Святой Патрик

Алекс был пьян и потому сидел прямо на полу, откинувшись на холодную стену. Изредка он подносил ко рту бутылку виски, из которой делал глоток, обжигавший горло, но затем снова замирал. Мир вокруг кружился, полнился звуками, которые отражались от стен и превращались в какофонию. Откровенно говоря, Алекс уже не понимал, где находится и как сюда попал, но, как назло, прекрасно помнил, из-за чего сорвался, и потому продолжал пить.

В какой-то момент он приоткрыл глаза и увидел церковные скамьи, расцвеченные витражными красками — кажется, когда он пришёл сюда, было ещё темно, но сейчас солнечные лучи уже пронизывали свободный зал, и Алекс поморщился. Он попытался сделать ещё глоток, но в бутылке было пусто, и он отбросил её, плюнув на все возможные приличия. Притянув к себе рюкзак, в котором звякнули запасы спиртного, он вытащил следующую бутылку и сделал большой глоток.

Отчаяние и боль уже почти отступили, но Алекс всё ещё чувствовал сосущую пустоту в груди, порождённую безысходностью, и продолжал пытаться залить её алкоголем.

— Эй, — кто-то тронул его за плечо и опустился рядом, загораживая от бьющих в глаза настырных солнечных лучей.

Алекс пьяно покачнулся вперёд, пытаясь разглядеть фигуру незнакомца. А когда его глазам таки удалось сфокусироваться, то с удивлением уставился на молодого светловолосого священника в чёрной сутане с белым воротничком.

— У тебя всё в порядке? — спросил тот, и Алекс отстранённо ужаснулся, что совсем допился — это же надо, забраться в церковь и устроить пьянку прямо перед иконами, его мать, наверное, перевернулась в гробу...

Но за этими мыслями тут же потянулись другие — мрачные, наполненные кромешной тоской — и будто пытаясь спастись от них, Алекс шумно выдохнул и заговорил:

— Святой отец, — он был не уверен, что вышло внятно, а поскольку священник нахмурился, то повторил громче: — Святой отец, исповедуйте меня.

Брови юноши удивлённо взметнулись вверх, и он попытался было что-то сказать, но Алекс не хотел слушать, он хотел выговориться — и если сам случай подтолкнул его поговорить с богом, то, возможно, бог наконец сможет дать хотя бы какой-то ответ на его вопросы.

— Я должен бы признаться, что согрешил, но к чёрту это дерьмо, — Алекс зло отставил ещё полную бутылку. — Вчера пришло письмо от отца, вот, — он полез в карман и вытащил смятую бумагу, но не дождавшись, пока священник проглядит строки, заговорил снова: — Он уничтожил последнее, что оставалось, собственными руками. А в итоге — это я никчёмный педик, который позорит семью. Семью!.. — и Алекс пьяно развёл руками, разом теряя весь напор. — Та, кто была моей семьёй, давно в гробу. А этот... — он поморщился и откинулся на стену, снова прикрывая глаза. — Пока мама была жива, хоть она могла меня понять, — пробормотал Алекс, пытаясь удержаться в реальности, которая внезапно опасно накренилась и начала заваливаться на бок.

Только позже он почувствовал крепкие руки священника, которые удержали его за плечи. Кое-как разлепив глаза и уже почти теряя себя в пьяном беспамятстве, Алекс пробормотал:

— Давай уже, отправь меня в ад, — и отключился, сдаваясь на милость темноте.

* * *

— Ну всё, нам пиздец, — по своему обыкновению, Сэм возник бесшумно, но тут же расцветил мир ругательством. Патрик поморщился, но не успел ничего объяснить, потому что Сэм уже начал делать выводы и в этом его было не остановить. — Кого ты здесь убил? О, а виски-то неплох, — он подобрал открытую бутылку, чудом не опрокинувшуюся, и сделал глоток. — Ха, можно выдать за самоубийство! — и потянулся к смятому письму, что так и осталось лежать на полу у безвольной ладони насмерть упившегося парня, всерьёз посчитавшего Патрика святым отцом.

