Глава 19
— Кажется, он не такой уж плохой, — говорит Паша, когда дверь закрывается.
Я нервно смеюсь.
— Что?
Паша вопросительно вскидывает бровь, и я отвечаю:
— Ничего, просто я удивлена, что ты так считаешь.
Снова кладу голову ему на грудь. Напряжение, заполнявшее комнату минуту назад, исчезло.
— Я не говорю, что хотел бы с ним общаться, но он был довольно приветлив.
— В Артуре нет ничего приветливого, — бурчу я, и Паша, усмехаясь, меня обнимает.
Если бы он знал все, что произошло между мной и Артуром, как мы целовались, как я стонала его имя, когда он… Господи, Аня, прекрати!
Я поднимаю голову, целуя Пашу в челюсть, и он улыбается в ответ. Я хочу, чтобы Паша заставил меня почувствовать то же, что и Артур. Сажусь к нему лицом, беру его лицо руками и прижимаюсь губами к его рту. Его губы раскрываются, и он меня целует. Губы мягкие, как и сам поцелуй. Этого недостаточно. Мне нужен огонь, страсть. Я обнимаю руками его шею и сажусь к нему на колени.
— Ух ты, Аня, что ты делаешь? — спрашивает Паша, нежно пытаясь снять меня со своих колен.
— Что? Ничего, я просто… хочу ласки… — говорю я, глядя вниз. Обычно я не стесняюсь, но об этом мы говорим не часто.
— О’кей, — произносит он, и я снова целую его.
Я чувствую тепло, но не огонь. Я двигаю бедрами, надеясь разжечь его. Паша опускает руки на мою талию, но он сопротивляется моим движениям, останавливая меня. Я знаю, мы с ним договорились подождать до брака, но мы ведь просто целуемся. Я хватаю его руки и тяну их дальше, продолжая двигаться. Но как я ни стараюсь целовать его более страстно, губы его остаются мягкими и робкими. Я чувствую, что он завелся, но знаю, что он не будет активен.
Понимаю: мной движут не лучшие побуждения, но мне все равно, мне просто нужно знать, что Паша может сделать со мной то же, что Артур. Ведь на самом деле мне нужен не Артур, а эти ощущения… Правда же?
Я перестаю целовать его и соскальзываю с колен.
— Это было хорошо, Аня, — улыбается Паша, и я отвечаю ему тем же.
Это было «хорошо». Он такой осторожный, слишком осторожный, но я его люблю. Я запускаю фильм, но через несколько минут чувствую, как меня клонит в сон.
— Мне пора, — говорит Артур. Его голубые глаза смотрят на меня сверху вниз.
— Куда? — Я не хочу, чтобы он уходил.
— Я собираюсь остановиться в отеле неподалеку; вернусь утром, — говорит он, и когда я смотрю на него внимательней, лицо Артура исчезает, и на его месте оказывается Паша.
Я вскакиваю и протираю глаза. Паша, это Паша. А вовсе не Артур.
— Ты совсем засыпаешь, а я не могу тут ночевать, — говорит он мягко, поглаживая меня по щеке.
Я хочу, чтобы он остался, но боюсь, что буду разговаривать во сне. Паше в голову не приходит, что можно остаться в моей комнате. Они с Артуром— полные противоположности. Во всем.
— Я тебя люблю, — говорит он.
Я киваю, снова опускаюсь на подушку и проваливаюсь в сон.
На следующий день я просыпаюсь от звонка Паши. Он сообщает, что выходит. Я выкатываюсь из кровати и спешу в душ. Интересно, что мы будем сегодня делать? Может, стоит написать Олегу и спросить, чем тут можно заняться, кроме вечеринки в братстве? Он — единственный мой друг, кто может это знать.
Решаю надеть серую юбку в складку и простую синюю рубашку, голос Артура в моей голове, высмеивающий мой простенький наряд, игнорирую.
