Часть 1.Глава 1
— А, Наумова... Проходи-проходи... С наступающим тебя!
— Здравствуй... те, Глеб Борисович. Спасибо... И вас... с наступающим.
— Я тебя вызвал, чтобы отдать зачетку.
— А вот за это большущее спасибо! Я уже беспокоилась, если честно.
— Не стоит благодарности...
Шелест бумаги...
— Глеб Борисович, вы...
— Что еще, Наумова?
— Вы же... не поставили... тройку...
— Конечно не поставил. Ты ведь не сдала экзамен.
— Но я думала... Вы обещали!
— Что я обещал?
— Я... вы...
Ернчческий смех.
— Ты серьезно думала, что один минет даст тебе пропуск на второй семестр?
— Да вы... Как вы?..
— Признаюсь, это был очень неплохой минет. Хоть и неумелый.
Жалобный всхлип.
— Но как же так... И что же мне деееелать? Меня ведь отчислят....
— Вообще-то у меня есть несколько идей...
— О, боже...
— Одна из них — ты подбираешь сопли, зализываешь раны и возвращаешься в свой... откуда тебя принесло в не резиновую?
— Из Тюмееени... ыыы...
— Прекрасный город. Был там в... девяносто восьмом, если мне не изменяет память.
— Ыыыы...
— Салфеточку?
— С-спасибо... — всхлип, высмаркивание... — К-какой... какой второй вариант?
— То есть первый тебя категорически не подходит?
— Не подходит...
— А зря. Потому что второй предполагает твою полнейшую деградацию и растление, вкупе с лишением маленького недостатка, в простонародье именуемого «девственностью».
— Вы негодяй и ублюдок!
— Ну-ну, милочка, не преувеличивай. Негодяй и ублюдок — он жирный, вонючий... старый. А я... Впрочем у тебя была возможность оценить кубики на моем животе. С очень близкого расстояния, смею заметить.
— Сволочь!
— А вот этого не стоит делать. Ты неприятная, когда говоришь это слово — «сволочь». У меня может на тебя не встать. И тогда — здравствуй, Сибирь! Или это у нас Урал? Кстати, у вас замечательные термальные источники... Обязательно съезжу на каникулах — может и тебя навещу...
— Не дождетесь!
— В смысле?.. Что ты задума... Ооохх... Наумова... черт бы тебя... Не ожидал... Браво...
— Заткнитесь и помогите мне с этим дурацким ремнем.
Шуршание одежды, бряцание пряжки.
— Твой... энтузиазм вдохновляет... ремень очень дорогой, между прочим, не порви...
— Приподнимитесь... надо снять...
— Пожалуйста-пожалуйста... Все... для нашей молодежи... Достаточно?
— Справлюсь...
Стон. Тяжелое дыхание.
— Ш-ш-ш... Не так быстро... Хочу растянуть...
— А я не хочу...
— Я не сказал — «прекращай и разговаривай». Давай-ка снова заткнем тебе ротик... Ухх...
* * *
Спустя две минуты...
— Попробуй втянуть глубже... Ооо... Вот так... молодец, Наумова... Мягче... Осторожнее с клыком, ты меня и в прошлый раз им царапала... О, да... Самое то...
— Ай! Оставьте в покое мои волосы!
— Прости пожалуйста... Не отвлекайся...
Быстрые, мокрые, сосущие звуки.
— Рукой... держи у основания...
Прерывистый, хриплый стон...
— Еще... сильнее... помогай рукой...
— Вы будете кончать когда-нибудь?
— Вот, честное слово, чуть не кончил, если бы ты использовала свой ротик по назначению, вместо того, чтобы ворчать... А теперь иди сюда — я хочу пощупать твою грудь.
Испуганный взгляд.
— Пожалуйста... пожалуйста, не надо... Мы... мы так не договаривались...
— Мы вообще никак не договаривались, Наумова... Давай, залезай ко мне на коленки... Нет, ногами врозь... И прижмись ко мне... Вот так...
— О...
Обоюдные стоны... звуки поцелуя. Пальцы скользят по горячей коже.
Хрипло:
— Сними футболку...
— Я не могу...
— Прямо сейчас.
Шорох снимаемой через голову одежды.
Слабым голосом:
— Ты не носишь лифчика...
Злобно:
— Он мне не нужен...
— Вот уж, действительно... как я раньше тебя не замечал, Наумова... Сейчас проверим какие они на ощупь...
Касание, тихий всхлип.
— Что? Нравится?
— Нет... Это мерзко...
Смех.
— А если я лизну твой сосок? Приподнимись-ка немного...
Звуки борьбы, потом задушенный стон.
— О боже... что... вы...
— Еще?
— Нет...
— Тот случай, когда «нет» означает «можно, только осторожно». Убери руки...
Снова борьба.
— Знаешь, держи-ка их у меня за головой. Пока я тебя не связал... Ммм... Какая сладкая...
Влажные звуки, прерывистое дыхание, стоны.
Потом тишина.
— Что?.. Почему?..
Мягкий смешок, смущенное молчание.
— Почему я остановился? Чтобы ты попросила продолжить.
— Но я не хочу... — Правда?
— Конечно... Я ведь только из-за... зачетки...
— И в трусиках у тебя совсем-совсем сухо?
Резкий вдох.
— Глеб Борисович, не разговаривайте со мной... так.
— Как? Грязно? Потерянный кивок.
— Потому что тебя это отвращает? Или, наоборот, возбуждает?
Молчание.
— Чего ты больше боишься, Наумова? Признаться самой себе, что ты давно меня хочешь, или убедить нас обоих в том, что ты всего лишь честная шлюха, отсасывающая преподам за оценки?
Звонкая пощечина.
— Ах ты... Стой! Куда пошла?
— Пустите! Пусти... архгхх... что... ммм... мммм...
Долгий, глубокий поцелуй.
— Какая вам разница, чего я хочу? Совесть мучает?
— Слушай, давай не будем устраивать разборки... Я не в том состоянии.
Хмыканье.
— Вижу. Давайте я просто... закончу вам "отсасывать", и вы мне поставите эту долбанную тройку.
— А потом ты пойдешь домой и будешь мечтать обо мне в своей узкой девичьей постельке? А через годик-другой потеряешь свою драгоценную девственность с каким-нибудь кретином, который мало того, что кончит на третьей секунде, еще и растрезвонит об этом всему университету. Тяжелый вздох.
— И поэтому вы предлагаете мне свои услуги — как специалист?
— О нет, милочка. Не предлагаю. Навязываю. Я навязываю тебе свои услуги. Придешь ко мне сегодня в семь вечера — вот... по этому адресу. Поняла?
— Идите к черту! Никуда я не пойду!
— Еще как пойдешь, если не хочешь обратно в Тюмень. И наденешь свое самое сексуальное белье. И юбку покороче. Именно юбку, а не платье. А теперь... иди сюда — мне нужен один полноценный оргазм перед тем, как я вплотную
займусь твоим воспитанием...