Глава 4
– Ты извини, у нас бардак, – сказала Крис.
– Впрочем, как всегда, – вставил Гриша.
– А кому не нравится, может убрать! – парировала Кристина, и я мысленно ей зааплодировала.
У них была самая уютная квартира из всех, что я видела в жизни. Может быть, мне
показалось по контрасту с ледяным подземельем, но чувство было такое, будто ты вернулся
домой после долгого путешествия. И велосипед в прихожей, и картины на стенах, и зарядный
шнурок от мобильника, торчащий из розетки, как лиана, сочетались и складывались в единый
образ теплой родной норы.
Я заглянула в комнату. Здесь картин было много, им не хватало места. На экране компьютера в углу мигала и переливалась галактика. На полу, свесив желтый язычок чайного паке-
тика, стояла пустая чашка.
– Ирина! – крикнула из кухни Кристина. – Бутерброды будешь?
Я подумала, что уже два года в Москве, а друзей, чтобы прийти в гости, у меня нет. И ни в одном городе не было – до сих пор.
На кухне по стенам тоже были развешаны картины (я уже догадалась, что это Гришины).
Над головой Крис цвела сакура и возвышалась Фудзи; Кристина рвала полиэтилен на упаковке
с колбасой с видом Самсона, разрывающего пасть льву. Из тостера выскочили поджаренные
квадратики хлеба.
– Бери! – Крис протянула мне вскрытую упаковку.
Я посмотрела на свои ладони:
– Можно руки помыть?
Вход в ванную оказался сразу за дверью кухни. Я вошла...
На вешалках пестрели махровые полотенца. На полочках толпились шампуни и батарея
косметики. Отдельно на гвоздиках развешаны были рыболовные снасти. Вода в ванне оказалась покрыта толстым льдом, сантиметров пятнадцать, если судить по краю узкой полыньи.
Лед кое-где был покрыт свежей рыбьей чешуей.
– Эй, – услышала я свой голос, – у вас тут в ванне... Это так надо?
– Если тебе душ принять, ты скажи, – отозвался Гриша. – Но тебе же только руки помыть, да?
Из крана текла нормальная, коммунальная, теплая московская вода.
Когда я наконец вернулась в кухню, там были готовы бутерброды и кофе. Несколько
минут мы молча ели, и это были, пожалуй, очень хорошие минуты в моей жизни. Очень спокойные и счастливые, несмотря на лед и чешую в ванне.
– Ребята, – сказала я наконец, – а где вы моетесь?
Крис покосилась на Гришу:
– А это хороший вопрос...
– В соседней гостинице, – отозвался тот как ни в чем не бывало.
– Бегаете с полотенцами... по улице?
– Зачем? – удивился Гриша.
– Открыл рамочку, помылся в номере, закрыл рамочку...
Все просто.
Я мигнула:
– А если там, в этом номере, уже кто-то моется?
Гриша обезоруживающе улыбнулся. За него ответила Крис:
– Тоже просто. Тогда извиняется, уходится. Иногда с той стороны визжится очень громко...
– Понимаешь, – проникновенно сказал Гриша. – У меня в ванне, на дне, нарисован уникальный портал... рамка в зимнее озеро тысяча восемьсот двенадцатого года. Ловится, прикинь, осетр! Стерлядь! Экологически чистая рыба!
Он привстал, открыл морозилку – она была забита до краев. Я разинула рот: действительно осетр. И еще что-то, с крупной чешуей и огромными хвостами. Полная морозильная
камера.
– А готовить некому, – пробормотала Крис. – Приходится тупо жарить... Кстати, ты рыбу умеешь готовить?
Она поглядела на меня довольно-таки хищно, я прикинула объемы работы, запрятанные в морозилке, и на всякий случай помотала головой.
Мы съели еще по бутерброду.
– Гриша, – сказала я, когда молчать стало невмоготу.
– Там, в подземелье, такой портал,
как ты рисуешь?
Он замахал руками:
– Ну что ты! Вообще несопоставимо! Я открываю маленькие окошки туда-сюда, всего на пару минут. А там здоровенная дыра в Темный Мир. Ее никто не рисовал, говорю тебе, ее
пробили ковшом экскаватора, это было несчастное и очень маловероятное сочетание факторов... Вот ты знаешь историю Чернобыльской катастрофы? Ее вероятность была ноль целых
ноль-ноль...
