя из того, что тот не стал давать студентам много шансов ответить устно.
Перед тем, как раздать тест, Мистер О'Донохью, как и предполагалось, начал спрашивать двоечников следующие песни «Божественной комедии», и сколько бы отличники (и даже Роб) не тянули руки, их все равно игнорировали.
Поставив три двойки, он без слов раздал тест и вышел за кофе, оставив за главную молчаливую отличницу со второй парты, а когда вернулся, уселся за рабочее место, отодвинув подальше стул, вальяжно закинул одну ногу на другую и принялся следить, потягивая дешевый капучино из автомата.
Роб сгибает пальцы каждый раз, когда вспоминает необходимые имена, названия или в мыслях сверяет информацию. К истечении тридцати минут, что им выделил Мистер О'Донохью, он отвечает на двадцать три тестовых вопроса и еще два тыкает наугад.
Его радует одно: тест создан не по всем песням «Божественной комедии», которые он не успел — и даже не потрудился — прочесть, а только по десяти первым. Конечно, последние три он помнит так себе, и вот с ними у него как раз и возникли проблемы.
— Все, сдаём! — громогласно объявляет Мистер О'Донохью, постукивая концом черной ручки, при этом взгляд его направлен в темно-синий маленький кожаный ежедневник в руке.
Он отклоняется на спинку стула, смиряя группу сверлящим взглядом, и студенты один за другим складывают листочки на преподавательский стол. Колин без интереса смотрит на них и снова в ежедневник, вертя пальцами ручку. Останавливается, вносит короткую запись, переворачивает несколько страниц назад, хмурясь.
Робби ненавязчиво наблюдает за ним, наклонив голову вбок, подмечает статность преподавателя литературы в данный момент. Дома-то в однотонной футболке и свободных штанах он вызывал совершенно иное впечатление. Спокойное и… уютное.
Сейчас же, разглядывая его напряженное выражение лица в три четверти, в мысли врывается момент, когда Колин находит его на стадионе. Он отводит взгляд от преподавателя, испытывая жгучий стыд. Он был жалок.
Он хочет вырезать тот день из памяти обоих. Не знает, вспоминает ли об этом Мистер О'Донохью? Думает ли, глядя в лицо студента?
Зачем-то, испытывая себя еще больше, он начинает воспроизводить ту ночь в мыслях, прокручивая бегло моменты со стадиона и более детально, когда они уже вошли в квартиру преподавателя.
И сейчас… Робби опять возвращает на мужчину взгляд. Он все также что-то пишет периодически в своем ежедневнике, не обращая внимания на группу, которая начинает слишком активно переговариваться насчет оценок и правильных ответов. Роб слушает их вполуха и улавливает, что большинство не имеет понятия даже о том, что написано в первых трех песнях, и уже предвидит их оценки.
На физ-ру он переодевается быстро и, сидя на скамейке, ожидает Майка, с неохотой завязывающего шнурки. Он не любит это дело.
— Если бы у кроссовок были бы не такие уродские липучки, я бы носил их.
Роб хмыкает, опираясь плечом о шкафчик со скрещенными на груди руками и переплетенными в лодыжках ногами.
— Как же ты себе представляешь такие кроссовки?
Майк пожимает плечами, посмеиваясь.
— Хрен его знает, — смотрит он снизу-вверх на Роба, затем встает и рукой манит за собой. — Порвем их.
Они рысцой выбегают через черный вход на стадион и направляются к команде, которая уже наматывает третий круг.
Спустя минут пятнадцать Майк уходит с вещами, никому ничего толком не объяснив. Лишь жестикулирует руками одному из сокомандников перед тем, как след его простывает.
Роб непонимающе смотрит в сторону черного входа, за дверью которого исчез их лидер, и часто дышит, замученный бегом по полю и болью, отдающей под ребрами.
— Куда он ушел? — спрашивает у Джона.
Возле ворот фланкеры развлекаются с Ником, гоняя его между собой мячом — играют в снайпера. В момент Нику заряжает левый фланкер в голову, Правый начинает хохотать, как и Ник, вернувший себе мяч и пославший его в левого фланкера.
