Эхо забытой жизни. Смерть как начало...

Туман почти всегда окутывал здешние белые стены и чёрные черепичные крыши домов, тянущихся вдоль живописных садов с беседками у воды, создавая картину облачного океана в царстве бессмертных. На рассвете первые лучи утреннего солнца пробивались сквозь клубы густого тумана, проплывающего везде и всюду, тем самым оправдывая название этого места - Облачные Глубины. В таком умиротворённом месте даже сердце замирало, подобно стоячей воде, и лишь звуки эха с колокольни слегка волновали воздух. Хоть Облачные Глубины и нельзя было сравнить со священным храмом, но всё же холодные горы испускали атмосферу настоящей уединённости Дзэн.

Лань Цижэнь, высокий, с прямой осанкой и редкой бородкой, за что его нередко втайне дразнили адепты, был известным учителем благодаря своей педантичности и строгости в преподавании, был консервативен и не признавал всего, что хоть как-то затрагивало его личные ценности и правила ордена.

Однако Лань Цижэнь нежно любил своих племянников, так как именно он занимался детьми после уединения своего брата, Цинхэн-Цзюня. Поступок брата оставил глубокий след на мировосприятии Цижэня, поэтому он старался дать А-Чжаню и А-Хуаню надлежащее воспитание, чтобы те не повторили ошибок своих отца и матери. Он очень гордился ими, но несмотря на свою любовь к племянникам, всё равно был строг с мальчиками, особенно в отношении приличий и правил.

***

Сегодня был тот самый день. День, которого он всегда трепетно ждал и почему-то боялся. Боялся, вдруг что-то пойдёт не так, или он забудет о чём-то, ведь целый месяц усердно готовился и не хотел её разочароваться но.

Маленький Лань Чжань, заложив одну ручку за спину, не по годам взрослый и серьёзный, с гордо поднятой головой стоял рядом со старшим братом, терпеливо ожидая идущего в их направлении дядю. Непривычно яркое солнце слепило глаза, и мальчик умилительно жмурился, пока Сичэнь посмеивался над ним, рукой ловя солнечные блики на собственном ханьфу.

Один раз в месяц дядя водил их к далёкому, окружённому фиолетовыми цветами горечавки и крупными белоснежными магнолиями уединённому домику в глубине гор. Дорогу братья знали наизусть, но вот ходить одним, без сопровождения, было категорически запрещено.

Лань Чжань старался не нервничать, но и справиться с чувствами шестилетнему ребёнку было крайне сложно. Что уж говорить про него, когда даже Сичэнь-гэ, будучи старше на три года, нервно перебирал пальцами складки небесно-голубого ханьфу и кусал губы.

- Всё будет хорошо, - шептал старший, не смея брать руку младшего в свою. Лань Чжань сторонился любых касаний и нервировать его ещё больше Сичэнь не хотел.

Мальчики не показывали вида, но всегда с нетерпением ждали этого момента, когда дядя приходил к ним с раннего утра, забирал их с занятий каллиграфией, на котором они клевали носом, а после отводил к домику матери. По заведённой традиции подъём в Гусу был в пять утра, но в этот день дети поднимались задолго до рассвета, чтобы привести себя в порядок, ведь не могли показаться перед мамой в неподобающем виде.

Лань Чжань хоть и был слишком мал, но глухим не был точно. В Облачных Глубинах запрещалось разносить слухи, но нет-нет, до него долетали разные шепотки более взрослых адептов, верить в которые ребёнок отказывался. По обрывкам фраз, он узнал, что его отец, Цинхэн-Цзюнь увидел маму за пределами Гусу и влюбился в неё с первого взгляда. Однако та не полюбила его в ответ и даже убила его учителя из-за каких-то личных «обид».

Лань Чжань как-то спросил об этом у Сичэня. Но тот, сделав страшные глаза, промолчал, и он больше не задавал вопросов. Но в один из дней, старший брат пробрался в его покои, так, чтобы его не заметили, ведь в Гусу существовало и такое правило, не выходить из цзинши после отбоя и, усевшись на кровать младшего, принялся ему объяснять. Из всего что разболтал Сичэнь, маленький Лань Чжань узнал, что их отец, несмотря на запреты и строжайшие правила, тайно привёл маму с собой в орден и провёл церемонию бракосочетания, чтобы защитить её. Когда Старейшины обнаружили это, он ответил, что она будет его единственной женой и что тот, кто хочет причинить ей вред, должен сначала пройти через него. Однако затем он заточил свою жену в небольшом доме, окружённом горечавками, а потом и сам уединился.

- Все старшие члены клана были в ярости, но они ничего не могли сделать, кроме как хранить тайну, - шептал Сичэнь, глядя в округлившиеся от услышанного глаза Лань Чжаня.

- То есть отец плохой? – сделал тот умозаключение.

- Не знаю, - развёл руками Сичэнь.

Мальчики не видели своего отца с тех самых пор, но к маме дядя Цижэнь их всё-таки водил. Встречи с родительницей хоть и были очень редкими, но такими желанными, что оба брата не могли толком сосредоточиться на учёбе, без конца отвлекаясь и поглядывая на дверь в ожидании дядюшки. На каждой встрече, матушка интересовалась у них, как проходят занятия, чем они занимались и чему научились за прошедший месяц. Она тихонько посмеивалась над торопливыми рассказами, хвалила обоих за хорошую учёбу, и часто дразнила маленького А-Чжаня, который делал серьёзное личико и дул губки, ведь более открытый и словоохотливый Сичэнь порой не давал вставить ни слова. Лань Чжань, улучая момент, жался к матери, обвивая тонкий стан женщины ручками, и дышал родным ароматом, напитываясь на долгие дни наперёд. Плакать же, когда дядя приходил за ними, чтобы увести обратно, он себе не позволял, ведь мама говорила ему, что он сильный и отважный.

Встречи с матерью заставляли детей трудиться лишь ещё усерднее, чтобы потом им было о чём поведать родительнице и получить от неё редкую, но такую искреннюю ласку и похвалу.

- Сичэнь-гэ, я ведь молодец? - глядя золотистыми глазками на старшего из раза в раз спрашивал Лань Чжань.

- Конечно, - уверенно кивал тот.

- И мама не заругает, что я не успел выучить историю ордена?

- Я тоже не успел, - признавался Сичэнь, чем вызывал у младшего брата облегчённый вздох.

***

Но сейчас, стоя и дрожа на пронизывающем ветру, маленький Лань Чжань сразу же почувствовал, что что-то не так. Малыш ёжился, но не смел обхватить себя руками, чтобы согреться. Он рассматривал лицо дяди, подошедшего к ним, которое было сосредоточено сверх меры. Глаза смотрели цепко, но в глубине мелькало сожаление и затаённая печаль. Конечно, Лань Цижэнь всегда был чрезмерно суров и улыбку от него удавалось получить крайне редко, а жалость тем более, но сегодня было явно что-то не то. Старейшина, тяжело вздохнув, плавно опустился на колени перед мнущимися и находящимися в предвкушении встречи племянниками и, слегка приобняв их за спины, прошептал.

- Вам больше не нужно никуда ходить.

Растерянность и непонимание отразилось на мальчишеских лицах, и Лань Чжань, будучи младше, взглянул на брата, губы которого сложились в тонкую нить, а лицо чуть заострилось. «Наверное, он понял», подумалось мальчику. "Сичэнь старше и сообразительнее", решил он, и сейчас дёргал брата за рукав ханьфу, молчаливо прося ему объяснить.