— Не смей читать чужие письма, — попытался он остановить бесцеремонного, как всякий ирландец, Сэма, но тот, конечно, уже вчитался в неровный почерк.

— Мда, не задалась у него жизнь, — он сунул письмо себе в карман. — Так, пора прятать труп.

— Сэм, перестань, — впрочем, Патрик понимал, что они действительно должны куда-то убрать... тело. Если сейчас кто-нибудь из деканата окажется поблизости и зайдёт уточнить, готов ли второй курс к своему представлению, а обнаружит тут настолько пьяного студента — а это был студент, его выдавала форменная куртка — то никому не сдобровать.

— Давай-давай, а то нам будет выговор, а парня, пожалуй, отчислят, — удивительно, насколько в Сэме сильна была студенческая солидарность. Впрочем, Патрик не мог не признать, что сосед по комнате сильно помог ему на первом курсе. Без него — вечно встрёпанного и жизнерадостного — он ни за что не влился бы в группу и так и остался бы парией, каким был в школе. В общем, пришлось помогать, и пока они тащили незнакомца до общежития — благо их корпус находился совсем недалеко — Сэм продолжал болтать:

— Чёрт его дери, какой тяжёлый... Ты ж захватил его рюкзак? Там что-то звенит, наверняка мы потом славно посидим. Кстати, что он тебе говорил перед алкогольной смертью?

— Прекрати с этим шутить, — возмутился Патрик. — Он спутал меня со священником...

— Аха-ха-ха! Я же говорил, святой Патрик, что для тебя это идеальная роль.

— И если мы не поторопимся, то начало нашего спектакля я пропущу, — разозлился Патрик.

На самом деле время ещё было, но парень действительно оказался тяжёлым и плечи уже неприятно гудели от непривычной нагрузки.

Но вот они наконец-то ввалились к себе и сгрузили спящего на кровать Патрика. Сэм сразу же приложился к бутылке, которую чудом не уронил, пока они пересекали двор, и удовлетворённо крякнул после нескольких глотков.

— Так, ну твою паству мы устроили, теперь самое время отправляться собирать заблудших овец. Ты готов, наместник бога на земле?

— Ты отчаянно путаешься в своих метафорах, — Патрик склонился над парнем и проверил, удобно ли тот лежит. — Если его вырвет во сне, и он захлебнётся рвотными массами...

— Фу, дрянь! — оборвал его Сэм. — Будь позитивным. Здесь каждый год кто-то напивается до синих в полоску чертей, ничего с ним не станет. Проспится и утром будет как новенький.

Патрику пришлось поверить на слово, и они спешно покинули комнату, чтобы занять свои места на площадке, где второй курс должен был разыгрывать сценки в церкви. Декорации им определённо удались, раз уж этот парень поверил, что Патрик — настоящий священник.

* * *

Когда Алекс открыл глаза, то на мгновение было решил, что находится в своей комнате в кампусе — тот же белёсый неровный потолок, желтоватые стены... Вот только у него все обои были почти полностью заклеены чертежами вперемешку с постерами рок-групп и комната была завалена папками с бумагой, а тут царил идеальный порядок, нарушенный лишь стопкой справочников в углу. Всё ещё не способный связно мыслить, Алекс не мог даже предположить, как здесь оказался.

Он попытался приподняться на локте, но тут же виски разбило болью, а желудок завязался в тугой узел, и Алекс откинулся на подушку, прикрывая глаза. Борясь с мучительным похмельем, он пытался восстановить в памяти, почему и где напился, но перед глазами отчего-то стояли навязчивые образы окрашенной рассветным светом церкви и юного священника, пожалуй, даже младше его самого. Юноша был довольно привлекателен — русые волосы аккуратно спадали на лоб и невозможно светлые глаза будто смотрели прямо в душу...

В памяти что-то шевельнулось, и если бы не сильнейшая головная боль, Алекс бы непременно попытался сесть. «Я что, исповедовался?! — он провёл ладонью по лбу, будто проверяя собственную реальность. — Не может быть. Бред какой-то...»