Паша ждет меня в коридоре возле моей двери, когда я возвращаюсь из душа с полотенцем на голове.
— Прекрасно выглядишь, — говорит он с улыбкой, кладя руку мне на плечо.
— Мне нужно еще сделать укладку и накраситься, — сообщаю я, схватив косметичку Юли, которую она, к моей радости, не взяла с собой. Теперь, когда я знаю, что мне нравится из косметики, надо завести себе свою.
Паша терпеливо сидит на моей кровати, пока я сушу голову и завиваюсь. Я отрываюсь от макияжа и целую его в щеку.
— Чем хочешь сегодня заняться?
Я докрашиваю глаза и снова берусь за гребень.
— Универ хорошо на тебя влияет, Аня. Ты никогда не выглядела лучше, — говорит Паша. — Не знаю, можно сходить в парк и куда-нибудь еще, а потом поужинать.
Смотрю на часы. Уже час дня? Я пишу Юле, что меня не будет большую часть дня, она отвечает, что не появится до завтра. Все выходные она теперь проводит в братстве.
Паша открывает свой «Мерседес». Его родители считают, что это самый безопасный автомобиль. Безупречный салон, никаких потрепанных книг и грязной одежды. Мы едем искать парк, который где-то неподалеку. Это тихий уголок, с наполовину пожелтевшей травой и несколькими деревьями. Когда мы останавливаемся, Паша спрашивает:
— Слушай, когда ты собираешься подыскать себе машину?
— Думаю, на этой неделе. И на этой неделе я собираюсь устроиться на работу.
Я молчу о стажировке в VancePublishing, о которой упоминал Артур. Не знаю, могу ли я еще на нее рассчитывать, а если могу, то как сказать об этом Паше.
— Это хорошая новость. Дай мне знать, если тебе понадобится какая-то помощь.
Мы обходим парк, потом садимся за столик. Паша болтает, я киваю в ответ. Я по большей части не слежу за разговором, но Паша, кажется, этого не замечает. Потом мы снова гуляем и в итоге оказываемся возле небольшой речки. Я иронически фыркаю, и Паша смотрит на меня с недоумением.
— Не хочешь поплавать? — спрашиваю я, сама не зная зачем.
— Здесь? Ни в коем случае, — говорит он, смеясь.
Я отодвигаюсь от Паши, мысленно ругая себя. Мне нужно перестать сравнивать его с Артуром.
— Да шучу я, — вру я и веду его дальше по тропке.
Около семи мы решаем заказать пиццу, а потом отправиться ко мне и посмотреть классику: Мэг Райан влюбляется в Тома Хэнкса на радио-шоу. Я уже умираю от голода, и когда привозят пиццу, съедаю почти половину.
На середине картины звонит мой телефон. Паша тянется и берет трубку раньше меня.
— Кто такой Олег? — спрашивает он.
В голосе нет подозрения, одно любопытство. Паша меня никогда не ревновал, в этом не было необходимости.
Пока не было, напоминает подсознание.
— Приятель из универа, — отвечаю я.
Зачем Олегу звонить так поздно? Он никогда не звонил мне, разве что конспекты сравнить.
— Аня? — громко говорит Олег.
— Привет, все в порядке?
— Эээ, ну, на самом деле нет. Я знаю, у тебя Паша, но… — Он колеблется.
— Что случилось, Олег? — Сердце колотится. — Что с тобой?
— Дело не во мне. А в Артуре.
Я замираю.
— А-Артуре? — заикаюсь я.
— Да, если я дам тебе адрес, ты сможешь приехать? Пожалуйста!
Слышу какой-то шум на заднем плане. Спрыгиваю с кровати и обуваюсь прежде, чем успеваю что-то сообразить. Паша тоже поднимается и с сочувствием на меня смотрит.
— Олег, Артур тебя побил? — Мой мозг не может представить себе, что еще может произойти.
— Нет-нет, — говорит он.