— Его отцу поплохело. Сегодня без него, — говорит Джон.
У черного выхода ропот дерзких голосов. Регбисты оборачиваются на помешавших им футболистов, и на лице Джона проступает немая ярость.
Их капитан — хмурый, жизнью недовольный парень (по крайней мере, так о нем говорит его каменное выражение лица) с серыми глазами — подходит ближе, глядя лишь на Джона. Он выше его сантиметров на пять, хоть оба дылды.
— Не сегодня, уматывайте.
— Мы первее договорились с тренером. Сейчас наша игра, Джошуа, — твердо и не менее небрежно отчеканивает Джон.
Роб чувствует в нем задатки лидера, и, если бы не Майк, то их капитаном был бы именно он. У Джошуа ни один нерв не дергается, лишь взгляд становится острее и холоднее.
— Тренер только что пустил нас на поле, — указывает Джошуа себе за спину, в сторону здания университета, — так что ничего не знаю. Идите в зал.
— Теплитесь сами. Ник! — Джон поворачивается спиной к Джошуа, махая рукой Нику, чтобы тот отдал ему мяч.
— Ты, кажется, не понимаешь, что я тебе говорю?
— Нет, это ты не понимаешь, что я тебе говорю, — оскаливается Джон. — Свали, чувак, — цедит он сквозь зубы, указывая на выход.
Вылезший как черт из табакерки, Ник хватает Джона за руку и немного оттягивает на себя, стараясь не спровоцировать драку.
— Хватит, в другой раз.
— Да, в следующий, — нагло повторяет Джошуа. Ник из-за плеча смотрит на него. — На выход, — демонстративно выставляет большой палец в сторону черного выхода.
Джон долго не спускает с него пристального, угрожающего взгляда. Сокомандники позади него отважно стоят стеной, с ненавистью глядя на футболистов за спиной Джошуа. Роб прикусывает нижнюю губу, когда осознает, что чуть ли не в открытую ухмыляется от мысли, что в любое мгновение, стоит Джону сорваться, произойдет драка, ведь его никто не остановит. Даже Ник, взявший на себя ответственность по успокоению Джона.
Все ждут, что предпримет Джон, но тот до сих пор молчит, лишь жевалки от негодования и раздражения ходят. Эта ситуация его изрядно выбешивает и с каждой секундой все больше.
— Хэй, друзья! — раздается радостный возглас со стороны черного выхода. У Роба мгновенно кровь отходит от лица, а глаза расширяются как от страшного кошмара. Он смотрит за спину Джошуа — да тот и сам поворачивается боком, — и все нутро сворачивается в тонкую трубочку. — Давайте жить дружно!
Дверь черного входа выпускает наружу одного за другим игроков, против которых их университетская команда регбистов должна была сыграть. Каждый даже одет в специальную форму имея присвоенный им номер, несмотря на любительскую игру. Барт разводит руки в стороны, будто готов обнять каждого на этом поле.
Роб пересекается взглядом с Бартом буквально на доли секунды.
Он не раз представлял, что сделает с ним во время встречи, как отомстит за боль и унижения, как заставит пожалеть о своих словах и захлебнуться в собственной крови, соплях и слюнях. Он думал о том, что убьет Барта, его дружков, всех их семьи. И будет ему облегчение. И пусть его вся Америка ищет, но он отомстит.
Однако сейчас, столкнувшись с Бартом практически лицом к лицу, вся его решимость сходит на нет, и он ощущает себя мишенью из старшей школы в Англии.
Джон смотрит на Барта не менее враждебно.
— Опять ты.
— Опять я, — разводит руки Барт и смущенно улыбается. Эта показушность исчезает, когда он обращается к Джошуа. — Давайте-ка сначала сыграем раунд мы, а потом вы, согласен?
— Нет, херня. Проваливайте.
— Вам что-то было не понятно? — влезает в спор слева от Джошуа футболист — один из нападающих.