– Гриша, – сказала Кристина, внимательно за мной наблюдая. – В некоторых случаях лишняя информация ничего не проясняет. Ир, ты не заморачивайся, как это работает. Это объективная реальность – как налоговая система или как устройство ДНК. Она существует вне наших представлений, но иногда дается нам в ощущениях... Правда, не всем. Есть Тени – ты
одну сегодня видела. Есть служба Доставки, она ловит Теней, доставляет к порталу и выкидывает обратно в Темный Мир. Все!
За окном выглянуло солнце. Я протянула руку над столом – тень от моей ладони упала
на колбасный кружочек со следами зубов.
– Тени... что это такое?
Гриша вздохнул:
– Фрагменты враждебной материи... оформленные в человекоподобных существ. Примерно так. Там, где они сидят – в чужом пространстве, которое мы для простоты называем
Темный Мир, – недостаточно ресурсов, они лезут к нам, ну, как клещи в лесу – на тепло, на свет.
Я обнаружила, что растираю висок, то самое место, где видела у Насти призрачную «татуировку»:
– Моя соседка в общежитии...
– Жертва, – авторитетно кивнула Крис.
– Что с ней будет?
Гриша и Крис переглянулись.
– Она жива? – сказала Кристина с некоторым сомнением в голосе.
– А что, могла умереть?!
– Разные бывают Тени, – сказала Крис и поджала губы. – Некоторые жизнь высасывают...
Некоторые отбирают время...
– А эта конкретная?
Они не спешили отвечать.
– О чем парилась твоя соседка? – спросил после паузы Гриша. – Ну... что ее волновало
в тот вечер?
– Проблемы с парнем. Она его ждала, он не пришел, она обиделась...
– Ты не помнишь, Тень при этом что-то пила или ела?
– Не... Подожди, пиво! Она пила пиво из горлышка, как шпана под забором!
– Выпила до дна или что-то осталось?
Я вспомнила бутылку, пролетевшую мимо моей головы, звон стекла и хруст под ногами.
– Все выпила.
– Не повезло твоей соседке, – сказала Крис.
– В смысле?
Они опять помолчали. Переглянулись. У меня заболело сердце.
– Любовь, – сказала Кристина. – Тень высосала из твоей соседки ее любовь, и мы не успели прервать транзакцию.
Гриша потянулся, хрустнул суставами:
– Так, девчонки, я спать. Ночку честно отдежурил...
– Что с ней теперь будет? – я не давала Крис отвести глаза.
– Ничего. Так и будет жить.
– А... ее парень...
Кристина устало махнула рукой – все, мол, не о чем говорить.
– И она больше никогда не влюбится?!
– Не знаю, – Крис встала, собирая мусор со стола. – Может, когда-нибудь. Но вот та любовь, что у нее была, – ее Тень сожрала до капельки.
– И мы так просто ее отпустили?! – я тоже встала.
– А что с ней было делать? – очень грустно спросил Гриша. – Судить? Штрафовать?
Осиновый кол вбивать? Так не поможет – это тебе не вампиры, это полностью бессмертные в
нашем мире твари, их – только на выход, только в портал...
Я потянулась к амулету на шее. Коснулась и отдернула руку:
– Если бы я не копалась так долго... Не бегала туда-сюда, не рылась бы в урне...
– Ты куда? – с подозрением спросила Крис.
* * *
Прежде чем звонить, я вышла в коридор и прикрыла за собой дверь кухни.
– Лазутчикова, мне некогда, – сказала Настя. – Я на пары.
– Как ты себя чувствуешь?
– Прекрасно! Прямо камень с души.
– Послушай, Павлик, он на самом деле...
– Да пошел он, – отозвалась моя соседка, и в голосе ее не было ни тоски, ни отчаяния,
ни злости, ни единой эмоции – спутницы неравнодушия. Она говорила легко, как о картонном
стаканчике.
– Он тебя любит!
В трубке заревел Настин фен для волос – я узнаю его из тысячи, в прошлой жизни этот фен был пароходной сиреной.
