Part 68.
Мягко. Сладко. Чувственно.
Чонгук обмяк. Слёзы катились по щекам, но он продолжал целовать губы Тэхена. И только когда воздуха в легких стало совсем мало, отстранился немного. Жарко. Щеки пылали. И Чон поднял взгляд на старшего, а внутри огонь сильнее разгорался.
— Ты мне нравишься, — прошептал Тэ.
И младший замер. А сердце, наоборот, забилось чаще. Куда, казалось бы, ещё? В ушах отдавался стук.
Но даже сквозь эту завесу было слышно, как старший дышал: будто вот-вот задохнётся. Он пытался втянуть через рот воздух как можно больше. Видимо это признание далось ему с трудом. И ничего удивительного.
А Чонгук радовался как дитё. Потому что видел в его глазах, что это правда. Потому что знал, что и он сам тоже. Испытывал то же.
А Тэхен продолжал:
— Прости, я не хотел, чтобы тебе было хуже, — волнение в голосе, глазах, — я не хочу давить на тебя этим всем..
А Чонгук головой мотает, мол «нет», все хорошо, не извиняйся.
— Я..
— Постой, дай мне сказать, — жалобно, зубы прикусили губу верхнюю, но ненадолго. — Я долго хранил все в себе, потому что это казалось таким неправильным, но мне плевать. Слышишь? Мне плевать, — лепетал. — Я буду с тобой, если тебе это нужно, и похуй на других. Ты прав, мы не друзья. Мы нечто большее. Ты же видишь. Мы отталкиваем друг друга, но это не так работает. Нас тянет ещё сильнее. Да, возможно, ты мне не доверяешь..
— Доверяю, — проговорил еле слышно Чон. Коснулся осторожно рукой щеки парня, а уголки губ потянулись наверх.
«Неужели?» — пронеслось у старшего.
— Хорошо, — ответ. Пауза секундная. — Я буду тебя защищать.
Потянулся к Чону и оставил ещё один след поцелуя где-то в уголке губ.
Чонгук не верил своим ушам. Рдел.
— Ты мне тоже нравишься, хен, — вырвалось внезапно, но младший не пожалел.
Глаза в глаза. Смотрели долго. И вдруг заулыбались друг другу. Карие Чона сияли, а Тэхен совсем не ожидал такой реакции от него.
«Милый» — а улыбка ещё шире.
Связь, которая соединяла их сердца здесь и сейчас, крепчала с каждой секундой. И поцелуи, соединяющие их губы снова и снова, дарили надежду. Они просто должны справиться со всем этим дерьмом. И Тэхен решил, что приложит все силы. Он поможет.
＊＊＊
Было. Уютно. Тепло. И не только из-за мягкого матраса кровати Чона и больших подушек под головами обоих. Больше из-за тела, что пристроилось рядом — лопатки младшего вжимались в грудь старшего. Рука последнего проходила снизу шеи другого, позволив соприкосновение пальцев друг друга, их переплетение. Ноги Чона были подогнуты в коленях, а от близкого положения Тэхен ощущал ещё и легкое подрагивание. Понимал, что Чонгук смущается сильно. Напряжен. Поэтому старался поделиться своим спокойствием ментально. И младший будто действительно заряжался, подпитывался энергией, становится сильнее. Увереннее в себе.
Он смотрел усиленно в одну точку, но постепенно ослаблял внимание. Глаза закрывались, ненадолго, обязательно распахивались вновь. Ему хотелось спать.
Горела лишь настольная лампа. Тэхен даже не помышлял о сне, но думал выключить свет, чтобы младший мог уснуть. Лиц друг друга они не видели. Но по расслабленному Чону он догадывался, что тот находился на грани бодрствования. Рука свободная потянулась к светильнику, но в тот же момент Чонгук дернулся. Тэхен замер.
Он слышал лишь дыхание парня, не знал, о чем тот думал, но решил вернуть ладонь на прежнее место, снова обняв парня.
И оба молчали. Тишина ничуть не давила.
Чонгук моргал часто. Боролся со сном?
А было легко. Спокойно. И главное, что здесь и сейчас, а не возможное будущее.
Тэхен крепко обнимал парня, устроившегося на его руке. Костяшки пальцев старшего нежно соприкоснулись с гладкой кожей Чона. И глубоко выдохнув, последний все же прикрыл глаза.