- Её не стало... - прошелестел тот. - Да? - посмотрел на дядю, ища подтверждения. Тот слабо кивнул.

Лань Чжаню было всего шесть лет, и он не знал, что значит "не стало". Однажды, пару месяцев назад, он вернулся после занятий в учебной комнате к себе в цзинши и заметил, что все те игрушки, которыми до этого играл, неожиданно пропали. Вместо них в покоях появился стол и разложенные на нём предметы, необходимые для обучения каллиграфией, а также свитки с трудно дающейся историей клана. Когда он спросил об этом дядюшку, тот так же качнул головой, потеребил бородку и холодно бросил на вопрос "Где мои игрушки?" - их не стало. Но тогда от такого ответа мороз не пробирал по коже, в отличии от того, что было сейчас.

Дядя ничего не объяснил и ушёл, а старший брат вдруг развернулся и, сгорбившись будто старик, зашёл в цзинши, также ни слова не говоря. Лань Чжань остался стоять на улице с трясущимися губами, и растерянно хлопал глазами, не понимая, что происходит. Единственным человеком, кто мог хоть что-то ему объяснить была мама, к ней он и собирался отправиться за ответами.

Зима в этом году выдалась суровой. С затянутого пепельно-серыми облаками неба падали пушистые хлопья снега, покрывая стылую землю белым ковром. Лань Чжаню нравилось это время года, и не смотря на озябшие руки и постоянно краснеющий нос от щиплющего мороза, он любил играть в снегу, делая из липнувших к пальцам комочков замысловатые фигуры.

Маленький ребёнок несколько минут постоял, ловя на тёплую ладонь ажурные снежинки, наблюдая, как те в скором превращались в лужицы, а после чинно зашёл в цзинши, заметив свернувшегося клубочком на кровати брата. Подойдя ближе, Лань Чжань различил едва слышное всхлипывание и заметил вздрагивающие плечи. Мальчик присел и неуверенно протянул руку, касаясь кончиками пальцев спины Сичэня. Тот затих, но после, хлюпнув носом, разрыдался. Так жалобно, так отчаянно, впервые на его памяти. Лань Чжань оторопел, ведь до этого он никогда не видел старшего таким.

Когда тот упокоился, а после засопел, Лань Чжань молчаливо накинул на плечи тёплую накидку и вышел из домика. Он брёл по знакомой дорожке в глубь гор, утопая ножками в высоких сугробах. Снега стало больше, а снаружи холоднее, поэтому когда он добрался до места, напрочь озяб.

А-Чжань плавно опустился на колени, как делал всегда, чувствуя, что ханьфу сразу же промокло. Но он не обращал внимания на дискомфорт, хотя зуб не попадал на зуб. Мальчик уставился на закрытую дверь, не сводя с неё блестящих золотистых глаз с плескавшейся в них надеждой. Вокруг установилась пугающая тишина, хотя Облачные Глубины никогда не славились наличием шума и криков.

Изнутри дома не раздавалось привычных ребёнку звуков, что пугало, не горели огоньки свечей, всегда гостеприимно влекущих пойти на их свет, и что больше всего приводило в смятение, не слышался задорный смех матери. Наличие этих привычных звуков в прошлые разы умиротворяло, сердечко юного заклинателя полнилось любовью, желанием поскорее очутиться внутри и прижаться к груди матери, которая бы обняла, шепча о том, как сильно соскучилась и любит.

Но сегодня всё виделось странным и мрачным. Вместо привычного тепла, света впереди и долгожданных прикосновений маминых рук, Лань Чжань почти окоченев и вымокнув до нитки, поднялся на подкашивающиеся ноги и с опаской подошёл к дверному полотну с вырезанными плывущими облаками на створке. Он поднял руку и заиндевевшими пальцами робко стукнул. Раз, другой... третий.

- Матушка? Матушка, ты не хочешь видеть своего А-Чжаня? Я сделал что-то не так? Ты меня за что-то наказываешь? - слабый голосок ребёнка заполнил тишину, заставив вздрогнуть от того, насколько громким ему показался собственный вопрос, но сколько бы ни звал, он так и не получил ответа.

Пустой дом в глубине покрытых белоснежной шапкой снега гор, с пустыми тёмными окнами, неприветливо взирающими на него со стороны, не мог ответить на вопросы. Но Лань Чжань, будучи упрямым и настойчивым, с трудом сумев сдержать подступающие слёзы, вдруг решил, что это и правда его наказание, поэтому вернулся на то место, где стоял на коленях прежде, и снова опустился на снег, послушно выжидая, когда дверь откроется, а матушка обнимет его и согреет в своих объятиях. Простит.

Ветер усилился, завывая, безжалостно путаясь в волосах и забираясь под одежду, снега стало ещё больше, тот крупными хлопьями осыпал маленькое дрожащее тело, покрывая худые плечи и голову белой шапкой. Волосы застыли ледяными сосульками, но он упрямо не двигался с места. Сжав губы и опустив взгляд, он покорно ждал, мысленно призывая маму поторопиться, ведь ему так сильно хотелось плакать. Но он не мог позволить маме видеть свои слёзы, ему же не хотелось её расстраивать.

Прошёл час, второй и А-Чжань продрог до костей, а его посиневшие губы едва шевелились. Мальчик прикрыл слезящиеся глаза, бесконечно шепча себе под нос, умоляя о чём-то, но дверь так и не отворилась. Замёрзший, несчастный ребёнок стал заваливаться назад, почти теряя сознание, стремительно покидавшее его тело, слыша вдалеке едва различимый окрик.

- А-ЧЖАНЬ!

- Дядя... - только и смог выдавить из себя младший Лань, падая навзничь в смягчивший удар о землю сугроб.

В тот день он получил сильное обморожение и простудился. Воспаление лёгких звучало как приговор, а лекарь, осуждающе качая головой, разводил руками, клянясь старшим Ланям, что сделал всё возможное и дальнейшее выздоровление зависит от него самого. Пролежав почти две недели в своих покоях, натужно содрогаясь при кашле на мокрых от выступавшего пота простынях, мальчик не оставлял надежды вновь сходить к домику матушки, чтобы повидаться.

Изо дня в день, когда дядя приходил его проведать, тот пытался втолковать ему, что этого делать больше не стоит, что всё это бесполезно и ни к чему не приведёт, но сколько бы другие не утешали, сколько бы дядя ни бранился, А-Чжань, стоило ему поправиться окончательно, упрямо продолжил всё так же наведываться к домику раз в месяц. По давно заведённой традиции, он чинно садился на колени, не смотря на погоду, будь то ливень, удушливая жара или снегопад, и ждал, когда мама ему откроет. Лишь спустя несколько месяцев он понял, что та больше не вернётся, что эта дверь уже никогда больше не откроется для него, но всё равно упрямо продолжал приходить сюда, теша себя пустыми надеждами.

В один из дней, дядя, зашедший с утра к братьям в покои, где те завтракали вместе, сказал, что они отправляются в другой орден. Обычно он не брал с собой племянников, оставляя их на попечение нянек в Гусу, но в этот раз посчитал, что после всего произошедшего, мальчикам было бы неплохо развеяться и отвлечься от тревожных мыслей. Маленький Лань Чжань ещё никогда не покидавший пределов своего ордена, теперь ждал путешествия с большим нетерпением. Он не задавал вопросов, потому что был слишком вежлив, чтобы тревожить дядю по пустякам.

