Глава 10
— Я не собираюсь привыкать к таким ситуациям. Это действительно последний раз, когда я пришла сюда и вообще на вечеринку. Не знаю, зачем я вообще пришла. А этот парень… он такой…
— Не надо плакать, Аня, — шепчет Артур.
Самое смешное, я не чувствую, что плачу.
Артур подносит руку к моему лицу, и я вздрагиваю от того, что он стирает слезу с моей щеки пальцем. Мои губы наслаждаются прикосновением.
Кто этот парень и где грубый, насмешливый Артур?
Я встречаю его голубые глаза, и его зрачки расширяются.
— Я не замечал, что у тебя голубые глаза, — говорит он так тихо, что я склоняюсь ближе, чтобы услышать.
Его рука — все еще на моем лице, и сердце колотится как бешеное. Он закусывает нижнюю губу так, что колечко оказывается между зубами. Наши взгляды встречаются, и я наклоняюсь, еще не осознавая, что происходит. Но когда он убирает пальцы с лица, я понимаю, что мои страсть и совесть вступают в борьбу.
Совесть проигрывает, и я резко и жадно впиваюсь губами в его губы.
Я понятия не имею, что собираюсь делать, но остановиться не могу. Когда мои губы касаются его, Артур порывисто выдыхает. На вкус губы именно такие, какими я их представляла. Чувствую слабый привкус мяты. Он целует меня, это происходит наяву. Его теплый язык касается моего неба.
Я вся горю, такого еще никогда не было. Он проводит руками по моим пламенеющим щекам, затем скользит к бедрам. Откидывается немного назад и снова меня целует.
— Ань, — выдыхает он, затем снова прижимается губами ко мне, и его язык снова проникает в мой рот.
Разум перестает мне повиноваться, меня пронизывает страсть.
Артур, не переставая целоваться, подтягивает мои бедра к себе. Не знаю, куда девать руки, кладу их ему на грудь, а затем скольжу вниз к его животу. У Артура горячая кожа, и грудь поднимается и опускается с каждым вдохом и выдохом. Он отрывается от моего рта, но прежде чем я успеваю что-то сказать, уже ласкает мою шею. Я чувствую каждое движение его языка. Чувствую его дыхание. Он запускает руку в мои волосы и придерживает голову, пока целует шею. Его зубы касаются моей ключицы, и я не могу сдержать стона, когда он начинает покрывать мое тело поцелуями. Наверное, если бы я не была такая пьяная, от алкоголя и от Артура, то была бы скованнее. Никто так не целовал меня, даже Паша.
Паша!
— Артур… остановись, — говорю я чужим, низким и хриплым, голосом.
Во рту пересохло.
Артур не останавливается.
— Артур! — повторяю я, на этот раз ясно и четко, и он отпускает мои волосы. Его глаза еще темнее, еще нежнее, а губы розовые и припухшие от поцелуев.
— Нам нельзя этого делать.
Я не могу целовать его, даже если очень хочу этого.
Нежность в его глазах гаснет, он отпускает меня и отталкивает на другую половину кровати. Что происходит?
— Извини, извини, — повторяю я.
Это единственное, что приходит мне в голову. Чувствую, что мое сердце сейчас разорвется.
— Извинить за что? — спрашивает он.
Он подходит к тумбочке, вытаскивает черную футболку и надевает. Мой взгляд опускается на его боксерские трусы, на этот раз гораздо сильнее натянутые спереди.
Я смущенно отворачиваюсь.
— За то, что целовала тебя, — говорю я, хотя за это мне совсем не хочется извиняться. — Не знаю, зачем я это сделала.
— Это просто поцелуй, люди все время целуются.
Сказанное меня задевает. Не потому, что он не чувствовал того же, что и я. А что я чувствовала? Я знаю, что на самом деле ему не нравлюсь. Просто я пьяна, а он привлекателен. Была тяжелая ночь, и я поцеловала его под действием алкоголя. В глубине души стараюсь убедить себя, что не хочу повторения. Он симпатичный, вот и все.
— Мы же не собираемся делать из этого событие? — говорю я.
Мне будет неприятно, если он кому-то расскажет. Потому что это не я. Я не напиваюсь на вечеринках и не изменяю своему парню.
— Уверяю тебя, я не собираюсь об этом никому говорить. И хватит об этом. — В его голосе опять слышится пренебрежение.
— Значит, все остается по-прежнему?
— А я и не собирался меняться. Не думаю, что из-за того, что ты меня поцеловала, отчасти против моего желания, между нами возникли какие-то новые отношения.
Вот как. Против его желания? Я еще чувствую его руку на своем затылке, то, как он притянул меня к себе, и слышу, как он шепчет «Ань» перед тем, как меня поцеловать.
Я встаю с его кровати.
— Ты можешь остановить меня.
— Вряд ли, — с усмешкой произносит он, и мне снова хочется плакать.
С ним я становлюсь слишком чувствительной. Это слишком унизительно, слишком больно слышать, что я заставила его целоваться. Прячу лицо в ладонях и иду к двери.
— Ты можешь остаться здесь, тебе больше некуда идти, — тихо произносит он, но я отрицательно качаю головой.
Не хочу оставаться с ним в одной комнате. Это часть его маленькой игры. Он предлагает мне остаться, я соглашаюсь, думая, что он приличный человек, а взамен получаю какую-нибудь гадость.
— Нет, спасибо.
Дохожу до лестницы, слышу, как он окликает меня снова, но не останавливаюсь. На улице меня овевает прохладный ветерок, когда я сажусь у знакомой каменной ограды и достаю телефон. Почти четыре, через час я должна была бы проснуться и начать заниматься. Вместо этого я сижу на каменном бортике, в темноте и одиночестве.
И в таких растрепанных чувствах достаю телефон и просматриваю эсэмэски от Паши.
Но я не могу даже обижаться. Я собиралась изменить Паше. Так какое я имею право?