— Какого лешего ты… — не договаривает Джон, поскольку Ник перебивает его:
— Мы поняли, уебки, — подталкивает Джона в плечо. Столб пятится, но каждый раз Ник толкает его под лопатки, заставляя идти, не оглядываясь.
Роб, как и остальная часть команды, смиренно следует за временным капитаном. Хотя теперь он не совсем уверен, кто из них тут больше капитан.
Они заходят в спортзал. Джон разгневанно останавливается, поджав к груди скрещенные руки и смотрит на Барта, что стоит напротив него и лыбится, словно сумасшедший.
Ник подталкивает вставшего в стороне Роба поближе. Барт не обращает на него внимания.
Деланно, думает Робби.
— Мы сегодня вас выиграем, жаль моего друга нет, но есть другой, — Барт смотрит на Роба со всей душевностью, словно они дружат с самых пеленок. Протягивает руку, на бездействие Робби он особо не реагирует, сам хватает его ладонь и притягивает к себе, чтобы обнять и похлопать по спине. Никто ничего не замечает, а если замечают, то молчат. — Давно же мы не виделись.
От его хлопков вперемешку с брехней у Робби кругом голова и болит между лопаток (там, куда Барт хлопает). От бывшего винги разит мужским одеколоном вперемешку с потом. Робу наконец удается выбраться из нежеланных объятий.
— Что ж, раз футболисты те еще пидорасы, позволим им сыграть.
— Барт, — предупреждающим тоном обращается к нему Ник, — если ты ввяжешься в драку с ними, тебе не поздоровится.
Барт вскидывает брови.
— А я и не собирался метелить всех. Мне достаточно капитана и того болтливого. Сыграем?
Барт и Ник коротко переговариваются, второй тут же подхватывает Роба под мышку, двигаясь в сторону разметки.
— Ты будешь стараться, — и это звучит ни как просьба. Все-таки Ник обладает той сдержанностью, которая не помешала бы Джону.
Робби остается лишь кивнуть, хоть Ник уже и повернут к нему спиной.
Как Роб и предполагал, Барт все так же левый винги. Громоздкий, длинноногий и хитрый. Стоящий с ухмылкой и с ней же бегающий. Порой на поле его лицо меняется, на доли секунды становится жестким, когда он ощущает недостаточное превосходство перед Ником. Теряет хватку, самодовольное выражение лица спадает, но тут же возвращается обратно. Никто ничего.
Роб испускает вздох и наблюдает за игрой со стороны, не вмешиваясь в розыгрыш мола или рака. Закусив губу, он наблюдает техники винги, пытаясь анализировать и держать все в голове, но, когда дело доходит до него самого, все они разом вылетают. И вот он уже не помнит, как Барт прорывался через их нападающих, не давая столбам дотронуться до себя — это выводило и раззадоривало Джона одновременно; или как Зик — правый винги команды противника — отдал передачку, что была на грани с нарушением правил (отдавать пасы можно только назад). Нападающие тогда теряют самоконтроль, а Зик с Бартом отбивают ладонями «пять».
— Ты будешь действовать? — спрашивает шепотом Барт, проходя мимо Роба. У второго по затылку пробегают мурашки от щекотки и неожиданности. — Крошка винги сыкло, не так ли? Здесь нет Майка, а жаль.
— Роб, Барт, на позиции! — кричит им Джон, ни один не откликается.
Они играют в немые переглядки, пока Барт останавливается на минутку в метре от Робби.
— Барт! — обращается к нему столб из его команды. — Хватит телиться.
— Сколько можно подражать? Ты на поле для игры или тебя взяли как очень неудачную замену мне?
— Возможно, тебе стоило придержать коней, тогда бы и не пришлось наблюдать во мне соперника. Ты же это любишь, да? Соперничество? — едкая ухмылка на губах Барта развязывает Робу язык все больше. — Это было жалко.
— Правда что-ли?
— Ты не вернешься в команду хотя бы по той причине, что больше здесь не учишься.