***

Местность вокруг вызывала удивление и наравне с ним изумление. Восторг, светящийся в глазах маленьких Ланей не удавалось ничем скрыть, хотя с виду мальчики вели себя прилично, вежливо и сдержанно. Ступив на дощатую пристань, дядя Цижэнь повелел Сичэню крепко держать младшего брата за руку и не отпускать.

- А где мы? – прошептал Лань Чжань, не в силах смолчать.

- Юньмэн, - шепнул тот, как будто бы это что-то объясняло.

- Оу, - протянул младший, видя плескавшихся в воде детей, поднимавших снопы брызг, долетавших даже до него самого.

Лань Чжань поднял заинтересованные золотистые глаза и с любопытством осмотрелся. Цветущий, благоухающий, разморенный дневным зноем диковинный край. Куда ни глянь, повсюду гладь озёр и речных затонов, поблёскивающих в свете солнца, покрытых широкими зелёными листьями и розоватыми цветами лотоса. Маленький Лань Чжань чуть приоткрыл рот, и почти в то же самое мгновение искренне полюбил это место каждой клеткой своего юного сердца.

Пока они шли по деревянному настилу, он заметил, как местные дети с восторгом подходили к различным прилавкам, шумно выпрашивая у родителей сладости или игрушки. А-Чжань смотрел на них хоть и с интересом, но лично ему ничего из этого не хотелось. Он считал себя достаточно взрослым, а всё это детскими забавами. Неожиданно его изучающий взгляд остановился на одном из прилавков, и он, позабыв строгий наказ дяди, что в принципе было недопустимым, вырвал ладошку из руки брата и подбежал к скучающему торговцу.

Маленький белый ушастый кролик на палочке привлёк к себе внимание. Сичэнь, тоже подошедший ближе, заметив это, достал мешочек с карманными деньгами, которые раз в месяц выдавал ему дядюшка за прилежную учёбу, и купил игрушку, тут же передавая её в руки брата. Глаза Лань Чжаня заблестели от радости и он трепетно ухватился пальчиками за тельце зверька, крутя его и разглядывая со всех сторон.

- Нравятся кролики? – Сичэнь широко улыбался.

- Нравятся, - прошептал А-Чжань.

***

Вэй Усяню было шесть, и так случилось, что ежегодный Совет кланов проходил в Пристани Лотоса, о чём ему и поспешил сообщить Цзян Чэн. На самом деле, это не первый Совет в его жизни, но первый, который он запомнит, все прочие прошли мимо слишком маленького Усяня.

Пристань Лотоса жила своей кипучей, ни на минуту не останавливающейся жизнью. Разномастные лодки сновали по широкой спокойной реке и озеру, перевозя товары для торговли и самих людей. Местные жители ловили рыбу, продавали и покупали еду и всевозможные изделия как местных, так и приходящих умельцев на маленьких, хаотично разбросанных на пустыре рынках.

Каждый занимался своими делами, не обращая внимания на проплывающих в узкой лодке детей, одетых в фиолетовые клановые одежды. Вэй Ин, закинув нога на ногу и зажав в зубах травинку, считал, что он уже достаточно взрослый мужчина для того, чтобы управлять лодкой.

- Гостей понаедет, - недовольно буркнул Цзян Чэн.

- А чем тебе не угодили гости? Это же весело! – глаза Вэй Ина блестели задором, а рука уже шаловливо потянулась к воде, безжалостно срывая стебель лотоса.

Мальчишка игриво посматривал на своего названного брата, в этот раз вновь подговорив того сбежать со скучных уроков и отправиться на одно из удалённых озёр поудить рыбу.

- Вэй Ин, нам попадёт. А выгораживать тебя перед мамой я не стану, – строго выговаривал Цзян Чэн. Но мальчик и бровью не повёл, сосредоточенно о чём-то думая, так что не спешил начинать пререкаться с А-Чэном, хотя это и было самым увлекательным занятием. - Не делай вид, что не слышишь меня, - пробубнил тот, толкнув брата ногой. – Я, кстати, слышал, - резко сменил он тему, - что приехали Лани. Мама говорила Яньли, что господин Лань Цижэнь впервые привёз с собой племянников. Интересно, какие они? Поговаривают, - не затыкался Цзян Чэн, – что они чопорные, холодные ледышки.

- Ледышки, говоришь? – протянул заинтересовавшийся Вэй Ин, приоткрывая глаз.

- Проняло наконец, - раздражённо фыркнул Цзян Чэн. - А про маму и наказание ты слышать не хочешь.

- Пфф. Больно надо. Новые люди – вот что интересно. Может нам удастся подружиться с этими Ланями, как думаешь?

- Это вряд ли, - мотнул головой А-Чэн.

Усянь резво подскочил, отчего лодка опасно колыхнулась на воде, а после схватился за вёсла, спешно гребя к берегу. Оказавшись на твёрдой земле, Вэй Ин оправил на себе слегка промокшее по подолу ханьфу, но времени на переодевание не было. Терпение было не его одним из главных качеств. Глаза мальчишки горели желанием поскорее посмотреть на диковинных племянников господина Ланя, которых всем и каждому в их ордене ставили в пример как послушных, усердных и прилежных учеников.

- Ну посмотрим, какие вы на самом деле, - пробормотал он себе под нос.

- Что ты задумал? – спохватился Цзян Чэн, едва поспевая за своим шиди, припустившим в сторону дома.

Вэй Ин, обходя опасные места окольными тропками, чтобы не нарваться ненароком на госпожу Юй и не получить отменную взбучку, остановился перед дверьми их с Цзян Чэном покоев, задумчиво разглядывая резные створки. Оглянувшись по сторонам, он решил, что гости наверняка сейчас у дяди Фэнмяня, поэтому, больше не раздумывая, схватил руку брата и потащил его на смотрины.

- Ох, что сейчас будет... – распереживался тот. Ведь он боялся маму как огня не меньше Усяня, хоть и не признавался.

- Не каркай, - фыркнул Вэй Ин.

Мальчишки добрались до зала, где проходили приёмы и деловые встречи, а после притаились у круглого окна, присев, чтобы их не обнаружили раньше времени. Нарваться на неприятности они всегда успеют.

- Смотри, - прошипел Вэй Ин, тыча пальцем в незнакомого мужчину с редкой бородкой, статно стоявшего напротив восседающего дяди Фэнмяня и заложившего руки за спину. – Он странный. – прокомментировал мальчик.

- Обычный, - не согласился с ним Цзян Чэн, хотя может незнакомец и показался ему необычным, но соглашаться с братом он не желал. Из вредности.

Глаза Вэй Ина сосредоточились на двух мальчишках, стоящих по обе стороны от своего дядюшки. Правда он видел их со спины, но их бледно-голубая одежда без единой складочки, тщательно заплетённые волосы, даже волосок нигде не торчал, заставили скривиться. Его собственная причёска оставляла желать лучшего. Яньли хоть и заплетала их с Цзян Чэном поутру, но уже к обеду волосы негодника представляли из себя разворошенное гнездо, чем он, кстати, даже гордился, а заляпанное всем чем можно мятое ханьфу ничуть не смущало, ведь как он доказывал вечно ворчащему Цзян Чэну, он любознательный, а значит имеет право.

