Глава 12
Завтрак с Пашей и мамой - мучительно долгий. Мама постоянно поминает мою «безумную ночь» и каждые пять минут спрашивает, не плохо ли мне. Конечно, ночь была ужасная, но не стоит говорить о ней постоянно. Сколько можно? Я знаю, мама обо мне заботится, но сейчас она еще назойливее, чем раньше. Впрочем, возможно, неделя, проведенная в институте, дала мне возможность взглянуть на все со стороны.
- Куда мы пойдем? - спрашивает Паша, пережевывая блинчик.
Рассеянно пожимаю плечами. Хочу пойти куда-нибудь, но только с ним вдвоем. Я бы с удовольствием провела с ним время. Нужно объяснить, что не стоит рассказывать маме обо всем, что происходит в моей жизни, особенно о таких отрицательных моментах, как прошлая ночь. И если мы пойдем вдвоем, поговорить об этом будет проще.
- Можем пойти в торговый центр неподалеку. Я там еще не была, - отвечаю, быстро проглатывая последние куски тоста.
- Ты еще не думала о подработке?
- Пока не знаю. Может, в книжном магазине. Хочу найти стажировку, что-нибудь связанное с издательством или написанием статей, - сообщаю я и получаю в ответ гордую улыбку мамы.
- Было бы здорово, если бы ты подрабатывала где-нибудь, пока не окончишь университет и не устроишься на полный день, - говорит она, улыбаясь.
Я говорю, скрывая сарказм:
- О да, было бы превосходно.
Но Паша улавливает интонацию и заговорщически берет меня за руку под столом.
На минуту я замираю. Паша чувствует это и вопросительно на меня смотрит.
Мне нужно перестать думать о Артуре. Я улыбаюсь Паше и тянусь к нему, чтобы поцеловать.
После завтрака мама отвозит меня в «Бентон-Молл», огромный торговый центр. Народу в нем полно.
- Я собиралась зайти в «Нордстром», так что позвоню вам, когда освобожусь, - говорит мама, и я с облегчением вздыхаю.
Паша снова берет меня за руку, и мы идем мимо магазинов.
Он рассказывает мне о пятничном футбольном матче, в котором он забил решающий гол. Я внимательно его слушаю и соглашаюсь, что это здорово.
- Ты сегодня хорошо выглядишь, - говорю я ему, и Паша улыбается.
Его улыбка совершенна. На нем темно-бордовый свитер, брюки цвета хаки и туфли. Да, он действительно носит именно такие туфли, о которых говорил Артур, но они ему идут и хорошо смотрятся.
- Ты тоже, Аня, - отвечает он, и меня передергивает.
Может, я и жестока, но Паша слишком наигранно, слишком слащаво делает мне комплимент. Артур сказал бы это искренне. Черт, Артур! Отчаянно желая отвлечься от мистера Грубость, тяну Пашу к себе за воротник свитера. Но когда я хочу его поцеловать, он, смеясь, отстраняется.
- Что ты делаешь? Аня. Все смотрят.
Он кивает на компанию взрослых, примеряющих солнечные очки.
Я игриво пожимаю плечами.
- Не смотрят. А даже если и так?
Я и вправду не смотрю по сторонам. Обычно я тоже обращаю внимание на других, но сейчас мне очень нужно, чтобы он меня поцеловал.
- Поцелуй меня, пожалуйста, - практически умоляю я.
Должно быть, Паша замечает в моих глазах отчаяние, потому что наклоняется ко мне и целует. Он делает это не спеша и нежно, его язык не касается моего, но это приятно. Я чувствую знакомое тепло, ожидаю, что этот поцелуй воспламенит меня, но ничего подобного не происходит.
Я не могу сравнивать Пашу с Артуром. Паша - мой парень, и я его люблю, а Артур - просто случайный эпизод, он спит с кучей девчонок.
- Что с тобой? - шутливо спрашивает Паша, когда я пытаюсь отстраниться.
