30
– Вам очень идёт это платье, бежевый просто идеальный для вас. Ах, даже не ожидала, что так хорошо получится, учитывая необычный цвет ваших волос! Правильно, что отказались от голубого, оно здесь не к месту.
– Спасибо, Оливия, мне тоже безумно нравится. Вы волшебница!
Девушка тепло улыбнулась и продолжила собирать иголками материю, подгоняя платье под фигуру. Она была настоящей мастерицей своего дела, её тоненькие пальчики, будто в невесомости, летали по ткани, создавая просто таки художественные складки. Не удержалась, ещё раз взглянула в зеркало. Да, мадам Жули не зря считали одной из лучших портних Парижа. Всего за 4 дня она всего с одной помощницей с нуля сшили мне целый гардероб!
Идея приодеть меня принадлежала Тэхену. В той гостинице, где я лежала больная, нашлось простенькое платье от хозяйки, которое почему-то неимоверно раздражало моего жениха.
– Тэхен, поверь, мне всё равно как я выгляжу. Ну правда, это не важно и может потерпеть.
– Нет, Дженни, ты теперь моя невеста, моя половинка. Неужели ты думаешь, я позволю своей будущей жене ходить в обносках?!
Ну и какая женщина устоит перед такими словами? Вот и я окунулась в эйфорию каждый раз, когда Эдвард так говорил со мной. От этих его «мы», «моя», «жена» бросало в дрожь. Ощущать, что ты часть чьей-то жизни было странно, непривычно, но сладко. Ох, как сладко. Мне постоянно хотелось дотронуться до моего герцога, провести пальцами по подбородку, ощутить мягкость губ, потрогать небольшую ямочку-шрам на левой щеке..
Скоро заметила, что любое, даже краткое расставание – боль. Когда его нет рядом, я будто теряю ориентир, становится тошно и небезопасно. Поначалу даже немного пугалась этого чувства, походило на какую-то зависимость. Но самую прекрасную зависимость в моей жизни!
В салон Оливии Тэхен привёл меня чуть ли ни силком. У меня были ох какие сомнения, что смогу разобраться во всем этом разнообразии чуждых мне туалетов.
Но всё оказалось не так страшно. Да, впервые попав в этот рай тканей, рюшечек, бантиков и шляпок я просто потерялась. В своём мире одежда для меня почти ничего не значила. Были у меня пара красивых платьев, одни любимые туфли, костюм брендовый, а вот всё остальное в моём гардеробе было либо удобное, либо то, что заставила купить мама.
А вот в Париже 19 века я вдруг превратилась в заправскую модницу! Часами пропадала в салоне мадам Жули, выбирая, меряя, болтая. Оливия оказалась очень смешливой и приятной в общении. Мы с ней быстро нашли точки соприкосновения и скоро сплетничали, словно две старые подружки.
Но сегодня её шедевр удивил даже меня. Когда я обернулась к зеркалу, то даже выдохнула от переизбытка чувств. Платье были потрясающем. Слегка блестящая ткань кремово-бежевого цвета ровными, полукруглыми складками обвивали мою талию, книзу волны усиливались и удлинялись, создавая эффект струящегося ручья. Лиф и длинные рукава нежно обвивали тело, подчеркивая все его достоинства. Не знаю, как это удалось портнихе, но в этом платье грудь казалась ещё больше и плотнее. А её очертания аккуратно, но слегка дразняще выглядывали из под лифа белыми полушариями.
По крою платье напоминало свадебное. Но кремово-бежевый цвет и простота линий стирали признаки торжественности. И всё же, оно было какое-то особенное.
Оливия была настолько впечатлена эффектом, что чуть ли не силой, заставила меня ждать подгонки платья. С упорством, свойственным только настоящим мастерам своего дела, она уже сегодня хотела видеть свое творение в деле.