Снова братив свой изучающий взор на гостей, Вэй Ину даже поза мальчиков показалась слишком неестественной, как у замерших статуй, которые он видел однажды, посещая в прошлом году Цинхэ. Он помнил, как они с Не Хуайсаном тогда долго и громко смеялись над ними, а Цзян Чэн вечно дёргал их и косился на сурово и неодобрительно смотрящего в их сторону главу Не Минцзюэ.

- И правда ледышки, – заключил Вэй Ин.

- Значит слухи не врут, - высокопарно заявил Цзян Чэн, получив согласный кивок.

- Скучно, - Вэй Усянь вновь потянул его от окна подальше, решив выждать время, а после познакомиться с этим Ланями поближе.

***

Они всё-таки получили нагоняй от мадам Юй, поймавшей их на подступах к своим покоям. Та ухватила пискнувших от неожиданности негодников за уши, втолкнув внутрь комнаты, а после, усадив их перед собой, ещё с полчаса распекала за непослушание. Получив в наказание прислуживать за ужином, мальчики скисли.

- Чтобы я, - тыкал себе в грудь пальцем Вэй Ин, – носил перед кем-то тарелки... - возмущался он, – я заклинатель, а не прислуга.

- Ой, да помолчи, - отмахивался Цзян Чэн, – сам виноват.

- Чего это? – надул губу мальчик.

- Того это, - показал ему язык Цзян Чэн, – тебе никогда не сидится на месте. Вот теперь и отдуваемся. Мама сказала, что у тебя шило в заднице.

Вэй Ин задумался, но всё же кивнул. Ну вот такой он непоседа. И шило тоже. Ну а что? Да, характер не сахар, как говорили все вокруг, но он такой какой есть и другого не будет. Не становиться же ему наподобие тех мальчиков, которые приехали в орден. Только подумав об этом, он передёрнул худенькими плечами, решив, что обслужит этих надменных господ как следует. Усмехнувшись своим шкодливым мыслям и поймав настороженный взгляд Цзян Чэна, Вэй Ин спешно переоделся в сухое и потёр руки. Его брат уже точно знал, что от своего шиди не стоило ожидать ничего хорошего.

Вэй Ин с плетущимся позади Цзян Чэном торопились на ужин. Они знали, что прежде чем сами смогут поесть, им придётся для начала обслужить гостей. Вэй Ин, добравшись до кухни, получил наставления повара и схватил две тарелки со стола, спеша в общий зал. Он даже забыл возмутиться как следует, ведь ему очень сильно хотелось посмотреть на этих ланевских задавак. Как только он оказался в наполненном людьми зале, первым делом отыскал в толпе бело-голубые клановые одежды и двинулся в их сторону, кивком головы поприветствовав дядю Фэнмяня.

Цзян Чэн же решил понаблюдать, ставя свои тарелки перед отцом. Около Лань Цижэня, по слухам прославленного и благородного учителя, сидели два мальчика. Один постарше, улыбчивый, расслабленный и смотрящий с интересом, а второй помладше, хмурый, поджавший губы и без тени восторга в золотых глазах. Вэй Ин скользнул заинтересованным взглядом справа налево, но Сичэнь особо не привлёк, а вот на втором мальчике серые глаза задержались надолго. Выражение, застывшее на юном лице, почти полностью копировало выражение их дяди и наставника. Возможно, это выглядело бы довольно комично, если бы не одно но. Вэй Ин хотел было расхохотаться в голос, но так и не смог. Этот странный мальчик, сидевший тихо и смотрящий прямо на него, показался Вэй Усяню настолько красивым, что у него отнялся язык.

Вэй Ину всегда нравились красивые вещи, его взгляд загорался восторгом при виде красивых людей, но ещё никто и никогда не впечатлял его настолько сильно. Он открыл было рот, да так и замер, скорее всего выглядя не менее странно, чем удивительные незнакомцы.

- Эй, челюсть подбери, дубина, - ткнул его под рёбра появившийся за спиной Цзян Чэн.

- Отвали, - прошипел Вэй Ин, отводя взгляд и переключаясь на брата. - Нет, ну ты видел его глаза? - пробормотал он. - Я таких красивых ещё не встречал. - но единственное, что он получил от брата, это закатывание глаз и тычок в бок. - Не ценитель ты искусства, - обиделся Усянь.

После прошедшего ужина и так не удавшейся провокации, на которую до этого был решительно настроен Вэй Ин, мальчик вернулся в свою комнату в смешанных чувствах. Если он что и задумал, то устроить проказу не смог. Не захотелось.

- Ты что, заболел? – участливо поинтересовался Цзян Чэн, приметив странности брата. - Или живот прихватило?

- Угу, - отмахнулся от него Вэй Ин, кутаясь в одеяло по самый нос. Прихватило, только вот сердечко.

***

Все дни, что господа Лань находились в Пристани Лотоса, Вэй Усянь места себе не находил. Он просыпался и засыпал с мыслями о незнакомом мальчишке, с которым уж очень сильно хотел познакомиться, да так и не мог решиться. Ему хотелось подойти поближе и рассмотреть. Хотелось поговорить, расспросить его про Облачные Глубины, самому рассказать про Юньмэн, а потом показать тому все свои потайные и сокровенные местечки, дорогие сердцу. Обычно он никогда не стеснялся, да и смелости было не занимать, а тут стушевался. Может всё дело было в том, что все эти люди из Гусу держались отстранённо, а младшие совсем не играли в их общей компании, как остальные дети, находясь всегда рядом со своим строгим дядюшкой. Где бы Вэй Ин не натыкался на юных отпрысков Ланей, буквально отслеживая каждый их шаг, от того, чтобы подойти, его останавливал суровый дядюшка с козлиной бородкой, недобро поглядывающий в его сторону.

Вэй Ин, когда сил терпеть не осталось, а что-то внутри него без конца подзуживало, подозвал к себе Цзян Чэна, подговорив ведомого брата позвать на озеро племянников Ланя. Но спустя десять минут А-Чэн вернулся ни с чем, сказав только, что те мальчики даже не удостоили его взглядом, хотя старший ему всё-таки улыбнулся, он мог в этом поклясться.

- Ну вот чего ты к ним пристал? Зачем тебе это? Оставь ты его в покое, - уговаривал Вэй Ина Цзян Чэн. – Яньли сказала, что в их ордене много-много правил, и им, наверное, нельзя играть с нами.

- Вот же...

Вэй Ин поджал губы и нахмурился. Как это нельзя? Он никогда не понимал этого бесполезного слова. Почему нельзя, особенно если очень хочется. С тех пор как ещё под стол пешком ходил, он знал - жизнь одна, и попробовать нужно в ней всё. А наказание... А он терпеливый, и болевой порог у него высокий.

Но Лань Чжань вечно замкнутый и сторонящийся, не оставлял его мыслей, вызывая непреодолимое желание подойти ближе. А всё почему? Да потому что ему необходимо было убедиться, что тот из плоти и крови, а не искусно вырезанная мастером статуэтка из драгоценнейшего нефрита. О чём он и сказал брату.

- Фу! – скривил губы тот. – Где ты этого понабрался!?