Я фыркаю.
- Ничего, просто я скучала по тебе, - отвечаю я.
Да, и еще я изменила тебе прошлой ночью, добавляет внутренний голос. Игнорируя его, я продолжаю:
- Паш, не мог бы ты прекратить докладывать маме, чем я занимаюсь? Ты ставишь меня в неловкое положение. Мне нравится, что вы с ней так близки, но когда вы обо мне сплетничаете, я чувствую себя маленькой девочкой.
- Аня, прости. Я просто беспокоился о тебе. Обещаю, это не повторится. Честно.
Паша кладет руку мне на плечо, целует в лоб, и я ему верю.
Остаток дня проходит лучше, чем утро, в основном потому, что я еду с мамой в парикмахерскую и стригусь. Раньше волосы у меня были до лопаток, а стрижка придает объема и выглядит лучше. Всю обратную дорогу Паша осыпает меня комплиментами, и я чувствую себя отлично.
Прощаюсь с ним и мамой возле двери, в очередной раз пообещав держаться от парней на расстоянии не меньше ста километров. В комнате, к моему разочарованию, никого нет. Хотя я не уверена, что хотела бы видеть Юлю или кого-либо еще.
Даже не сняв туфли, валюсь на кровать. Я слишком устала, мне нужно немного поспать. Сплю всю ночь напролет и еще полдня. Когда я просыпаюсь, Юля лежит на соседней кровати. Ухожу по делам, а когда возвращаюсь, ее уже нет. В понедельник утром Юли все еще нет, и я чувствую сильное желание наверстать то, чем она занималась в выходные.
Прежде чем отправиться на первую лекцию, как обычно, захожу за кофе. В кафе меня с неизменной улыбкой ждет Олег.
Только мы успели поздороваться, нас прервала девушка, которая хотела узнать, как куда-то пройти, - и мы упустили шанс поболтать вплоть до конца учебного дня. До окончания лекции, которой я одновременно и желала, и боялась.
- Как выходные? - спрашивает Олег, а я в ответ лишь страдальчески мычу.
- Ужасно, просто ужасно. Ходила на вечеринку с Юлей, - отвечаю я, и он корчит рожу и смеется. - Уверена, у тебя все прошло гораздо лучше. Как Маша?
Услышав «Маша», Олег улыбается до ушей, а я понимаю, что не сказала, что виделась в субботу с Пашей. Олег рассказывает, что Маша поступила в Питерскую балетную группу. Он за нее страшно рад. Я же представляю, как загораются глаза Паши, когда он рассказывает обо мне.
Мы идем на лекцию, и Олег рассказывает, как его родители разволновались, что он приехал, но я так занята поиском нужной аудитории, что почти не слушаю. Заходим туда: место Артура пустует.
- А не будет сложностей из-за того, что Маша теперь очень далеко? - успеваю спросить я перед тем, как мы занимаем места.
- Ну, мы и сейчас далеко друг от друга, но все нормально. Я правда желаю ей успеха, и, если для этого нужно быть в Питере, я хочу, чтоб она была там.
Входит преподаватель. И мы замолкаем. Где Артур? Он же не станет прогуливать занятия, только чтобы не встречаться со мной, правда?
Мы погружаемся в «Гордость и предубеждение» - замечательную книгу, которую, я считаю, должен прочесть каждый, и я сама не замечаю, как проходит занятие.
- Ты подстриглась, Анна.
Оборачиваюсь и вижу Артура. Они с Олегом обмениваются быстрыми взглядами, а я думаю, что ответить. Он же не станет говорить о той ночи при Олеге? Но по ямочкам на его щеках, глубоким, как никогда, понимаю: да, да, он будет говорить об этом.
- Привет, Артур.
- Как выходные? - насмешливо спрашивает он.
Я тяну Олега за руку.
- Хорошо. Пока! - нервно кричу я, и Артур смеется.