— Это не проблема, — пожимает плечами Барт. — Регби, к всеобщему сожалению, не настолько ценно здесь, хотя, с другой стороны, это дает мне преимущество в «прощении». Ты еще не расплакался у Майка на коленках?
Кровь стынет в жилах. Роб снова видит стадион, дружков Барта. Ожоги под наручными часами начинают чесаться.
Барт наблюдает за ним. Усмехается:
— Я буду рад, если ты сломаешься, крошка винги. Ты не создан для спорта, только для слез.
Он лениво плетется к своей команде, выслушивая по пути ругательства, которыми сокомандники его поливают, но не обращает на них внимания, отмахиваясь как от назойливых мух.
Робби с неохотой переводит взгляд на Ника, что сначала машет ему рукой, а, убедившись во внимании со стороны парня, показывает ему большой палец вверх, при этом его лицо имеет какой-то неопределенный вопрос. Роб в ответ показывает большой палец, опускает голову, выдыхая в грудь, и уже более непринужденно возвращается на свое место.
***
Курить хочется сильнее, чем прежде. Он переминает пачку в руках, сидя на паре математики. Рядом снова та девушка, она уже ориентируется по нему, как только заходит в аудиторию, посасывая чупа-чупс.
— Ты хоть что-нибудь понимаешь? — шепелявит она, клацая о зубы розовой карамелью.
— Есть такое, — Роб возвращает пачку в карман и берет в левую руку карандаш, вертя его.
Девушка фоткает уравнение с доски, на которое препод отводит минут семь разглагольствования, цокает, пихает Роба в бок — отчего тот поджимает губы, — поднося к его глазам экран смартфона, и приближает.
— Пиздец, скажи же.
Роб мгыкает, торопливо переписывая. Преподаватель тянет за шнур, и доска уезжает наверх. Новое уравнение начинает зарождаться на глазах из корявых букв и цифр.
— Это один или «I»? — пыхтит пацан позади них.
Девушка бросает через плечо, снова клацнув чупа-чупсом:
— Один.
Когда доска снова едет наверх, пример, который Робби записывает, скрывается за обратной стороной. Движение доски напоминает гусеницу танка. Роб, придавив ладонью, откладывает карандаш и заваливается на грядушку.
— Понимаю, чувак, хуйня полная, — пацан протягивает ему руку, перегнувшись через парту, — я Элф.
— Робби, — пожимает в ответ он.
— У тебя же там сиги, стрельнешь одну?
Роб вынимает пачку, протягивает штуку, на «спасибо, выручил» кивает, воображая о том, как бы его сейчас выручила эта пачка, потому что в голове вновь творится полнейший хаос, и его нужно как-то разгрести.
Место с ожогом натирает и зудит. Надо бы придумать что-то получше, чем прятать за резиновым ремешком. К тому же «партак» постоянно норовит показаться, от того часы Роб поправляет чуть ли не каждую минуту.
Прислонив телефон к уху, препод покидает аудиторию, которую мгновенно накрывает болтовня студентов, по большему счету жалующихся на сложность дисциплины.
От смартфона поступает вибрация.
Фрейя:
У меня последняя пара:)
Робби:
Тоже
Фрейя:
Давай в парк съездим?
Робби:
Далеко?
Девушка с минуту молчит, но продолжает находиться в сети.
Фрейя:
С десяток
Робби:
Я пас
Он ждет еще несколько минут, глядя в экран, но Фрейя отправляет лишь грустный смайлик и выходит из сети.
Паршивость преследует его. Он бы согласился, если бы не хозяин бара, с которым он хочет увидеться и отпроситься на выходных в Прагу.
Следующие минут пятнадцать от пары по аудитории летает жестяная банка от Кока-колы. Парни пуляют ее с первых рядов на последние. Пару раз банка попадает в компашку девушек, те визжат поначалу, а на третий раз одна из них желает смерти всей родословной «снайпера». Хохот отражается от стены, и Роб надевает наушники, включая плейлист «Chase Atlantic».