— Напиши мне адрес, — успеваю я сказать и снова слышу только шум.
Я обращаюсь к Паше.
— Паш, мне нужна твоя машина.
Он поворачивается ко мне.
— Что-то случилось?
— Не знаю… что-то с Артуром. Дай мне ключи, — требую я.
Он достает из кармана ключи, но потом говорит настойчиво:
— Я с тобой.
Я вырываю ключи у него из рук и качаю головой.
— Нет, ты… Я должна поехать одна.
Мои слова его ранят. Я вижу, он переживает. И я знаю, что оставлять Пашу в общежитии неправильно, но единственное, о чем я могу сейчас думать, это о том, что мне надо добраться до Артура.
Олег присылает сообщение «ул. Архитектора Райта, 3». Я копирую его и вставляю в навигатор: ехать туда пятнадцать минут. Что там может происходить, что Олег решил меня вызвать? Всю дорогу теряюсь в догадках. Паша за это время звонил дважды, и оба раза я не взяла трубку; я должна следить за навигатором, кроме того, мне просто стыдно смотреть ему в глаза после того, как я оставила его там одного.
Улица сплошь застроена огромными особняками. Нужный мне дом по меньшей мере в три раза больше маминого. Даже при свете фонарей очень красивый. Наверное, это дом отца Артура— вот почему Олег тоже здесь. Я делаю глубокий вдох и поднимаюсь по крыльцу. Стучу в большую тяжелую дверь из красного дерева, и через несколько мгновений она открывается.
— Аня, спасибо, что приехала. Извини, я знаю, что ты не одна. Разве Паша не с тобой? — косится на машину Олег и жестом приглашает меня войти.
— Нет, он остался в общежитии. Что происходит? Где Артур?
— На заднем дворе. Он просто свихнулся, — вздыхает он.
— И я здесь для того, чтобы?.. — спрашиваю я как могу вежливо. Если Артур свихнулся, то чем я могу помочь?
— Не знаю. Конечно, ты его ненавидишь, но ты должна с ним поговорить. Он совсем пьяный, буянит. Пришел, открыл отцовский виски и выпил полбутылки! Потом начал бить вещи: всю мамину посуду, стеклянный шкаф, все, до чего смог дотянуться.
— Что? Почему?
Артур же говорил, что не пьет, неужели он солгал?
— Просто его папа сказал ему, что женится на моей маме.
— Вот как? — Я все еще не понимаю. — Так Артур не хочет, чтобы он женился?
Олег ведет меня через большую кухню, и я вижу, какой погром учинил Артур. На полу валяются осколки посуды, большой деревянный шкаф опрокинут, его стеклянные дверки разбиты.
— Нет, это долгая история. Папа ему позвонил, и они с мамой уехали из города, чтобы отпраздновать это событие. Наверное, поэтому Артур пришел сюда, чтобы остановить отца. Раньше он здесь никогда не появлялся, — объясняет Олег, открывая заднюю дверь.
За маленьким столиком на террасе вижу силуэт. Артур.
— Не знаю, чего ты от меня ждешь, но я постараюсь.
Олег кивает. Потом наклоняется и кладет мне руку на плечо.
— Он звал тебя, — спокойно произносит он, и мое сердце замирает.
Я иду к Артуру, и он смотрит на меня. Глаза налиты кровью, на голове — серая шапочка. Во взгляде вспыхивает безумие и снова гаснет, мне хочется сделать шаг назад. В полумраке он выглядит страшно.
— Как ты здесь… — говорит Артур, поднимаясь.
— Олег… он… — отвечаю я, и тут же жалею об этом.
— Какого черта ты ей позвонил? — кричит он Олегу, который прячется в доме.
— Оставь его в покое, Артур, он о тебе беспокоился! — кричу я.