По привычке я рвалась к Тэхену, в нашу небольшую уютную квартиру с мансардой. Но ещё раз взглянув на своё отражение, решила повиноваться. Я, действительно, была хороша. И, да, не буду врать, хотела увидеть тот самый блеск в глазах любимого мужчины.
Час пролетел быстро, тем более Оливия почти не на минуту не замолкая, пересказывала мне все сплетни Парижа. Иногда в разговоре улавливала фамилии будущих знаменитых писателей, поэтов, политиков, от чего каждый раз отбрасвсло в реальность. Напоминало, кто я и как здесь очутилась. А ведь иногда так хотелось забыть обо всём, что было до Тэхена! Как бы я не любила маму, братьев и подруг, сейчас в моём сердце существовал только он.
– Ну всё, я довольна. Сегодня ты идешь в нём.
– Что? Прямо сейчас? Не знаю, Оливия, оно такое прекрасное. Мне кажется кощунством одевать его просто на улицу, – ответила я, проводя ладонями по нежно-прохладной ткани платья.
– Поверьте, моя дорогая мадемуазель, сегодня это платье вам идеально подойдёт.
С недоумением смотрю на модистку. Да, не показалось, смотрит на меня как-то по заговорчески, даже подмигнула. Может намекает на бурную реакцию жениха на меня в новом образе? Пожала плечами, вряд ли это важно.
Оливия проводила меня до самых дверей, даже помогла накинуть пальто. А почти у выхода торжественно вручила мне коробку. Небольшой, круглую, украшенную розово-коричневым огромным бантом.
– Что это? – вроде всё заказанные аксессуары забрала ещё вчера.
– Это тебе. Подарок от меня. Только пообещай, что не откроешь коробку, пока не придёт время.
– Какое время? Ты о чем?
– Ты поймёшь, – в следующий момент подмигнула мне и буквально вытолкала на улицу в объятия Тэхена.
– Я уж подумал, ты решила здесь заночевать. Уже трижды отправлял мальчишку-посыльного сюда.
Герцог стоял всего в нескольких сантиметрах от меня. Но и этого расстояния ему показалось много. Тэхен просунул свои пальцы между пуговиц моего пальто и притянул ещё ближе к себе. Покорно шагнула, погружаясь в ауру запаха своего мужчины. Древесина, корица и что-то ещё, сладкое, но тонкое.
Опять теряю дыхание, пока его глаза перебегают с глаз до губ и обратно.
– Перестань так на меня смотреть.
– Я? – с неохотой отмираю. – Это ты так смотришь, будто хочешь залезть мне под одежду. Тэхен! – пытаюсь освободится из рук, которые уже припечатали меня к своему телу и теперь пытаются забраться под подол пальто. – Тэ! Здесь же люди кругом!
Шиплю я ему почти в плечо. На нас и правда уже стали коситься. Во всяком случае, мужчина, что жевал табак у соседнего входа, стал сплевывать его в два раза чаще.
– Тэхен!
Уже почти кричу почувствовав его руки на бёдрах.
– Мм? Прости. Ты что-то сказала, – упираемся взглядами и я теряюсь от того, насколько его глаза переполнены страстью, – Я слышал только, залезь мне под одежду..
Бью его кулаком в плечо.
– Не смешно. Мы и так с тобой живём, как, ну не знаю, неправильно вообщем, а ты чуть ли не стриптиз устраиваешь посреди улицы.
На лице Тэхена расцветает ухмылка. Будто заботливая мамочка, он одергивает моё пальто, застегивает последнюю пуговицу и чинно предлагает свою руку.
– Моя девочка, не только ты об этом думаешь. Я тоже устал ловить на тебе жадные мужские взгляды без возможности сказать: "А ну отошёл от моей жены!".
Рассмеялась от гримасы, которую скорчил Тэхен.
– Неужели так часто приходится это делать? – спрашиваю с истинно женским лукавством.
– Ты даже не представляешь, насколько часто, – наклоняется и целует меня в нос. Привычно прижимаюсь ближе.