– Пока! – крикнула Настя. – Мне выходить через минуту!
Я обнаружила, что дверь в кухню открыта и Крис стоит на пороге.
– Ты брось себя ругать, – начала она тоном старшей мудрой подруги. – Если бы ты не нашла вовремя эту Тень – она продолжала бы крутиться вокруг универа и сосать из людей
любовь.
– Так что ты много людей спасла, – добавил Гриша из-за ее плеча.
– И вообще, тебя надо поздравить – ты теперь работаешь в службе Доставки! – Кристина
принялась жать мне руку.
–Поздравляем!
Я выдавила улыбку:
– Спасибо... Мне на первую пару вообще-то. Я пойду?
* * *
Двор утопал в зелени. Стояла тишина, неожиданная для Москвы. Бетонный парапет был
покрыт причудливыми граффити – не Гришиными. Обыкновенными. Старушка выгуливала йоркширского терьера.
– Простите, – спросила я у нее, – что это за район?
Она поглядела на меня, и в ее глазах я увидела свое отражение: беспутная девчонка,
скорее всего, наркоманка, всю ночь прогуляла на чужой квартире и даже не помнит где!
Страшная мысль заставила меня нервно подобраться:
– Простите, а это вообще... Москва?!
Старушка молчала, обдавая меня безмолвным презрением. И я бы ушла, не смея требовать ответа, но тут меня окликнули от подъезда. Крис шла по дорожке – свежая, будто не было
бессонной ночи, в джинсах и футболке.
– Пошли. Я тебя подвезу.
* * *
У нее была ярко-синяя «Шкода», забитая в колонну припаркованных соседских машин так плотно, что я в первый момент подумала: здесь не выехать.
Крис села за руль и, не повернув головы, а только по зеркалам, выбралась за несколько секунд – четко, сухо, профессионально. Я молча позавидовала.
Мы выехали на улицу, чье название мне ничего не говорило. Впрочем, из всей Москвы
я знаю всего несколько районов.
– Эти картины у вас – они Гришины?
– Нравится? Его.
– Он художник?
– И это тоже.
Она вдруг улыбнулась:
– А ты хорошо держишься. Прямо стойкий оловянный солдатик.
– Я?!
Шустрый внедорожник «Мерседес» грубо подрезал нас посреди улицы.
– Из-за таких сволочей люди умирают, – Крис,Прищюрясь пристально посмотрела «Мерседесу» вслед.
Я увидела, как под ее взглядом вминается полированное крыло без видимых причин,
как летят чешуйки краски, как дергается и кривится бампер. Машина была в двадцати метрах
перед нами; водитель вильнул, от неожиданности прибавил ходу – и почти сразу же остановился. В зеркало заднего вида я могла наблюдать, как он бродит вокруг своей тачки – нахальный пацан, получивший щелчок по носу среди бела дня...
– Разрыв шаблона, – пробормотала Крис. – В другой раз подумает.
– Ты даешь, – я закашлялась.
Кристина кивнула:
– Ненавижу этих... с куплеными правами. Один такой Гришку сбил.
– Когда?!
– Давно. Гришке было двенадцать лет. Почти два месяца в коме. Думали, не выкарабкается.
Она ловко обогнула пробку у светофора – по узкой дорожке за гаражами, и видно было,
что она это делает не в первый и даже не в сотый раз.
– А ты думаешь, как Гриша в Темный Мир вляпался? Вот так и попал. Все мы с отметиной... У тебя что было?
– Да так...
– Потом расскажешь, – легко согласилась Лиза. – Тебя к какому корпусу подвозить?
* * *
Пара должна была начаться через несколько минут. Попрощавшись с Крис, я остановилась у скамейки и вытащила телефон.
– Мама? Доброе утро... Нет, у меня все хорошо, просто звоню, просто...
Я задержала дыхание.
– Я тебя очень люблю, ты об этом знаешь? Вот так. Обнимаю.
Вокруг шли, бежали, смеялись, ругались, сопели, доедали на ходу бутерброды мои сопле-менники – студенты. Я брела, как сомнамбула в лесу, никого не замечая, преодолевая головокружение, не уверенная, что вообще доберусь сегодня до аудитории.