Он снова опускается на стул, указывая мне на место рядом. Сажусь напротив него, вижу, как он хватает почти пустую бутылку с чем-то темным и подносит ее ко рту. Я смотрю, как двигается его кадык, когда он глотает. Оторвавшись, он с такой силой грохает бутылкой о стеклянный столик, что я подпрыгиваю в страхе, что они сейчас разобьются.
— М-м-м, оба вы одинаковые. Такие предсказуемые. Бедный Артур и так расстроен, а вы набрасываетесь на него из-за какого-то чертова фарфора! — говорит он, растягивая слова, с какой-то болезненной ухмылкой.
— Я думала, ты не пьешь, — говорю я, сложив руки на груди.
— Не пью. По крайней мере, до сих пор не пил. Не надо обо мне беспокоиться, ты не лучше меня.
Он тычет в меня пальцем, а потом снова прикладывается к бутылке.
Это ужасно, но все равно я чувствую, что близость к нему, даже пьяному, делает меня живее. Это чувство полноты жизни может дать мне только Артур!
— Я никогда и не говорила, что лучше тебя. Просто хочу знать, из-за чего ты напился.
— Какая разница? Где твой парень?
Его глаза вдруг загораются, и в глубине их я вижу столько чувства, что отвожу взгляд. Знать бы, что это за чувство; ненависть, наверное.
— Остался в моей комнате. Я хочу помочь тебе, Артур.
Я наклоняюсь над столом, чтобы коснуться его, но Артур отшатывается.
— Помочь мне? — хихикает он. Мне хочется спросить, почему он звал меня, если продолжает меня ненавидеть, но не могу снова подставлять Олега. — Если хочешь помочь мне, просто уйди.
— Почему ты просто не можешь рассказать мне, что случилось? — говорю я, рассматривая свои ногти.
Он вздыхает, стягивает шапочку, проводит рукой по волосам и снова ее надевает.
— Мой отец только сейчас решился мне рассказать, что женится на Карен, свадьба через месяц. Он давно должен был мне сказать, и не по телефону. Уверен, что наш тихоня Олег давно был в курсе.
Ничего себе. Я не ожидала, что он расскажет, и теперь не знаю, что ответить.
— Я думаю, у него были свои причины тебе не говорить.
— Ты его не знаешь, ему просто на меня плевать. Знаешь, сколько раз я разговаривал с ним в прошлом году? От силы десять! Все, что его волнует, это его большой дом, будущая жена и новый паинька-сынок. — Артур ругается себе под нос и снова прикладывается к бутылке. Я не отвечаю, и он продолжает: — Тебе надо видеть ту помойку, в которой в Украине живет моя мама. Она говорит, что ей там нравится, но я-то вижу. Квартирка меньше, чем здешняя спальня! Моя мама фактически заставила меня сюда поступить, чтобы быть ближе к отцу, и мы видим, что получилось!
Из той немногой информации, что он сообщил мне, решаю, что теперь понимаю Артура лучше, чем раньше. Мне снова жаль его; ну почему он такой?
— Сколько тебе было лет, когда он ушел? — спрашиваю я наконец.
Он недоверчиво смотрит на меня, но все же отвечает:
— Десять. Но еще до этого он редко появлялся дома. Каждый вечер проводил в барах. Это теперь он мистер Совершенство, и у него есть вот это вот все.
Артур взмахом показывает на дом.
Отец Артура, как и мой, бросил их, когда ему было десять, и оба они пили. У нас больше общего, чем я думала. Сейчас, пьяный и отчаявшийся, Артур выглядит совсем юным и хрупким, совершенно не таким, каким я знала его прежде.
— Мне жаль, что он бросил вас, но…
— Мне не нужна твоя жалость, — обрывает он.
— Это не жалость. Я просто пытаюсь…
— Что пытаешься?
— Помочь тебе. Быть с тобой, — мягко объясняю я.
И он улыбается. Эта пленительная улыбка дает мне надежду, что я могу помочь ему преодолеть это, хотя я точно знаю, что будет потом.