К моему удивлению мы не сели в карету, которой, к слову вообще не было. Тэхен потянул меня на мощеный битым камнем тротуар, который вёл вглубь улицы. Этого места я ещё не видела. Красиво.
Снег лежал повсюду тонким, девственно-белым слоем, и красные кирпичные дома на его фоне казались будто сказочными. Я в восхищении крутила головой, пытаясь охватить взглядом всю эту улочку, будто сошедшую с иллюстраций к книгам средневековых писателей. Прохожих почти не было, только парочка детей резвились у одного из дворов, да пожилая женщина вся в чёрном медленно шла позади нас.
Улочка изогнулась вправо и я чуть не захлебнулась от восхищения. Впереди показалось одно из самых удивительных зданий, которые я когда-либо видела. Это была церковь, без сомнения, но такой необычной архитектуры я ещё не встречала. Ярко выделялись готические мотивы, высокие стены, узорчатые витражи, иглы шпилей и всё это на фоне ярко-синего неба. Смотрелось монументально, будто не из человеческого мира.
– Тэхен, – шепчу я, не хотелось говорить громко рядом с таким сокровищем, – Что это? Зачем мы сюда пришли?
Тэхен берёт мое лицо в свои ладони, долго смотрит в глаза и, наконец, говорит:
– Эта церковь, где меня когда-то крестили. Да, я родился в Париже. Мои родители путешествовали, когда узнали о беременности мамы. До этого у неё дважды рождались мертые дети, – мужчина вздохнул, видимо, ему было сложно возвращаться в прошлое даже в мыслях, – Они побоялись возвращаться в Англии и оставались здесь до моего рождения. Мама рассказывала, что часто ходила в эту церкви, когда ей было плохо, и после всегда чувствовала себя лучше. В этом месте точно что-то есть. Я родился здоровым и в срок, а больше детей у них не было.
Я слушала, почти не дыша. Впервые Тэхен так откровенен со мной, а ведь я знаю, как ему тяжело вспоминать всё это. В каком-то порыве потерлась своей щекой о его ладони. Шершавая кожа так приятно, по-родному пахнет. Стояла бы так вечность.
– А три дня назад я узнал, что церковь сносят.
Поднимаю на него удивлённый взгляд. Сносят? Такую красоту? Так вот почему об этом здании ничего не известно в будущем, скоро оно исчезнет, а жаль.
– Да, я не знаю точную причину. Да она и не важна. Важно другое. Я понял, что не хочу ждать возвращения в Англию. Хочу жениться на тебе здесь, прямо сейчас. Дженифер, ты готова стать моей по закону?
Теперь я поняла выражение «язык отсох». Забыла как говорить, да ещё ноги задрожали и грозились подкоситься. Как!? И это все не сон? Точно не сон??
Оказалось, что нет. Все остальные события отпечатались в памяти, словно через пелену тумана. Настолько неожиданным,фантастическим был этот новый поворот жизни.
Мы подошли к церкви, Тэхен забрал из моих застывших пальцев коробку, данную мне мадам Жули, откинул крышку и достал лёгкую, изящную вуаль. Так вот о чем говорила портниха. Они сговорились за моей спиной! И это бежевое платье, фата, причёска, которую Оливия сделала мне «по-дружески». На глазах навернулись слезы благодарности.
Но что-то проанализировать не успеваю. Тэхен открывает передо мной широкие, тяжёлые деревянные двери и ведёт вглубь церкви. Краем глаза замечаю груду кирпичей с обеих сторон, видимо это обвалились стены, здесь же повсюду валялись деревянные балки и прочий строительный мусор. Ну теперь понятна причина сноса. Но даже этот беспорядок не смог испортить атмосферу места.
Успеваю заметить просто бесконечный узкий купол убегает куда-то очень высоко, каменные стены источают вековой холод и торжественность храма. Тэхен ведёт меня между рядами длинных дубовых сидений, а я всё яснее начинаю осознавать – это реальность, я выхожу замуж!