- Там уже нет, - шикнул Вэй Ин, пресекая дальнейшие вопросы. - Я его всё равно достану, вот увидишь. Я выбрал его своим лучшим другом и он им станет, - безапелляционно буркнул он себе под нос. - А не хочет, я заставлю. - добавил и усмехнулся совсем как взрослый.

Когда Цзян Чэн на него обиделся и ушёл, Вэй Ин потёр руки и подорвался с постели, выходя из покоев на опоясывающую дом веранду. Добравшись до гостевых комнат, Усянь спрятался за углом, решив выждать и понаблюдать. Когда сидеть в засаде изрядно надоело, а его живой нрав требовал активных действий, мальчик подумал, что нужно как-то ускорить события или он вскоре тут состарится. Юркнув в учебную комнату, Вэй Ин схватился за чернила и вывел корявыми иероглифами на листе имя Лань Чжаня и место, где он его будет ждать. Довольный задуманным, Усянь перехватил одного из адептов, всучив ему свёрнутый вдвое листок, с требованием передать его лично в руки адресату.

- Теперь точно придёт. Не желание, так интерес приведут его ко мне. - Мальчик потёр руки, а затем припустил в сторону Юньмэнского озера. Спрыгнув с пирса, он забрался в лодку и принялся ждать, вглядываясь вперёд, чтобы случайно не проворонить появление Ланя.

- Эй, я тебя обыскался. - Цзян Чэн появился совершенно неожиданно и Вэй Ин громко вскрикнул, испугавшись. Мальчишка схватился за сердце, судорожно хватая ртом воздух. - Сердце не с той стороны, дубина, - хмыкнул младший.

- Что надо? - насупился Усянь.

- А что ты тут делаешь? - полюбопытствовал А-Чэн.

- Охочусь... - буркнул старший.

- На кого? Гулей, что ли?

- Что ли, - хихикнул Усянь, - золотоглазого и очень красивого.

- О нет, только не говори... - разозлился Цзян Чэн, но Вэй Ин грозно шикнул на него, и приложил палец к губам, призывая заткнуться. Младший надулся и, махнув на сбрендившего братца рукой, был таков.

И как же Вэй Ин обрадовался, когда почти сразу же увидел тонкую фигуру в белом, занимавшую его голову сутками напролёт, идущую прямо на него. Вэй Ин решил, была не была, и резко выскочил из лодки, ловко запрыгивая на деревянный пирс, перекрывая Лань Чжаню путь. Он расставил руки в стороны, а ноги на ширине плеч, принимая форму морской звезды. Наверняка, смотрелось комично, но сейчас его мало что заботило, кроме хмурого мальчишки, держащего в руках кролика на палочке, купленного на Пристани. Но к разочарованию Усяня, Лань Чжань даже не вздрогнул, хотя он сам давно бы уже заверещал от испуга.

- Привет, - ослепительно улыбнулся Вэй Ин, склоняя голову вбок и с восторгом рассматривая самое красивое лицо вблизи. Недостаточно близко, но это ещё успеется.

- Привет, - кивнул ему мальчик, стараясь скрыть смятение, хотя подпрыгнуть от неожиданности хотелось страшно. Но правила...

- Вот ты где! - Вэй Усянь даже не заметил вновь подобравшегося к нему со спины Цзян Чэна. Тот схватил его за плечи, удерживая от опрометчивых поступков, и только осознав это, Вэй Ин повернул в сторону брата голову, рявкнув.

- Отстань! Ты не видишь, я знакомлюсь, а ты мне мешаешь! Иди куда шёл!

- Лучше не лезь у нему! Хуже будет, - предостерёг Цзян Чэн.

- Ты со мной не разговариваешь, - выдал Вэй Ин, фыркнув.

- И что? Причём тут это?

- Вот и помолчи! - отмахнулся от насевшего надоеды Вэй Ин.

Он снова обратил всё своё внимание на сконфуженного Ланя, следившего за их перепалкой, зависая на минуту, бессовестно его рассматривая. Лань Чжань оказался ниже его ростом, что порадовало, а бело-голубое ханьфу, издалека видевшееся простым и непримечательным, было искусно расшито плывущими облаками. Красиво, но в их местах непрактично. Такое Вэй Ин изгвоздал бы за считанные секунды. Волосы мальчика были длиннее чем у него и тщательно уложены в простую причёску, которую из вредности хотелось растрепать, аж руки зачесались. Но привлекло Вэй Ина не это, а лобная лента, широкой голубой полоской красовавшаяся на лбу. А ещё кролик в руках юного ланьца, фигурки которых в несметных количествах продавали уличные торговцы.

- Дай посмотреть! - потребовал Вэй Ин, кивнув на игрушку. - У меня тоже почти такой же есть.

Лань Чжань неуверенно протянул игрушечного питомца, с тревогой наблюдая, как Усянь небрежно схватил его и закрутил в своих пальцах. Мальчик сдавил белое тельце и что-то тихо хрустнуло.

- Упс, - повинился он. - Я подарю тебе нового, идёт?

- Не стоит, - расплакаться хотелось неимоверно. Но Лань Чжань чудом сдержался, получая назад свою испорченную игрушку.

- Варвар, - прошипел за спиной Цзян Чэн, видя согласный взгляд маленького Ланя, обращённый в свою сторону.

Вэй Ин надул губы и хмыкнул, недовольный тем, что эти двое, видимо, собрались дружить против него. Но уже минуту спустя забыл о своих обидах, и снова невежливо уставился на Лань Чжаня.

- Ух ты-ы, - выдохнул Усянь, за что получил очередной тычок со спины, – да отвянь, кому сказал! – шикнул он. – Красота какая! Я – Вэй Ин, – представился он, выпятив грудь вперёд и протянув руку. - Я говорю - ты запоминаешь. В нашем клане я главный!

- Эй! - возмущённо прошипел А-Чэн сзади. - Он врёт, - пояснил он для хлопающего глазами Лань Чжаня.

- Сгинь! Так о чём это я...

Вэй Ин видел, каким ледяным взглядом смерил его протянутую руку Лань Чжань, словно и не рука это вовсе, а змея с ощеренной пастью. Плечи мальчика дрогнули от нарисовавшейся картины, но он продолжал смело тянуть руку, хотя пальцы заметно потряхивало. Некоторое время ничего не происходило, и Вэй Ин уж было подумал, что тот не ответит на рукопожатие, но к его удивлению, мальчик осторожно пожал его ладонь и по всем правилам церемонно поклонился, представившись в ответ. Вэй Ин сдержал глупый смешок, выпаливая.

- Давай дружить? – при этом приплясывая на месте. – А для чего тебе лента? У тебя такие красивые глаза, очуметь! У меня была кошка, так у неё тоже был такой цвет глаз. Она сдохла, кстати. А много у вас в ордене правил? Мне всё равно, я вот не подчиняюсь правилам вообще никаким, – тараторил мальчик, даже не делая пауз. – Вау, кстати, я слышал...

- Вэй Ин! – осадил его Цзян Чэн. – Не язык, а помело. Вот наколет тебе мать иголкой...

- Брр, жуть, - скривил он очаровательную мордашку. - Заткнись лучше, А-Чэн. Ла-ань Чжа-ань, - снова протянул он с елейной улыбкой, – а ты умеешь плавать? Я научу. Я лучший в этом. Снимай ханьфу. Вот прямо сейчас.

