Святой Патрик

Голова, так внезапно разразившаяся болью ранним утром, к вечеру снова начала побаливать. И это было совершенно некстати, так что, завернув в комнату прежде, чем направиться на свидание, Алекс выпил ещё две таблетки — кажется, эти оказались слабее, чем обезболивающее, которое он покупал обычно. Впрочем, даже когда ломота отступила, в висках всё равно осталось неприятное, похожее на пустоту ощущение, и он лишь надеялся, что постепенно это пройдёт.

В любом случае сейчас ему некогда было задумываться, и, накинув свежую рубашку, Алекс вышел из комнаты, сразу же направляясь к выходу из корпуса, где они с Патриком договорились встретиться.

Патрик уже был там и хоть радостно улыбнулся на приветствие, всё же сначала пристально вгляделся в лицо, чтобы мгновением позже заключить:

— Вроде бы тебе действительно лучше.

Хотя на самом деле Алекс был даже несколько смущён таким пристальным вниманием к дурацкой головной боли, он лишь усмехнулся. Ему было неудобно признаваться, что он всё ещё не восстановился на сто процентов, и приступ, кажется, собирался вернуться. Понадеявшись, что этого по крайней мере не случится сегодня вечером или ночью, когда Патрик — наконец-то! — будет рядом, он заметил:

— Я же написал, что в порядке. Пойдём.

Патрик всё же недоверчиво качнул головой, и Алекс невольно задумался, что откуда-то тому довольно хорошо известно, как именно протекают приступы, но совершенно не желая посвящать свидание обсуждению таких вопросов, он намеренно перевёл тему.

— Как там Сэм? — спросил он, когда они уже двигались по аллее вглубь университетского комплекса.

— Сэм? — Патрик засмеялся. — Устроил мне скандал.

— Скандал? — Алекс заинтересованно глянул на него. — Опять из-за меня?

— Он ведь не нашёл меня утром, — Патрик опустил голову, пряча улыбку. — На самом деле он действительно волнуется, и это мило. Хоть и громко.

— Ему бы начать встречаться с кем-то, — заметил Алекс, — но найти девушку, которая его поймёт, конечно, сложно.

— Самые длительные его отношения продолжались две недели, — подтвердил Патрик. — Как насчёт того, чтобы обогнать его в этом?

Алекс, улыбнувшись, качнул головой, а затем поймал Патрика за руку и, притянув к себе, поцеловал — сейчас вокруг никого не было, а тень елей удачно скрывала их от студентов, спешивших в другие корпуса.

— Ты снова дразнишь меня, — заметил он, отстраняясь, но не отпуская Патрика из рук. — И да, это разобьёт Сэму сердце, но ты занят на гораздо более долгий срок, чем две недели.

— Это тоже обещание? — лукаво спросил Патрик.

— Немного, да, — согласился Алекс, и они всё-таки двинулись дальше, правда, теперь держась за руки. — Я не знаю, был ли ты в том месте, куда я хочу тебя отвести, — впереди уже можно было разглядеть округлый купол обсерватории, и он почувствовал лёгкую нервозность. — Если будет неинтересно, мы можем сходить куда-нибудь ещё. Хоть в то же кафе.

— С тобой — будет интересно, — уверенно отозвался Патрик. — Я точно знаю.

Алекс хмыкнул в ответ на такую убеждённость. И всё равно не смог удержаться от вопроса:

— Но... ты знаешь, что находится в том здании? — он указал на колонны обсерватории, сейчас белеющие между теряющих листву деревьев.

— Знаю, — Патрик чуть сжал его ладонь. — Никогда не было времени туда сходить, но... Я всегда мечтал об этом.

— Я решил воспользоваться своим журналистским пропуском, — улыбнулся Алекс. — В конце концов гораздо интереснее рассматривать звёздные карты и снимки планет, когда там не толпятся первокурсники с факультета астрофизики. А я... и сам могу провести для тебя экскурсию.

На это Патрик только усмехнулся. Они как раз подошли к дверям, и Алекс пропустил его вперёд, пока сам показывал вахтёру документы.

Когда они наконец-то прошли в первый зал, Патрик заметил:

— На самом деле это потрясающе романтично, Алекс.

Алекс почувствовал, как от этих слов в груди разливается горячее тепло, но никак не стал комментировать, а лишь подошёл к стенду со снимками — здесь были собраны реальные фотографии поверхностей планет, предоставленные марсоходами, спутниками, советскими зондами...

— Мне больше всего нравится эта, — он указал на фотографию, где был запечатлён марсианский закат — маленькое солнце таяло в лиловых сумерках, падая между утёсами.

— Она похожа на иллюстрацию к рассказам Брэдбери, — сказал Патрик. — Я люблю его "Марсианский цикл".