Когда пара заканчивается, он в рядах первых покидает аудиторию, сбегая шустро по ступенькам. Проходя мимо деканата, Робби заглядывает невзначай внутрь, замечая разборку между профессором аналитической химии и студентом того же факультета. Дверь мгновенно захлопывается заместителем декана, а громкие голоса за ней усиливаются.
Наконец Роб выскальзывает на улицу, отходит поодаль и закуривает. В кармане вновь вибрирует телефон, на этот раз протяжно, и Робби принимает вызов:
— Здорова, Роб, это Артур!
— Да, узнал, привет, — смотрит на фитиль сигареты.
Номера Артура нет в его телефонной книжке, однако он запомнил последние две цифры.
— Тут хозяин уже вернулся. Он будет в баре до шести, успеешь?
— Да, конечно.
— Это хорошо. Ну тогда до встречи. Пойду поливать цветы, которые он привез с собой, — в голосе Артура проскальзывает обреченность, Роб хмыкает.
— Удачи с цветами.
— Ага, — Артур словно хочет сказать что-то еще, но первый сбрасывает.
Робби оглядывается на университетскую жизнь за его спиной. Черлидерши кружатся возле спортсменов, на лужайке в небольшой прямоугольной деревянной беседке располагаются первокурсники. Гуманитарии. Они передают по кругу косяк и громко хохочут над чем-то на экране телефона одного из парней. В противоположной от них беседке сидят девушки в ярких, дерзких нарядах с элементами радужного флага. Двое девушек, примкнув друг к дружке телами, и не только, без стеснения целуются, что больше напоминает марафон по поеданию товарища.
Робби тушит сигарету о фонарный столб, бросает окурок в урну и бредет к автобусной остановке. Ему навстречу направляется его сосед по комнате. Джо, заприметив знакомое лицо, расплывается в улыбке и пылко машет Робу. Парень в ответ.
— Ты к четвертой паре?
— Увы, — вздыхает Джо, сгорбившись. — Ненавижу это косое расписание.
Роб кивает.
— Мне пора, мой автобус, — он дергает подбородком за спину Джо, как раз в сторону автобусной остановки.
— Да, спеши.
Робби прошмыгивает мимо, Джо дружески хлопает его по плечу на прощание и сконфуженно следит, как тот заходит в автобус, считая, что последнее его действие было лишним.
Неоновая оранжево-красная вывеска «Desert Bird» в очередной раз встречает его. В баре практически тишина. Негромкая, спокойная музыка умиротворяет все вокруг, и пара посетителей, заказавших коктейль, на низких тонах общаются по работе, сидя за ноутбуком. Возле них располагаются пинты пива.
— Это просто чудесный день, — со сверкающей улыбкой заверяет его Артур с порога. — Боже, ни дня не было лучше этого!
Лейка в руках Артура заставляет вспомнить о дополнительной ноше, которую на их головы нашел хозяин бара.
Честер — большой бородатый дядька — стоит за барной стойкой и с любовью разглядывает помещение со всеми находящимися в нем апартаментами.
— А он не выглядит сурово.
— А ты думал, он викинг? — Артур усмехается. — Да, он массивный мужик и все в этом духе, но он не так дурн.
Робби пожимает плечами.
— Я его, если что, предупредил, что ты придешь, он в курсах. Не ссы.
— А кто сказал, что я ссу?
Артур вскидывает брови и приближается, прикрыв рот ладонью.
— У тебя лицо больно несчастное.
И уматывает в сторону подсобки. Робу ничего не остается, как подойти к Честеру.
— Здравствуйте, а…
— Честер, приятель. Зови меня просто Честер, — он по-доброму улыбается и наливает в кружку пиво. То вспенивается.
На мужике надет черный фартук, который ему не по размеру, с эмблемой бара.
— Я сразу понял, что это ты. Вы с Артуром одинаково трусливо ко мне подходите, — он усмехается уголком губ. — Думаете, я съем вас? Ну, только в случае, если вы содержите дофига белка, но вы такие хрупкие, что боюсь, подавлюсь костями.