Дурнота накатывала волнами, но это не могло остановить возвращающиеся одно за другим воспоминания. Письмо отца, отчаяние и тоска, вылившиеся в то, что, наплевав на комендантский час, Алекс выбрался из общежития и отправился на попутке в магазин, где скупил столько виски, на сколько хватило денег. А потом... настойчивый образ церкви не отступал, но Алекс знал, что в окрестностях нет ничего подобного. К тому же его смущал священник. Конечно, в университете был отец Питер, но это был уже седой мужчина — и он, насколько Алекс знал, приезжал в университет из ближайшего прихода, до которого было около часа на машине. Чёрт его знает, как бы сам Алекс мог туда добраться... Но в любом случае если священник вернул его в кампус, то, должно быть, известил деканат.

Застонав то ли от особо острого приступа головной боли, то ли от нехорошего предчувствия, Алекс всё-таки попытался сесть. Правда, тут же пришлось срываться и бежать в ванную — благо она была совсем рядом.

Бледный как смерть, Алекс опирался на край раковины и смотрел на своё отражение — он только что тщательно прополоскал рот и умылся холодной водой. Боль немного отступила, но теперь вернулась безысходность, почти такая же сильная, как и накануне.

Мало того, что он лишился последнего, что осталось от матери, теперь его, вероятно, ещё и отчислят.

— Я в заднице, — отчётливо сказал Алекс отражению, и тут же за окном оглушительно громко взорвались фейерверки.

Поморщившись — потому что виски налились болью — Алекс вышел в общую комнату и подошёл к окну. Он совсем забыл, что сегодня в университете праздновался Канун всех святых — огромное, почти карнавальное действие, в котором были задействованы все курсы и факультеты. Кажется, он тоже должен был выполнять какую-то роль, правда, сильно второстепенную...

— ... вот что я тебе скажу, — дверь позади распахнулась, и Алекс обернулся, сразу упираясь взглядом в уже знакомого ему священника и ещё какого-то парня, который возился с замком и потому, не заметив его, продолжал говорить: — Не будь я ирландец, если к утру ты сможешь связать хотя бы два слова.

* * *

— Если ты сейчас сломаешь замок, то... — но Патрик не договорил, заметив, что незнакомец, которого они притащили утром — и про которого благополучно забыли — стоит у окна с болезненным и удивлённым одновременно выражением лица.

— Чего?! — недовольно возмутился Сэм, всё-таки вытащив ключ из скважины и прикрывая дверь. — А, твоя паства пришла в себя.

— Ты перестанешь или нет?! — шикнул на него Патрик, но Сэм расплылся в довольной улыбке, потянулся к бутылке виски, что осталась стоять на полу, и заметил:

— Нет, к счастью, я ирландец, и такова моя сущность.

— Черт бы драл твою сущность, — нервы у Патрика уже не выдерживали, сегодня Сэм превзошёл самого себя, подколки сыпались как из рога изобилия. — Э... Ты как?

— Ты действительно священник? — словно очнулся старшекурсник, озадаченно вглядываясь в церковное одеяние.

— Парень, бери выше, — тут же влез Сэм. — Это святой. Святой Патрик. У каждого ирландца должен быть свой святой Патрик. А я ирландец!

Выражение лица у незнакомца изменилось, выдавая лихорадочную работу мысли — и головную боль. Патрик не стал больше мучить расспросами, а сразу же направился в свою комнату за аптечкой. Похоже, без аспирина им было никак не прийти к ясности. Но пока он перетряхивал аптечную сумку, послышался жизнерадостный голос Сэма:

— Вот! Это поставит тебя на ноги, приятель!

Конечно, когда Патрик выскочил из комнаты с флаконом в руках, незнакомец уже пил из горла предложенный Сэмом алкоголь.

— По-моему, ему и так уже достаточно! — возмущение на Сэма не подействовало, как и всегда. Он подошёл, похлопал по плечу и доверительным тоном сообщил:

— Похмелье лучше всего лечит виски, дружище. И сегодня — именно та ночь, когда стоит напиться.