— О, — Алекс вспомнил, как зачитывался сборником именно с этими рассказами ещё там — в доме отца. Стояло жаркое лето, и невозможно было носа показать на улицу. — Мне он тоже понравился.

Они переходили от одного экспоната к другому, неторопливо переговариваясь, делясь ощущениями и ассоциациями, и в какой-то момент Алекс обнаружил, что действительно рассказывает Патрику про теорию струн — а тот увлечённо слушает, не отрывая взгляда от модели, изображающей расширение вселенной.

В экспериментальном зале они послушали звуки планет и солнца, посмотрели астрофотографии галактик, и внезапно Патрик начал рассказывать о том, как увлекался научной фантастикой, мечтал, что человечество действительно совсем скоро шагнёт в Космос.

— Наверное, это самое нелогичное разочарование в моей жизни, — заключил он.

— Ну, человечество пытается. Правда, пока подобные проекты не вызывают у меня особого доверия, — они остановились у входа в следующий зал, в котором можно было посмотреть проекции планетарных систем, и Алекс спросил: — Хочешь зайти?

— Уже никого нет, мы вряд ли сможем что-то увидеть, — с сомнением сказал Патрик, и Алекс подтолкнул его ко входу.

— Я же кроме всего прочего журналист, писал статью про новую программу, и меня научили её запускать. Пойдём.

Компьютер был не выключен, и, припомнив не особенно сложный пароль, Алекс без проблем запустил демонстрацию. Мягкие лампочки, до того горевшие над входом, погасли, и в зале стало абсолютно темно — настолько, что перед глазами на мгновение замелькали белые точки. Наощупь Алекс попытался отступить назад, чтобы вернуться к Патрику, но запнулся и тихо выругался — и в этот момент из темноты вокруг стали проступать звёзды.

Этот миг всегда отзывался у Алекса мурашками — было почти невероятно внезапно обнаружить себя стоящим в окружении Млечного Пути. И по лицу Патрика, сейчас смотревшего вокруг с немым восхищением, он понял, что не прогадал. Подойдя, Алекс встал за его спиной, мягко обхватив за талию, и едва коснулся губами шеи.

— Спасибо, — внезапно прошептал Патрик. — Это так прекрасно... Знаешь, когда мне было пятнадцать, Крис как раз недавно вернулся из армии, поздней ночью он предложил мне посмотреть на звёзды. Мы выехали все вместе — с мамой и сестрой, ей тогда было только девять. Устроились в поле, кутаясь в пледы, пили чай из термоса и смотрели на звездопад. Так... чудесно.

Крепче притянув Патрика к своей груди, Алекс улыбнулся.

— Это прекрасное воспоминание, — заметил он.

Демонстрация продолжалась, и звёзды пришли в движение... Это была удивительная программа, действительно зрелищная, но сейчас впервые Алекс понимал, что его внимание приковано вовсе не к ней. Патрик переплёл с ним пальцы и жадно всматривался в разворачивающиеся вокруг галактики. В какой-то момент он прильнул сильнее и почти прошептал:

— Я надеюсь, ты не последний раз привёл меня сюда?

— Конечно, нет, — Алекс коснулся губами его мочки. — Если тебе нравится, мы можем ходить сюда хоть каждую неделю.

— И скажи, что почитать про теорию струн, — засмеялся Патрик. — Не хочу в следующий раз стоять с открытым ртом.

— Я до сих пор не сдал одну из книг в библиотеку, можешь взять почитать.

— Если не забуду об этом сегодня, — он снова вгляделся в кружение звёзд. — Не мог даже подумать, что у нас столько общего, когда увидел тебя впервые.

Алекс погладил пальцами его ладонь.

— Я тоже, — и не смог не добавить с улыбкой: — Святой отец.

— Исповедовать вас, сын мой? — совершенно серьёзно отозвался Патрик. — Я могу отпустить ваши грехи. Прямо сейчас.

— Я бы скорее предпочёл, чтобы ты помог мне их преумножить, — усмехнулся Алекс и скользнул пальцами под рубашку Патрика, легко проводя по животу над ремнём.

— Обязательно, у тебя, но я, пожалуй, буду без сутаны, — Патрик развернулся к нему и поймал губы, мягко целуя. — Алекс...

Алекс не сумел удержаться и углубил поцелуй, сжимая Патрика в объятиях. Он всю неделю думал об этом вечере и сейчас чувствовал практически радостную эйфорию от того, что всё сложилось так удачно. К тому же целоваться, когда вокруг продолжали разворачиваться миры...

После признания Алексу хотелось придумать и сделать что-то, что бы могло отразить — Патрик для него действительно особенный. Рядом с ним он чувствовал, что дышит свободнее, касаясь его кожи, вспыхивал желанием... И то, что происходило сейчас, кажется, помогало передать именно этот смысл.