Это случилось со мной. Теперь уже грех сомневаться. Я просто девочка, просто серая
мышь, с раннего детства поставленная в строй грубым окликом воспитательницы: «Ты что, Лазутчикова, лучше других?!»
Нет, я не лучше. Но и не хуже. Я доказывала каждый день маме, учителям, одноклассникам – я это я, я остаюсь собой, даже когда вы меня обижаете, незаслуженно выставляете
тройку в журнал или лепите жвачку на лоб. Если я изменюсь – по своей воле, а не по вашей.
Я не ждала своего чуда, но оно пришло.
Теперь я работаю в службе Доставки. Доставляю не мебель и не пиццу, а жутких Теней
к порталу в подземелье. Мне не положена униформа с крыльями, или маской, или трусами
поверх брюк. Но я вас всех, наивные мои сограждане, защищаю от страшной опасности, о которой вы...
Что-то мелькнуло впереди на аллее, пересекло мой путь, обдало меня ветром. Велосипедист? Хуже. Наездник на сигвее, в последнее время их все больше.
Она пересекла дорожку и развернулась, верхние пуговицы её светлой рубашки были расстегнуты, в глазах выражение типа «блестательная бунтарка». Замедлила ход, собирая любопытные и завистливые взгляды, откинув голову, подставив лицо ветру. Я уже видела эту героиню – она была приписана к первому курсу
нашего факультета, коммерческое отделение. Звали её Зарина или Маша, как-то так, у неë
был парк из нескольких иномарок, каждая по цене скромной московской квартиры. Что она делала на филологии – оставалось загадкой для всех, в том числе для декана. То ли дочурку наказал суровый отец, постоянно проживающий в Лондоне. То ли звездная девочка проиграла спор. То ли ей совершенно все равно было, где числиться. В будущем году еë вот так же назначат генеральным директором какой-нибудь папиной фирмы – она не изменится ни на капельку, будет раскатывать на сигвеях, менять машины и смотреть поверх голов.
– Девушка, хотите покататься?
Я повертела головой, соображая, к кому она обращается. Она, оказывается, уже сделала круг по аллеям, догнала меня и теперь смотрела сверху вниз, как подобает.
– Спешу на пару, – отозвалась я сухо. – Спасибо.
Она обогнала меня и опять вернулась:
– А разве так не быстрее?
Вокруг собралась не то чтобы толпа, но группа заинтересованных граждан, точнее, гражданок. Я невольно почувствовала себя в центре внимания, совершенно некстати.
– Покатаетесь? – она спрыгнула с сигвея, широким жестом указав мне дорогу. У нее были настолько коричневые глаза,как цвет кофе.
– И куда здесь нажимать? – спросила я небрежно.
Эта штука оказалась лучше, чем я думала. Сигвей – забавная машина, на нем установлены гироскопические датчики; если не знаете, что такое гироскоп, посмотрите на детскую
юлу. Почему она не падает, стоя на тоненькой ножке?
Наклонившись вперед, я разогналась, на сколько хватило мотора. Люди шарахались на моем пути. Я катила не на занятия, а прямо в противоположном направлении – от своего филологического корпуса к главному. Я собиралась развернуться, вернуться по своим следам и
отдать чудо техники запыхавшейся владелице.
Я ошиблась. Хозяйка сигвея запыхалась, но не отстала: едва повернув, я в нее чуть не врезалась.
– Хорошо бегаешь, – я спрыгнула с сигвея.
– Разряд по легкой атлетике. Понравилось?
– Спасибо.
Группа заинтересованных гражданок никуда не делась – наоборот, стала плотнее. Завтра
по общежитию поползут слухи, одна удивительнее другой. Причем никто не станет рассказывать, как я была в подземелье под университетом и видела портал в другой мир. Вместо этого
чужая фантазия подсунет мне новую биографию в качестве подруги Брутальной дамы на сигвее то есть Маши, или Зарины, или...
– Кстати, меня зовут Елизавета. Для друзей просто Лиза.
-А ну я типа даже не близко была...-думала я про себя.
– Ирина, – представилась я и еле сдержала приступ нервного смеха. – Ну извини, я правда
опаздываю...
И припустила бегом.