— Меня кто-нибудь видел? Ну, кроме вас, — спросил парень.

Патрик тут же повернулся на голос и качнул головой.

— Нет, разве что студенты.

— Да, мы спасли твою задницу от отчисления, — Сэм тем временем исследовал чужой рюкзак. — И это, пожалуй, стоит пары бутылок виски. Думаю, ты согласишься, так ведь?

— Конечно, — парень отбросил волосы с лица и протянул Патрику руку. — Я Алекс.

— Патрик, а эта бестолочь — Сэм.

— Кто ещё у нас бестолочь?! — Сэм едва не оттолкнул Патрика, стремясь как можно скорее скрепить рукопожатием возможность напиться за чужой счёт. Алекс на это лишь усмехнулся и всё-таки пожал руки им обоим.

— Вы... — он замялся, явно пытаясь определить их курс и направление.

— Второй курс, юристы! — Сэм улыбнулся ещё шире.

— Так, мне нужно наконец снять... — Патрик замялся, представив, как прозвучит «снять сутану». Но Сэм снова то ли исправил, то ли усугубил положение:

— Да, святой отец, вам пора разоблачиться. Всё равно овцам, которых вы сегодня старались спасти, уже ничто не поможет.

Словно подтверждая это, прямо под окном взорвалась шутиха и раздался пьяный смех. В этот момент Алекс, очевидно что-то вспомнив, начал шарить по карманам, и Сэм тоже залез в карман потрёпанной рубашки.

— Кстати, по твоей проблеме, — он выудил смятое письмо, — вам с Патриком точно есть о чём поговорить!

— Он специализируется на семейных ссорах? — холодно уточнил Алекс, резко выхватывая бумагу.

— Нет! Он тоже гей! — провозгласил Сэм и снова глотнул из бутылки. — И не смотри на меня! Я не из ваших рядов, хоть ничего против вас не имею. Даже вот, как видишь, сочувствую.

Алекс какое-то время пристально смотрел на Сэма, а затем усмехнулся и провёл по лицу ладонью.

— Просто замечательно. Я исповедовался гею-второкурснику, — пробормотал он довольно отчётливо.

— Ну, согласись, если бы ты исповедовался папаше Питеру, это обернулось бы куда большей проблемой, — рассудил Сэм. — И давайте уже сядем! Кстати...

— Ты поможешь мне или нет? Я же сам не вылезу из этой тряпки, — вздохнул Патрик, надеясь, что всё-таки покажется раздражённым, а не несчастным.

— Эти гейские штучки на меня не сработают, — Сэм сощурился. — Ладно уж, утром я согласился тебя полапать, но теперь у меня есть подружка получше, — он поднял бутылку. — Попроси своего нового друга!

Патрик дёрнул белый воротничок, обрывая крючки, на которые тот застёгивался сзади. Сегодня Сэм откровенно перегибал, от этого было ужасно неловко, но остановить ирландца действительно не было никакой возможности. Если уж его заносило, то был только один способ его успокоить — хороший удар в лицо. Но Патрик уже знал, что заранее проиграет и будет красоваться на следующее утро с кровоподтёком — Сэм любил и подраться, и выпить. А лучше всё вместе.

— Пойдём, — внезапно сказал Алекс. — Твоего друга и правда лучше оставить наедине с «подружкой», — и он чуть подтолкнул Патрика к выходу из комнаты.

Сопротивляться не имело смысла, а сутана, помимо того, что очень неудобно застёгивалась на тугую молнию сзади, ещё и нещадно кололась, и Патрик действительно не мог больше этого выносить.

В комнате Патрика Алекс неуверенно посмотрел на внушительный ряд пуговиц, украшавший сутану спереди.

— А эти разве не расстёгиваются? — с сомнением уточнил он.

— Думаешь, мы взяли её у отца Питера? — не сдержал кривой улыбки Патрик. — Эту Сэм достал... А к чёрту, не хочу даже вспоминать где. Там молния сзади.

— Ладно, разберусь, — Алекс зашёл к нему за спину, и Патрик нервно сглотнул.