— Если ты не остановишься... — выдохнул Патрик, — хотя не могу сказать, что это будет худший вариант. Но всё-таки это не совсем правильно, здесь...

— Я же ничего такого не сделал, — поддел его Алекс и улыбнулся, притягивая его к своей груди, касаясь губами волос.

— Что бы со мной было, если бы сделал... — Патрик смущённо замолчал.

— О чём ты?

— Об этом, — его ладонь скользнула по бедру Алекса, подбираясь к паху.

— А ведь меньше недели назад ты едва позволил мне себя коснуться, — тихо рассмеялся Алекс ему в волосы, но отстранился.

Демонстрация закончилась, и они вышли из зала, а потом спустились вниз и остановились на улице, пока Алекс набрасывал на себя куртку. Патрик наблюдал за ним задумчиво, но чуть улыбаясь.

— Знаешь, — вдруг сказал он, — я... Кажется, я влюбился.

Алекс как раз застёгивал молнию — на улице похолодало, и ветер неприятно забирался под рубашку — и ощутил, как дрогнули пальцы. Всё ещё не глядя Патрику в лицо, он пошутил:

— Кто этот счастливчик? — Алексу никто никогда не пытался признаться в любви, и сейчас он внезапно почувствовал, как стало жарко. Настолько жарко, что ноябрьская прохлада словно улетучилась совсем.

— Догадайся, — отозвался Патрик в тон ему и обнял, притягивая к себе за талию. — Кто бы это мог быть?

Алекс внезапно почувствовал себя смущённым — у него, скорее всего, даже проступил румянец, но, к счастью, в сумерках этого было не видно. Отчего-то ему всегда казалось, что признаваться в любви гораздо сложнее, чем принимать ответное признание. Но вышло всё наоборот — высказать то, что на сердце, удалось легко и просто, а вот осознание того, что его чувства получили ответ, никак не хотело умещаться в голове.

— Наверное, Сэм? — скользнув ладонью Патрику на плечо, он всё-таки взглянул ему в глаза, хотя понимал, что тот, наверное, прочитает по лицу его растерянность.

— Признаться, у Сэма были все шансы, — преувеличенно серьёзно ответил на это Патрик, в глазах его искрилось веселье. — Но он никогда не дарил мне звёздное небо. Алекс, я... влюблён в тебя.

***

Свидание оказалось похожим на волшебный сон. Обсерватория, снимки, звёздное небо, падавшее на них из-под купола... Патрику казалось, что он сейчас проснётся просто потому, что не может быть вот так, это не может происходить именно с ним. Отступили все тревоги, забылся утренний звонок от Криса, были только звёзды и тёплые прикосновения Алекса. Точно во всей вселенной они остались совершенно одни. И в какой-то миг Патрик понял, что вот это чувство — эту выросшую внутри теплоту, эту нежность, это желание всегда оставаться рядом — и зовут влюблённостью.

Некоторое время — пока они покидали обсерваторию — он собирался с мыслями, но потом всё же решился, только сказать прямо не получилось. Его словно опаляло изнутри, и он был благодарен Алексу за шутливое настроение, потому что это помогло ему наконец сказать самое главное:

— Алекс, я... влюблён в тебя.

В сумраке парковой аллеи, под порывами ноябрьского, очень злого и холодного ветра Патрик чувствовал только жар смущения и видел, что Алекс тоже смущён, точно потерялся, точно ждёт помощи.

Всё ещё обнимая его за талию, Патрик нежно коснулся губ, чувствуя, что ноябрь уже выстудил их. И как же приятно оказалось согревать их своими.

— Нам нужно идти, слишком холодно, — сказал он, на самом деле желая скорее оказаться там, где можно будет не только поцеловаться.

Алекс порывисто поцеловал его ещё раз, а затем потянул за собой.

— Пойдём, здесь можно срезать.

В холле кампуса было слишком светло. Патрик заметил, как болезненно поморщился от этого Алекс, и чуть нахмурился. Не похоже было, что мигрень ушла и больше не напоминает о себе.

Когда они вошли в комнату и сбросили куртки на вешалку, Алекс улизнул в ванную. Патрик огляделся и заметил на столе пластинку обезболивающего. В ней не хватало уже четырёх таблеток.

Уже догадываясь, что пытается сделать Алекс, Патрик остановился у двери в ванную в нерешительности. На самом деле было бы гораздо лучше дать ему выспаться, но как можно было его убедить?

Наконец он спросил:

— Почему ты мне не сказал?

Шум воды за дверью прекратился. Какое-то время было тихо, но потом дверь открылась и Алекс привалился к косяку. На шее блестели капельки воды, и волосы тоже оказались немного влажными. Он помедлил, прежде чем ответить.

— Ты бы отказался идти.