— Спишь? — шепотом.
— Нет, — в той же манере ответил младший, но глаза не открыл.
— Хорошо, — улыбнулся. — А ты знал, что мило краснеешь?
— Перестань, — перебил смущенно Чон.
Тэхен по-доброму усмехнулся. Чонгук резко перевернулся. Так, что оказался слишком близко к лицу старшего. Щеки его пылали. И Ким не удержался, медленно приблизился, убрал рукой мешавшие пряди волос и прикоснулся губами ко лбу парня. Младший полыхал от смущения.
— Почему ты такой shy?
— Перестань нести чушь, хен, — глаза забегали.
— Я серьезно, — правая ладонь легла на щеку. — Посмотри, да ты горишь. Чувствуешь, что у меня руки холоднее твоего лица?
— Да что... — но отрицать смысла не было, так что он просто губы поджал.
Минута тишины.
— Ты очень красивый, Чон Чонгук, — улыбка. — И я не знаю как я держался все это время, потому что это слишком.
— Что? — удивлённая физиономия.
— Быть на расстоянии от тебя.
Чонгук зажмурился. Все казалось каким-то сном. Нереально чудесным, но непохожим на правду. И его отношения с Югемом будто старая глава его жизни. А Тэхен новая. Наваждение какое-то. И если он сейчас проснётся от этого сна, то он просто потонет в печали. Однозначно. Потому что в Тэхене он увидел надежду. Жизнь. Силу.
«Но это не сон» — понял Чонгук, когда мягкие губы коснулись его губ. И он медленно ответил на поцелуй.
Отстранился, потому что этот вопрос нельзя откладывать, и заглянул в глаза Тэхена.
— Что теперь с нами будет? — наивно-детские широко распахнутые, жаждущие ответа.
— А что должно быть с нами?
Но это был риторический вопрос, и Ким продолжил. Потому что видел, что он ждал. Потому что надо было уверить его в том, что все будет хорошо.
— Ну, например, мы можем встречаться в том безлюдном кафе, — наигранно призадумался Тэ, — или гулять по ночам. Сделаешь фотографии ночного вида без меня в кадре.
Чонгук улыбнулся. И старший продолжил:
— Ай, погоди, ты просил гулять с тобой только не по ночам, но согласись, Чонгуки, днём было бы не так клёво.
— Придурок, — но младший смеялся глазами, а улыбку скрывал за кулаком. — Что мы будем ещё делать?
Хотелось слушать дальше, хотелось верить, что все будет так же безмятежно, как рассказывал Тэ. Как он себе это представлял.
— Ещё-ё, хм, — во взгляде задор, Чон не мог не тонуть в этом веселье. — Ещё мы можем встречаться у тебя или у меня, мы можем узнавать друг друга ближе. Посмотрим какие-нибудь фильмы. Триллеры. Ты же любишь триллеры.
И вспышка смеха, Тэхен даже удивился немного. Но длилось это мгновение — уже с улыбкой смотрел на его детское хохочущее лицо. Когда младший смеялся, он выглядел как ребёнок. Ещё один факт о нем, заставляющий трепетать все внутри — слишком мил.
— Я тебе соврал, — сквозь смех, утирая нижней частью ладони выступившие слезинки.
— Что? — недовольная мордашка старшего заставила Чонгука остановиться, а затем легко, спонтанно явно, чмокнуть того в щеку.
— Я не люблю триллеры, я соврал. Прости, — виноватая улыбка.
— Да ты издеваешься, — приподнял брови Тэ. Но внутри ликовал, визжал от радости, Чон его убивал своим поведением, мимикой, милостью.
Младший мотнул головой, на лице красовалась яркая улыбка.
И Тэхену было неважно, что когда-то он соврал о любви к триллерам. Потому что сейчас он смеялся, глядя ему в лицо. Краснел от проявления ласки. Целовал в знак извинения. И это было важно.
И старший придвинулся резко к парню, прижал его к себе, сжал в объятьях. Чонгук недолго думал, обвил рукой в ответ.
— Тогда посмотрим то, что ты любишь, — продолжил говорить куда-то в волосы, — узнаём друг друга лучше. Я помогу тебе. Слышишь? Все будет по-другому, — последние предложения добавил чуть серьезнее.
И Чонгук верил? Верил. Действительно верил. Все будет по-другому. Раз он так сказал.