Лань Чжань растерянно заморгал, не поспевая за вопросами Вэй Ина и не зная на какой отвечать в первую очередь. Он стоял и зачарованно смотрел на активно жестикулирующего мальчика, который не замолкая, всё трещал и трещал без умолку. Голова пошла кругом.

- Ну так что? – Вэй Ин уже тоже выдохся, спохватившись, что так и не услышал ответа ни на один из вопросов.

- Я могу, - Лань Чжань скосил глаза в сторону озера, а после вновь моргнул.

- Оу, вау, - воодушевился Вэй Ин, - а что можешь-то?

- Плавать, - нервно сглотнул опешивший Лань Чжань.

- А, да, точно. - хлопнул себя по лбу Усянь. - Круто. Вау-у-у, ну какие же глаза. Никогда таких не видел. А ленту потрогать можно? Я тоже такую хочу, красную только... – и уже протянул руку, почти коснувшись шелковой ткани кончиками пальцев, как Лань Чжань в ужасе распахнул глаза и отшатнулся, прохрипев.

- Нельзя!

- Почему это? – обиженно надулся Вэй Ин. – Жалко тебе что ли?

- Запрещено, – выдавил из себя Лань Чжань, пятясь. - Нельзя к ней прикасаться.

- Кто это сказал? – не сдавался Вэй Ин. – Дядя твой чё ли? Так ты не слушай его. Что эти взрослые понимают? Я только посмотрю и всё, хорошо? - он снова сделал шаг вперёд с протянутой рукой, видя, как Лань Чжань отступил. - Да ладно тебе, - обиженно проворчал мальчик. - Или ты думаешь, что я испортил кролика, так и ленту твою - того... Так я аккуратно.

- Нет!

- Вот же заладил. - фыркнул Усянь, наступая.

Странный Лань Чжань всё пятился и пятился подальше, не сводя с него настороженно прищуренных золотых глаз, пока вдруг не раздался громкий всплеск, и Вэй Ин в ужасе раскрыл рот, увидев погрузившегося в воду нового знакомого, свалившегося с деревянного настила.

- Нам кранты, - просипел позади него побледневший Цзян Чэн. Вэй Ин деловито кивнул, моргнул пару раз, думая, авось показалось, а после, засучив рукава, ринулся спасать Лань Чжаня.

Благо в этом месте было мелко, да и Лань Чжань не соврал, что умел плавать, иначе бы Вэй Ину оторвали голову. Хотя за такого гостя могло так статься, что мадам Юй заперла бы его в загоне с ненавистными собаками и пиши пропало. Он, кряхтя и стеная, тащил барахтающегося в его руках мальчика, слыша, как тот недовольно ворчал и просил его отпустить. Уже забравшись на доски, оба тряслись от холода, а вокруг них образовалась лужа, натёкшая с промокших ханьфу.

- Круто же, скажи, - не унимался Вэй Ин и саданул кулачком Лань Чжаня по плечу. - Говорил плавать не пойдёшь, а вон сам сиганул и меня не позвал. - Тот вздрогнул от контакта, а после отодвинулся, чем снова расстроил Усяня. – Пф, ну я же не кусаюсь, ты чего? Шугаешься так, будто я демон какой. А ты видел нечисть? Дядя Фэнмянь говорит... - трещал Вэй Ин, но видя отрешённость и отсутствие интереса к своей персоне, сник. - А ведь не врут, ты и правда ледышка, - заключил он, – красивый, но холодный, как кусок льда.

- Это не так, - спокойно отозвался Лань Чжань, невозмутимо отжимая волосы.

Вэй Ин уставился на это потрясающее действие, которое на время заворожило и лишило его привычной болтливости.

- Красивые, - кивнул он на чужие завившиеся на кончиках пряди, - мои как хвосты дохлых мышей висят, - пожаловался Вэй Ин. Схватив свой хвост, он сунул его под нос опешившему Лань Чжаню, - видишь? Никакой справедливости, скажи?

- Мгм, - протянул тот задумчиво.

- Знаешь, мы ведь могли бы стать друзьями, - заметил Вэй Ин. - Хотя я уже считаю тебя своим другом. Единственным. Цени!

- Эй! - возмутился Цзян Чэн. - Я тоже твой друг.

- Ты мой брат, - и глазом не моргнул Усянь, - это не считается. Так что, дружба?

- Нет, - даже не смотря на него холодно ответил Лань Чжань, – ты мне не друг и никогда им не станешь.

- Чего? - растерялся Вэй Ин.

- А я говорил, - подзуживал Цзян Чэн.

- Знаешь, чо? – разозлился Усянь, подскакивая. - Ну и... сиди тут один. Пошли, – обратился он к Цзян Чэну, волоча брата подальше отсюда.

Тот похлопал глазами, бросив осторожный взгляд на безучастного ко всему Ланя. Он хотел было что-то сказать, как вдруг Вэй Ин резко бросился к их гостю и неожиданно для всех, вцепился пальцами в его лобную ленту, заставив мальчика разинуть рот от священного ужаса. Лань Чжань даже не сразу сообразил что происходит, а когда отошёл от ступора, Вэй Ина снова столкнул его в озеро, а спустя мгновение этого проказника уже и след простыл.

– Нет, ты видел, да? Я потрогал его ленту! И чего он нос только воротил? Ничего ж такого! – кичился Вэй Ин, буквально светясь довольством. - Ха-ха, так ему и надо! Ты видел его лицо, когда он барахтался в воде? Ой, умора. А то - нельзя! Подумаешь!

- Дурак, - ответил Цзян Чэн. – Я слышал, что это против их правил.

- Ну и что? Мне всё можно!

Цзян Чэн привычно закатил глаза: хоть это и правда. Вэй Ину можно было всё. Слишком многое ему позволялось, что было крайне обидно, ведь ему самому, как будущему главе ордена запрещали едва ли не то же самое.

Через два дня, за которые Вэй Ин больше практически не встречался с Лань Чжанем, подозревая, что тот намеренно избегал с ним общения, он узнал от дядя Фэнмяня, что гости уехали, вернувшись в Гусу. Новость невероятно расстроила мальчика, но свой шанс подружиться он упустил. О чём и жалел все те годы, пока новый случай снова не представился.

***

Проходили дни, за ними месяца и годы. Лань Чжань усердно учился, строго следовал всем правилам ордена и был гордостью своего дяди. Он послушно исполнял все требования учителей, превосходно справлялся с ночными охотами, но к печали своего старшего брата, так и не обзавёлся друзьями.

Про него нередко говорили, что "в тихом омуте черти водятся", потому что со стороны он казался очень холодным и отстранённым. По большей части, Лань Чжань и правда был таким: скрытным, сдержанным, достаточно упрямым человеком, обладавшим сильным характером. Но под безразличием пряталась очень чувствительная и эмоциональная личность.

Да, он действительно был лучшим учеником во всём ордене, и именно поэтому его назначили ответственным за дисциплину и исполнение наказаний для будущих нарушителей, ведь уже совсем скоро наступит тот день, когда в Облачные Глубины на учёбу съедутся наследники из других кланов.

***

Повзрослевший Лань Сичэнь, уже с пару месяцев как занявший пост главы клана Гусу Лань, очень надеялся, что в этот раз его младший брат заведёт с кем-нибудь приятельские отношения, на дружбу он и не смел рассчитывать.

- Тебе это необходимо, - втолковывал он ему по вечерам за чашкой ароматного жасминового чая, – с кем-то общаться...