— Алекс... — Патрик чувствовал, что нежность и тревога сплетаются с негодованием, но в итоге ему всё равно хотелось улыбнуться. — Так нельзя.

— Нельзя отменять первое свидание, — Алекс попытался улыбнуться в ответ.

— Эти таблетки сегодня больше не помогут, — Патрик оглянулся на стол. — Можешь не пытаться выпить ещё пару. Тебе нужно поспать.

Алекс нахмурился.

— И потом ещё неделю ждать, когда я смогу тебя снова коснуться? Ну уж к чёрту. Не так уж сильно болит.

— Сегодня только пятница, ты же не работаешь в выходные, — напомнил Патрик. — В самом деле, нельзя относиться к этому так беспечно.

Алекс вздохнул, прикрывая глаза.

— Это всего лишь головная боль, — сказал он, но Патрик видел, что он уже сдался.

— Иди ко мне, — позвал он. — Не думай, что это всё испортило.

Алекс помедлил, но потом погасил в ванной свет и всё-таки шагнул ближе. Сейчас, когда он перестал пытаться держать лицо, стало видно, насколько болезненно блестели его глаза.

— Ты признался мне в любви, и я хотел... — он неопределённо повёл плечом, — ответить тем же. Но вместо романтической ночи тебе опять придётся...

— ...не только сказать, что я влюблён, но и показать, насколько ты мне на самом деле дорог? — улыбнулся Патрик.

— Я хотел сказать, наблюдать за моей слабостью, — Алекс криво улыбнулся, но потом подошёл и опустился на кровать, пряча лицо в ладонях. — Чёртова мигрень, почему именно сейчас?

— Ты перенапрягаешься, — Патрик ласково коснулся его волос, массируя в надежде, что это облегчит боль. — Мало спишь. Ложись, я...

Он принялся расстёгивать рубашку Алекса, решив ничего не пояснять. А когда стянул её с плеч и бросил на спинку стула, взялся за ремень джинсов.

— Ты лучшее, что случилось со мной за последние годы, — пробормотал Алекс, позволяя раздевать себя и лишь ласково касаясь плеч Патрика. — Даже не знаю, почему мне так повезло.

— Ты вовремя раскаялся, и святой отец отпустил тебе все грехи, — серьёзно ответил на это Патрик, отбрасывая его джинсы. Затем он быстро разделся сам и скользнул к Алексу под одеяло. — Расслабься.

Скользнув пальцами по животу Алекса, он заглянул в его лицо, стараясь понять, насколько сильно уже разыгралась мигрень.

— Некоторыми частями я определённо не смогу расслабиться, пока ты так делаешь, — хмыкнул Алекс — и Патрик заключил из этого, что всё не так уж плохо.

— С этим я справлюсь, — пообещал он и опустился ниже, больше не давая Алексу раздумывать.

Он понимал, что на этот раз может и вовсе ничего не получиться — мигрень была коварной особой, и потеснить её — задача не из лёгких, но Патрику отчаянно хотелось касаться и ласкать, он едва сдержался, чтобы не опуститься на колени прямо в темноте звёздного зала, но это уж чересчур опошлило бы ситуацию. И теперь, когда Алекс стал таким покорным... Он больше не мог останавливаться.

Он захватил головку его члена губами, ещё совсем несмело, отчего-то ожидая отказа, но Алекс сразу же застонал, отзывчиво подаваясь навстречу.

— И почему только я действительно поверил, что мы просто уснём, — он, как и в прошлый раз, запустил пальцы в волосы Патрика.

Вместо ответа Патрик принял глубже, выбрав спокойный и медленный ритм. Алекс в этот раз куда свободнее реагировал на ласку, и Патрик тоже осмелел, обхватил пальцами ствол, приласкал второй рукой яички, а затем скользнул ладонью под ягодицы, почти намекая, что готов к любым движениям Алекса.

И тот действительно мягко толкнулся ему в рот, шумно выдыхая, зарываясь пальцами в волосы и прогибаясь в пояснице.

— Патрик... — имя стоном наполнило комнату, а потом Алекс несколько раз несдержанно подался вперёд, почти сразу кончая.

Патрику и самому хватило лишь нескольких уверенных движений ладони Алекса, чтобы оказаться за гранью. Тяжело дыша, он упал на подушку, крепко притягивая Алекса к себе.

— Как твоя голова? — уточнил он сразу же.

— Ты действуешь лучше таблеток, — Алекс усмехнулся куда-то ему в шею. — Почти отпустило. Но ты прав, мне действительно нужно поспать...

— Завтра сходим в аптеку вместе, — предупредил Патрик. — Я сам подберу тебе болеутоляющее.

— Хорошо, — в этот раз Алекс не стал спорить, лишь устроился поудобнее в его руках.

Патрик снова принялся перебирать его волосы. Если бы весь мир замер именно в эту минуту, он не был бы против.