У алтаря нас уже ждут. Священник, высокий, плечистый мужчина с ясным, добрым лицом, пожилая женщина в безумно пышном платье и молодой человек небольшого роста
– Это моя двоюродная тётка, Дельфина дю Брусье, а мужчина известный адвокат, – видя, что я никак не реагирую, Тэхен уточнил, – Это наши свидетели.
Киваю. Почти не слышу слова священника, не чувствую холод, да вообще ничего не чувствую, кроме тепла руки Тэхена. Он изредка кидает озабоченные взгляды на моё белое лицо, улыбается, пытаясь подбодрить. Вот уж никогда не думала, что буду бояться собственной свадьбы!
Очнулась только после слов «Можете поцеловать невесту». Дальше чувствую губы Тэхена на своих и, наконец, отмираю. Да что это я! Чуть не пропустила собственную свадьбу!
Не обращая внимания на удивлённые взгляды двоюродной тёти и адвоката, бросаюсь на шею герцогу, обвиваю его руками и впиваюсь уже настоящий поцелуем.
– Дикарка моя.. Шепчет Тэхен мне в губы. Жена. Моя.
Нет, на выходе из церкви нас не ждали лепестки роз и толпа поздравляющих людей, вокруг вообще не было ни душы. Да нам и не нужен был никто. Теперь мы существовали друг для друга. Теперь я точно знала, что привело меня сюда, в другое время – судьба.
Не успела я сделать шаг из церкви, как Тэхен подхватил меня за талию и закружил, смеясь и любуясь блеском любви в моих глазах. Чуть ли не слёзно, заставила его вернуть своё счастливое тело на землю.
– Ты даже представить себе не можешь женщина, как я тебя люблю. Сейчас понимаю, каким был глупым. Стеснялся своих чувств, боялся показаться слабым.
– Вот ты дурачок! Любовь не слабость. Я вот, наоборот, ещё сильнее стала, – и в подтверждении слов демонстрирую свой «накаченный» бицепс, спрятанный под рукавом пальто, – Никого не боюсь!
– Ну уж нет, – на глазах хмуриться мой новоявленный муж, – Больше никто и никогда тебя не обидит. Это я тебе обещаю. Ничто не сможет нас разлучить.
– Конечно нет! – смеюсь и трусь кончиком носа о ямочку на его шее, – Ты навсегда мой. Муж.
– Месье! Месье Морэ!
Оба поворачиваемся в сторону шума. Месье Морэ. Так назвали Тэхена здесь, в Париже, так как он не стремился открывать свой истинный социальный статус. Да и нам так было удобно скрывать свои настоящие отношения от пуританских взглядов.
Через улицу нёсся мальчишка лет 12. Он размахивал руками, на лице во всю ширь разлеталась улыбка.
– Месье Море! Нашли! Мы нашли его! – кричал он всю дорогу. Подбежав к нам, он упёрся руками о колени, переводя дыхание. Мы молчали. Ждали. Хотя оба прекрасно понимали, что скоро жизнь опять сделает очередной финт.
– Нашли. Его, Ричарда Бёртона. Он уже несколько лет живёт в северной части Парижа. Один. Соседи говорят, чудной, ни с кем не общается, всем должен, прогоняет всех, кто осмелиться к нему постучаться. Вот адрес.
С этими словами, мальчик протягивает нам мятую бумажку. Вижу, как лицо Тэхена вытягивается и каменеет. Он передаёт монетки радостному мальчику и оборачивается ко мне.
– Да. Не так я хотел провести первый день женатой жизни. Дженни, еще не поздно отказаться от этой идеи. Решать тебе.
Понимаю его. Но теперь, когда разгадка рядом, отступать казалось глупостью. Кладу руки на грудь Тэхена.
– Идем.