- Я общаюсь с тобой, – перебил его семнадцатилетний Ванцзи.

- Это не одно и то же, – не смог сдержать тяжёлого вздоха Сичэнь.

Лань Чжань затих, безучастно рассматривая тёмно-коричневые чайные листочки в пиале, не понимая переживаний брата, ведь ему и правда было хорошо одному. И он нисколько не врал. Лань Чжань чувствовал себя комфортно наедине с самим собой. Он не хотел ни с кем разговаривать попусту, не видел смысла пить вино, как особо прыткие адепты, втайне сбегавшие в таверны Цайи, и слушать чужие жалобы, а также не понимал, почему другим так нравилось нарушать правила, читать запрещённую литературу, а потом не сбавляя голосов обсуждать это в местах, где остальные могли услышать.

Лань Чжань сидел возле окна в библиотеке и читал. До его слуха доходил шёпот приехавших ещё днём приглашённых учеников. Те невежливо болтали о нём, его брате и дяде, кривились на количество правил, испещрявших стену послушания и уже думали как их обойти. Ванцзи не подслушивал, ведь – "Подслушивать запрещено в Облачных Глубинах", но если они не могли регулировать свой голос, то это не его вина. Он сидел прямо и, хотя могло показаться, что Лань Чжань со всем усердием вчитывается в каллиграфический текст, на самом деле это было не так. Он наизусть знал всё то, что было написано в книге. Сейчас же его мысли занимал только один человек, встречи с которым он боялся и... ждал. Лань Чжань всегда помнил о Вэй Ине, который так дерзко, нагло и беззастенчиво предложил ему дружбу в далёком детстве, которую он тогда безжалостно отверг. Он часто крутил в руках кролика на палочке, бережно хранимого им, которого когда-то давно сломал Вэй Ин, и на губы неволько прокрадывалась улыбка, тут же подавленная и задвинутая куда подальше.

Прошло больше десяти лет... Лань Чжань много слышал об успехах Вэй Ина, даже в какой-то мере гордился тем, что тот так легко смог добиться признания в своём ордене, но также был наслышан и о том, что характер у него остался прежним. Вэй Ина часто наказывали и даже парочку раз в назидание остальным били плетьми.

Лань Чжань нахмурил брови. Он и сам был ярым поборником правил, не терпя невежества и нарушения дисциплины. Нередко с его подачи пойманных им учеников собственного ордена наказывали, и он нисколько не ощущал за собой вины. Он не просто так был примером для всех и мог заслуженно гордиться собой. Ничто не отвлекало от учёбы, его не тянуло на подвиги, хоть Сичэнь и призывал его неоднократно расслабиться и отпустить себя. Но всё дело было в том, что для того, чтобы чувствовать себя в своей тарелке, ему не нужно было себя отпускать. Он не был связан условностями. Его всё устраивало.

Он знал, что всех приглашённых учеников разместили в отдельном доме, чуть поодаль от главного здания и покоев адептов клана Лань. После совместного ужина, на который он не пошёл, отдав предпочтение поесть у себя в цзинши, Лань Чжань и отправился в библиотеку.

Уже завтра он увидит его... Страшился ли он этого? Наверное нет, но внутри всё трепетало, хоть это и не было заметно невооружённым глазом. Почему Вэй Ин так прочно засел у него в сердце, Ванцзи не знал, знал только одно – когда тот в детстве коснулся его лобной ленты – их жизни и судьбы невольно переплелись в единое целое. И это не предвещало ничего хорошего.

***

Вэй Усянь, нервничая не меньше, носился по комнате, которую делил с Цзян Чэном и несколькими шиди своего ордена, спешно облачаясь в три слоя одежды, представляя, как ему будет жарко все эти месяцы.

- Вэй Усянь! – окрик заставил его остановиться и раздражённо мотнуть головой, откидывая за спину всё ещё не уложенные в надлежащую правилами причёску волосы. – Может хватит нарезать круги по комнате? Ты похож на курицу с оторванной башкой. Голова и так кругом.

- Я нервничаю, – отмахнулся он, с недовольством отметив полностью собранного и причёсанного брата. – И как тебе это удается? – жалостливо протянул он. - Это магия какая-то...

- Это дисциплина, – усмехнулся Цзян Чэн, а после театрально хлопнул себя по лбу. – Ах да, о чём это я? Ты и слова-то такого наверняка не знаешь?

Вэй Ин с боевым кличем, скача на одной ноге, засунутой в сапог, вихрем промчался по комнате, чтобы толкнуть задиру в плечо. Ответка не заставила себя ждать, но так как он не подготовился, да и равновесие не удержал, под громкий ржач своего братца, всей тушей свалился на пол, больно отбив пятую точку. Цзян Чэн уже вытирал слёзы с глаз, смеясь до икоты, а Вэй Ин растерянно озирался, будто впервые осознавая себя в смехотворном положении.

- Кончай корчить из себя жертву насилия и вставай. Пора. Ты же не хочешь получить наказание в первый день?

Видя в глазах загоревшийся вызов, Цзян Чэн дёрнул уголком губ и закатил глаза.

- Даже не думай, – предупредительно прошипел он, – жду на улице, – и вышел за порог.

Они с Цзян Чэном и остальными учениками столпились в симпатичном дворике, усаженном цветами. Умиротворяющая красота Гусу, конечно же, была приятна глазу, но не могла сравниться по яркости красок с благоухающим Юньмэном, по которому он уже успел соскучиться. Вэй Усянь старался отвлечься от лезущих в голову мыслей, ведь он так долго настраивался на то, чтобы не повторить того, что было в детстве. Он не забыл, как поступил с Лань Чжанем и почему-то до последнего был уверен, что и тот тоже, и обязательно ему припомнит нанесённую обиду.

- А я тебе говорю, нас пока не пустят на ночную охоту, - с пеной у рта доказывал один из учеников.

- С чего это? – включился в спор Вэй Ин.

- Потому что сначала нам предстоит теория, а потом практика, – хмыкнул Цзян Чэн, – всё как ты любишь, да? – не смог не поддеть он.

- А я уверен, что господин... - Вэй Ин тут же сбился с мысли, краем глаза заметив вышедших на тропинку учеников в кипенно-белых одеяниях. - У меня в глазах множится... они такие все одинаковые... - пробубнил Вэй Ин, кривя рот.

Уже отвернувшись, он собирался продолжить разговор со своими шиди, как какая-то неведомая сила заставила его вновь обернуться и посмотреть пристальнее. Он поднял взгляд на идущего впереди... Можно ли схлопотать сердечный приступ в столь юном возрасте? До этого он искренне считал, что нет. Сейчас же, зависнув с разинутым ртом, наверняка выглядя очень глупо, он старался успокоить разогнавшееся на максимальную скорость сердце. Слова, так и не сорвавшиеся с языка, зависли где-то на подступе к горлу, потеряв всякий смысл. Спроси его кто-нибудь его имя, вряд ли бы он смог ответить.

- Эй, ты что? - забеспокоился Цзян Чэн, тормоша окаменевшую фигуру брата.

- Ущипни меня, - прошелестел тот. - Ауч! - вскрикнул Усянь, когда Цзян Чэн без промедлений исполнил его просьбу.

- Вылупился-то чего? - не отставал братец. - А-а-а, - вдруг понял он, - ты младшего Ланя не узнал? Или наоборот?