Честер подталкивает кружку пива Робу и похлопывает напротив себя, предлагая сесть за барную стойку. Робби с непривычки тупит, но садится.
— Сегодня я вас заменю. У меня хорошее настроение, — и Роб этому даже рад, хоть внешне остается спокойным.
— Тогда у меня есть просьба. Мне нужно будет отлучиться от работы ненадолго, на два-три дня на следующей неделе. Я должен поехать в Прагу к семье.
Мохнатые брови Честера налегают на глаза. Бездумно он водит пальцем по столу, вырисовывая узоры мокрой дорожкой из-за расплескавшегося пива.
— Прямо посреди рабочей недели?
— Нет, не совсем. В пятницу вечером я улетаю, а прибуду… предположительно в понедельник. Вечером, я уже смогу выйти на работу. Думаю, Артур подменит меня на это время.
— А он об этом знает?
— Да.
— И не против?
Робби молчит. Он как-то не интересовался этим у Артура.
— Наверное, нет.
— Хорошо, если надо, поезжай. Заявление только пиши.
Из подсобки выходит Артур, в руках у него уже нет лейки, он подходит к Честеру и встает рядом, но чуть за спиной, глядя на Роба во все глаза, поджимая губы и мотая из стороны в сторону головой, а после, когда лицо парня становится хмурым, хохочет.
— Тебе что заняться нечем? — почти серьезным тоном бранит его Честер.
Артур вытягивает лицо и ныряет за его спину, напоследок передразнивая Честера слишком эмоционально. Роб сдерживает улыбку под насмешливым взглядом хозяина бара.
— Честер, я так же хотел, чтобы наши с Артуром часы работы были одинаковы. Я уже достаточно тут приспособился.
— Это хорошо, потому что я и так собирался тебе об этом сказать, — он хлопает в ладони и трет ими друг о друга. — А теперь к десерту!
***
Вторник. Роб смотрит на экран телефона уже минут десять и никак не может заставить себя встать. Пара литературы через сорок минут, а он ни духом, ни телом.
Джо с утра пораньше куда-то убежал, лишь сказал, чтобы Роб не забыл запереть комнату. Робби никогда не забывает.
На литературе Мистер О'Донохью выпытывает у группы оставшиеся песни, говорит готовиться к тесту и покидает на десять минут кабинет, а возвращается со стаканчиком кофе из автомата.
Робби на этот раз сидит напротив Колина. Он вынужден, ведь его место занимает какой-то громоздкий темнокожий парень, друг другого такого же. Он видел-то его от силы пару раз.
Мистер О'Донохью некоторое время что-то записывает в свой ежедневник, после чего с задумчивым видом пялится перед собой. Роб супится. Он ненавидит сидеть перед преподавателями со средней школы, потому что не любит быть их красной тряпкой.
Взгляд Колина проясняется, но задерживается на парне.
— Группа, — прерывает он перешептывания, — у нас еще целый час есть, значит, успеем начать новую тему, — обводит взглядом всю группу, указывая черной ручкой на свой ежедневник, — записывайте. Через три лекции у нас будет коллоквиум, если вы будете также неразговорчивы, как и при «Божественной комедии», ваши оценки начнут серьезно страдать. Итак, — Колин садится — нога на ногу, — откинувшись на спинку стула, между указательными пальцами он держит закрытую ручку, не отрывая от нее взор.
Слышатся обреченные вздохи и чья-то брань. Роб утыкается в тетрадь, где с наклоном в левую сторону выведена сегодняшняя дата.
Колин продолжает:
— Тема сегодняшней лекции: «Особенности реализма в творчестве Бертольда Брехта». Это направление характеризуется эпическим театром, философичностью, феноменальностью и отчуждённостью. Мы рассмотрим, как Брехт использовал эти принципы в своем творчестве, и обсудим их влияние на современный театр и литературу. В конце я дам вам названия нескольких книг, некоторые из которых вы найдете в библиотеке. Статьи отыщите в интернете. Компьютеры также находятся в библиотеке.