0.
Несмотря на холодную погоду, парк был заполнен людьми. Где-то играли дети, которых только забрали из садика, пока их мамы на эмоциях обсуждали воспитателей, цены на продукты и вред этих самых продуктов. На лавочках сидели бабушки, что кормили голубей и подпрыгивающих от холода намного чаще, чем обычно, воробьёв. Люди спешили с работы, и на их лицах явно читалась озабоченность, вроде надо ли зайти в магазин и прочих бытовых вопросов. У подъездов слонялась пара компаний подростков, которые либо смеялись на всю улицу, либо слишком подозрительно и грустно молчали. Только вот парочку на одной из скамеек это всё не волновало. Хотя, парня, что то и дело бросал извиняющиеся взгляды на прохожих, наверное, всё-таки волновало. А вот его девушку — явно нет.
— Опять скажешь, что это просто подруга?! — с истерическими нотками в голосе пыталась «спокойно» говорить миниатюрная девчонка на вид лет семнадцати. То, что парень даже не смотрел на неё толком, бесило её только больше, и ссора грозила превратиться в скандал. А парень всё не смотрел.
— Я тебе вообще ничего не скажу, ты и одна нормально со мной ругаешься, — огрызнулся тот, наконец встретившись взглядом с девушкой. Только вот после реплики его это не спасало. Особенно реплики, сказанной на полном серьёзе.
Девчонка психовала. Сжимала кулаки, впиваясь в ладошки своими же ногтями, откидывала назад длинные волосы, смотрела уже не на своего молодого человека, а под ноги. А он ждал.
— Ты считаешь, без причин? — ехидно выдала та, но при всей язвительности в голосе проскальзывали искренние нотки обиды. Она смотрела на его руки, нервно вертящие в руках телефон. Чёрный браслет на запястье. Её подарок, который он никогда не снимал. И сейчас ей хотелось только оказаться в его объятиях, почувствовать эти руки на своём теле. Но парень сидел на месте, только подняв карие глаза.
— Мы просто обнялись, это моя одноклассница бывшая, — с небольшой, но всё же агрессией в голосе ответил тот. Он мог поклясться: если бы она села, говорить было бы проще. Но девчонка продолжала стоять напротив скамейки, иногда переступая с ноги на ногу. Нервничала.
— Да ты чуть ли не каждый день встречаешь то одноклассниц, то одногруппниц, — захныкала она, смотря в глаза шатена. И в глазах явно читалось лёгкое, но раздражение. Тот глубоко вдохнул, — кто виноват, что они живут в небольшом городе? — а она бесшумно выдохнула. Её бесило, что он продолжает сидеть на чёртовой лавочке. Мог бы встать и хотя бы обнять. Успокоить.
— На тебя почти каждый парень оборачивается, — практически спокойным голосом начал кареглазый, следя за выражением лица подруги. — Аль, я же тебя к ним не ревную, — почти соврал тот. Ещё как ревнует. А стоит незнакомцу ещё ляпнуть какой-нибудь комментарий, пусть даже не пошлый — вообще башку ему разнести хочется, а потом закрыть её саму в своей квартире. Но истерики-то он ей не устраивает!
— Да если бы ревновал, не психовал бы сейчас! — сгоряча фыркнула та, имея в виду, что её тоже можно понять. Ну как бы вы отнеслись, когда с улыбкой спешите к своему парню, а он обнимается с какой-то девицей, далеко не дорогими духами которой несёт теперь даже от его одежды?
— Это был тонкий намёк, что мне как бы похуй, да? — если уж он начал материться, то всё правда близится к скандалу. Обычно парень не выражался нецензурно, и в девушке своей этого терпеть не мог. А она не могла отвыкнуть, хотя ради него и очень старалась. — Типа собственница здесь только ты?
— Влад, я не намекаю, я говорю прямо, — бросила Алина, смотря в сторону и делая шаг в противоположном направлении от парня. Словно отдалиться физически значило хоть немного разбавить накаляющуюся атмосферу.
— Ты сейчас на полном серьёзе утверждаешь, что мне на тебя плевать? — ещё раз переспросил брюнет, но ответа не получил, потому что девушка просто решила не отвечать. А он знал, что молчание — знак согласия. И она знала. Хотя и не соглашалась с этим его утверждением ни в одном аспекте. Кроме ревности. Ему было плевать, что она ревнует его ко всем этим его недо-подругам. — У тебя что, два варианта поведения — либо молчать, либо истерить, чтобы все внимание обращали? — не успокаивался парень, хотя сейчас они словно поменялись ролями, потому что прохожие кидали взгляды далеко на не его спутницу, и понял он это не сразу.
— Ну так брось меня, и никаких тебе истерик! — нервы были на пределе, обида буквально разъедала девчонку, хотя отголоски разума и говорили, что она не совсем права и виноваты оба. Только это была рассудительность, холодная и трезвая. А говорили сейчас чувства и слишком уж ранимая натура. И ебанутость, куда без неё.
— Окей! — не подумав, ляпнул парень, лишь бы Алина перестала нести, как вертелось в мыслях, «полную дичь». Такое предложение поступало от неё, надо признать, первый раз. До этого она могла сгоряча кинуть «Ну убей меня теперь» или что-то в этом роде, но бросить? Влад даже растерялся, осознав, что уже не сидит на скамейке, а стоит рядом с девчонкой, что смотрит на него снизу вверх, подняв голову так гордо (но виноват в этой «гордости» был, конечно, её рост). Кареглазый иногда даже не понимал, как в неё умещается столько ревности.
— То есть, мы сейчас официально расстаёмся, да? — осознав, насколько далеко зашла ссора, с уже подкошенной самоуверенностью и теперь точно напускными гордостью и спокойствием, спросила Алина, но, не дав своему уже бывшему и слова сказать, продолжила: — Ну теперь можешь со своими шкурами не только обниматься, — круто развернувшись, — для большей эпичности не хватало только каблуков, но и подошва розовых Тимберлендов вполне сошла, — голубоволосая зашагала прочь из парка. Хотелось бы, конечно, шагать уверенно и быстро, но сейчас рука Влада не держала её собственную, и поскользнуться на заиндевевшем асфальте было легко. Поэтому шаг был в стиле «я, конечно, ухожу, но ты, если хочешь, догоняй». И, если честно, Владу хотелось догнать.
— Спасибо за разрешение, — вместо этого съязвил брюнет, всё ещё смотря вслед уходящей девушке. Уже, кажется, серьёзно не его девушке.
— Пожалуйста, — оставив последнее слово за собой, намеренно слишком неестественно выпрямив спину и шею, ответила та, и Влад готов был поспорить — усмехается. И именно эта деталь буквально добила парня — подавив желание успокоить её и сказать, что никакие шкуры ему не нужны, а нужна только она (и её истерики как прилагающееся), тот пошёл в противоположную сторону. И плевать, что идти им нужно было в одну — пообещав самому себе, что больше не даст ей командовать, и, если она не извинится первая, это нелепое расставание станет реальным, кареглазый шагал дальше, упорно смотря под ноги.
Проблем было только две: девушка не усмехалась, а парень в глубине души знал, что извиняться она не будет.