Вэй Ин отмахнулся от слишком проницательного Цзян Чэна, видя перед собой только высокую, тонкую фигуру с широкими плечами, чёрные как смоль волосы, струящиеся до лопаток, перевязанные голубой лобной лентой, брови вразлёт, холодное, могущее заморозить горячий источник выражение лица и глубокие, янтарные, абсолютно непроницаемые глаза, сверкавшие из-под длинных ресниц.

- Вау... - потрясённо выдохнул он.

Цзян Чэн больно ткнул его локтем в бок, шипя на ухо.

- Вэй Усянь, ты сейчас похож на бешеную собаку с разинутой пастью! Отомри, не позорь клан.

Да куда там. Какой клан? Когда речь идёт о сбоившем сердце, заходящимся неподдельным восторгом. Он не слышал и не видел ничего вокруг себя, кроме идеальной осанки и самого красивого лица во Вселенной. Это вообще законно? Да, он тоже красавец каких поискать, как и его братец. Он даже слышал о списке юных заклинателей, в котором каким-то неведомым образом затесался даже бесивший его павлин Цзинь Цзысюань. Он часто спорил с Цзян Чэном по этому поводу, негодуя, что сам несправедливо занимал четвёртое место, тогда как первые три были отданы зазнайкам Ланям и Цзиню. Но... Он был сражён на месте красотой Лань Чжаня, его убранной за спину рукой, пухлыми губами, которые беззвучно, как ему казалось, двигались, но не издавали ни звука. Лань Чжань размеренно, но твёрдо двигался в их сторону и Вэй Ину подумалось, что его ноги так и вовсе не касались земли.

- Он похож на божество... У меня сейчас сердце остановится, - шептал поражённый Усянь.

- Да обычный он, - не согласился Цзян Чэн, которого старший брат наградил таким взглядом, будто тот убил всё его семейство до седьмого колена.

Взгляд Ванцзи из-под полуприкрытых век ледяной стрелой пронзил Вэй Усяня, застав последнего буквально врасплох. Ресницы предательски дрогнули, и Вэй Ин опустил глаза вниз, закусывая губу. Первое впечатление не было обманчивым. Лань Чжань и в детстве был необычайно красив. Но все мысли Вэй Ина на тот момент крутились лишь вокруг необычной внешности, и его толкал исследовательский интерес, не более. Сейчас же он оказался не готов к такому Лань Чжаню, сразившему его почти наповал. Из некогда маленького, красивого ребёнка, он превратился в неописуемо прекрасного юношу, и сердце Вэй Ина затрепетало, а в животе взвихрился рой бабочек, неистово задевая крыльями все внутренности.

- Господа, - глубокий, низкий голос пробрал до колких мурашек, стёкших по загривку. - Добро пожаловать в Гусу.

Вэй Ин во все глаза уставился на Лань Чжаня, даже не мигая, пока тот, медленно, словно нехотя, посмотрел в ответ, и юный заклинатель понял, что окончательно пропал, утонув в золотистой бездне его глаз.

- Л-л-ань Чжань, - прошелестел он.

- Вэй Ин! - всё-таки словив сердечный приступ, он покачнулся, но был вовремя подхвачен братской рукой.

***

Уже после представления кланов и вручения подарков, а также скучно проведённого первого урока, в течение которого он вынужден был заслушать все три тысячи правил клана Гусу, Вэй Ин первым подорвался с места, едва учитель Лань объявил об окончании вводного занятия, и ринулся на выход. Ему жизненно необходим был глоток свежего воздуха, которого тут было в избытке. Щёки горели огнём, и отчаянно желалось сунуть голову под обжигающе холодные струи воды. Сердце молотилось об рёбра на протяжении всего занятия и Вэй Ин был не уверен, что не свалится в обморок от своего состояния.

Он не понимал, что с ним происходит, но всё время, что он, якобы, должен был слушать учителя Ланя, Вэй Ин витал в облаках, безотрывно уставившись на прекрасное видение. Глаза метались по точёному профилю, очерчивали плавные изгибы, надолго задержавшись на выдающемся кадыке. Поймай его кто на таком, дисциплинарного кнута было бы не избежать. Он старался вслушиваться в монотонную речь Лань Цижэня, но не услышал ни слова.

Вэй Ин пытался осознать природу своих вспыхнувших чувств. "Влюблённость? Да нет", помотал он головой. Хотя откуда бы ему знать? Он никогда раньше не влюблялся. Конечно, ему нравились девушки. Те, красивые и ухоженные, словно райские птички порхали по Юньмэну, строили ему глазки и нередко вовлекали в пустые разговоры, выбирай любую. Но дальше этих самых разговоров не заходило. Вэй Ин наслаждался их прекрасными личиками, слушал тоненькие голоса, испытывая удовольствие, потому что любил всё красивое. Но... И это "но" было как никогда жирным. Его сердце оставалось холодным. Ни на кого не отзывалась душа, ничего не ёкало для того, чтобы ему захотелось большего. А тут... Сердце сходило с ума, пульс зашкаливал, дыхание спирало, а руки предательски дрожали.

Хлопок по спине от Цзян Чэна вывел его из состояния задумчивости и Вэй Ин поплывшим взглядом посмотрел на подошедшего брата.

- Да на тебе лица нет, - прокомментировал тот, кладя прохладную руку ему на лоб, – температуры тоже нет. Что с тобой?

- Живот прихватило, - просипел Вэй Ин, привирая. Ну не рассказывать же правду. Цзян Чэн засмеёт его до смерти.

- Ладно, - смирился тот, – чем займёмся? До ужина у нас свободное время.

- Ты это... иди... – отводя глаза пробормотал Усянь, – я прилягу, наверное...

- Ну как знаешь, – вот за что Вэй Ин любил своего младшенького, так за отсутствие человеческого участия. Болит? Что? Нет. Ну и прекрасно, я пошёл. Фух...

Выдохнув от облегчения, Вэй Ин застрял у входа в учебную комнату, решив проверить себя ещё разок. Простояв до тех пор пока последний ученик не покинул здание, он разочарованно простонал. «Чёрт, наверное там есть ещё один выход». Делать было нечего, как и нечем заняться. Возможность подурачиться с Цзян Чэном он уже прошляпил. Вэй Ин поплёлся по вымощенной камнем дорожке куда глаза глядят. И как видимо его внутренний компас сработал как надо.

Уже несколько минут спустя он оказался возле незнакомого здания, прочитав табличку с надписью «Библиотека». Читать Вэй Ин не очень любил, но от книжек с весенними картинками, коих пересмотрел больше сотни, никогда не отказывался. Подумав, была не была, авось и тут что-то да найдётся, он шагнул на ступеньку, толкая дверь.

Первое, что он увидел, это сидящего за одним из столов Ванцзи, и стоявшего напротив Лань Сичэня. Взгляд Вэй Ина тут же сфокусировался только на младшем брате, лишь мазнув по старшему. Он закрыл глаза, мягко выдохнул, а затем открыл их вновь, но лицо Лань Чжаня, несмотря на взбудораженного чем-то Сичэня, по-прежнему оставалось непроницаемым. Тот взял в руки кисть, как будто ничего не произошло, и продолжил писать. Вэй Ин снова начал ощущать происходящие изменения в теле, ужаснувшись. «Кажется... кажется я влюбился.» прострелила его внезапная догадка.