Когда мы выходим на улицу, Олег спрашивает:
- Что это было? - Наверное, что я веду себя неестественно.
- Ничего, просто Артур мне не нравится.
- Ну, вы хотя бы не так часто видитесь.
Это что-то странное. Почему он со мной об этом говорит? Он что-то знает?
- Ну да. Слава богу. - Это все, что я могу ответить.
Некоторое время Олег молчит.
- Я не собирался об этом говорить, потому что не хочу с ним связываться, но, - он нервно улыбается, - папа Артура встречается с моей мамой.
Что?
- Что?
- Папа Артура...
- Да, да, я поняла, значит, его отец живет тут? Но Артур... Я-то думала, он из Украины? Если тут живет его отец, почему он не живет с ним?
Засыпаю Олега вопросами, не могу остановиться. Он кажется смущенным, но не таким нервным, чем минуту назад.
- Все верно, но его отец и моя мама живут недалеко от Москвы, но Артур с отцом не в очень хороших отношениях. Поэтому, пожалуйста, не давай ему понять, что ты в курсе. Мы и так недолюбливаем друг друга.
Я киваю.
- Конечно, без проблем.
У меня есть тысяча вопросов, но я молчу. Мой друг возвращается к рассказу о Маше, и глаза его вспыхивают при каждом упоминании о ней.
Когда я возвращаюсь в комнату, Юля еще не пришла, ее занятия кончаются на два часа позже, чем у меня. Достаю было учебники и тетради, но потом решаю позвонить Паше. Он не берет трубку, и я начинаю серьезно жалеть, что он не учится со мной на одном курсе. Многое было бы удобнее и проще. Мы могли бы готовиться к занятиям или смотреть вместе кино.
В то же время понимаю: я думаю так потому, что меня гложет вина за то, что я целовалась с Артуром. Паша очень хороший, он не заслуживает того, чтобы его обманывали. Мне очень повезло, что он есть в моей жизни. Он всегда со мной и знает меня лучше всех.
Мы знаем друг друга почти всю жизнь. Когда его родители переехали на нашу улицу, я была в восторге: наконец-то появился мой ровесник, с ним можно гулять. Радость только усилилась, когда я познакомилась с Пашей и поняла, что мы родственные души. Мы вместе читали, смотрели фильмы и сажали растения в маминой теплице. Теплица всегда была моим убежищем; когда папа напивался, я пряталась в ней, и никто, кроме Паши, не знал, где я. Ночь, когда папа ушел от нас, была ужасной, позже мама отказывалась ее вспоминать. Разговор о ней разрушил бы ту эмоциональную крепость, которую мама возвела вокруг себя. Однако мне иногда хотелось это вспомнить. Несмотря на то что я ненавидела отца за вечные пьянки и за то, что он бил маму, я чувствовала в нем сильную внутреннюю потребность. В тот вечер, спрятавшись в теплице, я слышала крики и ругань, затем звон разбитого стекла на кухне, а затем, когда все стихло, - шаги. В ужасе я подумала, что ищет меня отец, но это был Паша. Никогда больше я не испытывала такого облегчения, как тогда, когда его увидела. С тех пор мы были неразлучны. За долгие годы это стало чем-то большим, чем дружба, мы никогда не встречались с кем-то еще.
Я пишу Паше, что люблю его, и решаю подремать перед учебой. Я сверяюсь с ежедневником и решаю, что могу себе позволить двадцать минут сна.
Не проходит и десяти минут, как меня будит стук в дверь. Должно быть, это Юля забыла ключи, думаю я и открываю.
Конечно, это не она. Это Артур.
- Юля еще не вернулась, - говорю я и возвращаюсь на кровать, оставляя дверь открытой.
Удивительно, он даже потрудился постучать, хотя Юля дала ему запасной ключ, на случай если потеряет свой. Надо поговорить с ней об этом.
- Я могу подождать, - говорит он и плюхается на кровать Юли.