— Это очень жалко. Разве ты не видишь, что я не хочу, чтобы ты тут находилась? Не хочу, чтобы ты была тут со мной. То, что я разок погулял с тобой, не значит, что я хочу иметь с тобой дело и дальше. И, тем не менее, ты пришла, оставив своего замечательного бойфренда, который действительно достоин быть с тобой рядом, приехала сюда, чтобы «помочь» мне. Да, Анна, действительно жалко, — язвит он.
Голос полон яда. Я знала, что так и будет, но смотрю на него, не обращая внимания на боль в груди.
— Ты так не думаешь.
Вспоминаю, как всего неделю назад он смеялся и бросал меня в воду. Не могу понять, то ли он великий актер, то ли великий лжец.
— Думаю. Возвращайся домой, — говорит он и снова берется за бутылку.
Перегнувшись через стол, я вырываю ее и бросаю во двор.
— Что ты творишь? — орет он, но я, не обращая внимания, захожу в заднюю дверь.
Я слышу, как он вскакивает и меня догоняет.
— Куда ты идешь? — Его лицо — всего в нескольких сантиметрах от моего.
— Хочу помочь Олегу убрать весь тот погром, что ты устроил, а потом пойду домой, — говорю я намеренно невозмутимо.
— Зачем ему помогать? — с отвращением спрашивает он.
— Потому что, в отличие от тебя, он заслуживает помощи, — отвечаю я.
Лицо Артура вытягивается. Мне следует сказать ему гораздо больше. Надо бы наорать на него за все гадости, что он мне наговорил, но я понимаю, что это именно то, чего он ждет. Это то, чего он добивается: разрушать все вокруг себя и получать удовольствие от происходящего хаоса.
Артур спокойно пропускает меня.
Захожу внутрь и вижу Олега, поднимающего опрокинутый шкаф.
— Здесь есть веник? — спрашиваю я.
Олег смотрит на меня с благодарностью.
— Вон там, — он показывает на веник. — Спасибо тебе за все.
Я киваю и начинаю выметать осколки. Их очень много. С ужасом воображаю, что, когда мама Олега вернется, она не увидит свою посуду. Надеюсь, она не придавала ей какого-то особого значения.
— Ой! — вскрикиваю я, когда маленький осколок впивается мне палец.
Капельки крови падают на пол, и я бегу к раковине.
— Что с тобой? — взволнованно спрашивает Олег.
— Да, просто маленький осколок, не знаю, откуда столько крови.
Действительно, мне совсем не так больно, как может показаться. Подставляю палец под холодную воду и закрываю глаза. И через несколько минут слышу, как открывается задняя дверь. Снова открываю глаза и поворачиваюсь: в дверях стоит Артур.
— Аня, пожалуйста, мы можем поговорить?
Я знаю, что нужно ответить «нет», но его чуть заметно покрасневшие глаза заставляет меня кивнуть. Он смотрит на мою руку, на кровь на полу, затем быстро подходит ближе.
— Все нормально? Что случилось?
— Ничего, порезалась немного.
Он берет меня за руку и вытаскивает ее из-под струи. Прикосновение действует на меня как разряд. Глядя на мой палец, он хмурится, затем отпускает меня и идет к Олегу. Он только что оскорблял меня и вдруг заботится о моем здоровье? Он хочет меня с ума свести! Буквально хочет, чтобы меня заперли в комнате с мягкими стенами.
— Где бинт? — командует он Олегу, тот показывает на ванную.
Через минуту Артур возвращается и снова берет меня за руку. Сначала наносит на порез какой-то антибактериальный гель, затем мягко забинтовывает палец. Я молчу, сконфуженная взглядом Олега и заботой Артура.
— Можно с тобой поговорить? — снова спрашивает он.
Я опять думаю, что должна сказать «нет». Но с каких пор я делаю то, что должна, когда речь идет о Артуре?
Я киваю, он берет меня за запястье и ведет во двор.