глава 6.
Общежитие жило своей шумной жизнью: кто-то громко смеялся в коридоре, кто-то стучал по клавиатуре, музыка доносилась из-за соседней двери. Но в комнате Сони было тихо.
Она сидела у окна, прижимая колени к груди, и смотрела на тёмный двор. Лампа над столом светила тускло, её учебники лежали открытые, но слова сливались в серый поток, ни одно не задерживалось в голове.
Она снова и снова прокручивала в памяти тот момент: звонок, голос мужчины, его «люблю тебя» — и как это прозвучало на фоне взгляда Ольги Владимировны.
Соня вздохнула.
— Блядь, — вырвалось у неё почти вслух.
Не потому, что ей было неприятно. И не потому, что в этом был какой-то тайный смысл. Просто... что-то не сходилось.
Ольга Владимировна. Новая преподавательница, строгая, умная, уверенная, всегда на шпильках, будто родная среди обычных людей. К ней хотелось тянуться, хотя Соня сама не понимала, зачем. Не к человеку даже — скорее к её вниманию, её голосу, её одобрению.
И всё это рушилось в тот момент, когда в её жизнь вторгался кто-то ещё, совсем посторонний. Мужской голос, слишком уверенный, слишком близкий, настолько личный, что Соня почувствовала себя лишней. Будто ей случайно приоткрыли дверь в чужую квартиру, где горел тёплый свет, но ей вход был запрещён.
Она тряхнула головой, пытаясь отогнать мысли.
Марьяна вернулась в комнату с чашкой кофе, сонная и слегка растрёпанная.
— Ты чего тут киснешь? Опять с заданиями зависла?
— Да нет... думаю, — неопределённо ответила Соня, поднимаясь к столу.
— Думаешь — значит жива, — фыркнула Марьяна и рухнула на кровать. — Лина в библиотеке залипла, скоро придёт. А ты давай, не халтурь, завтра новая неделя, новый мозговынос от преподов.
Соня улыбнулась, но внутри улыбки не было. Она открыла тетрадь и машинально начала делать записи, хотя мысли всё равно упрямо возвращались к одному.
Её будто действительно обдало кипятком, когда их взгляды встретились. И хотя Соня списывала всё на усталость и собственную мнительность, забыть это не получалось.
Она прикусила ручку, задумалась и впервые поймала себя на том, что её тревожит не сама ситуация с Ольгой Владимировной, а то, что она хочет снова оказаться рядом с ней, услышать её голос без чужих слов, без чужих звонков.
Это осознание было странным и немного пугающим.
Соня резко захлопнула тетрадь.
— Хватит, — сказала она себе тихо.
Но внутренний голос, шепчущий имя «Ольга Владимировна», упрямо не замолкал.
***
Квартира Ольги была наполнена уютом — мягкий свет ламп, запах жареных овощей с чесноком, фоновый шум телевизора. Всё казалось правильным и привычным.
Олег стоял у плиты, помешивая пасту, и шутливо бросил через плечо.
— Я же говорил, что буду хорошим мужем. Уже почти научился готовить лучше тебя.
Ольга, сидевшая за столом с бокалом вина, улыбнулась по привычке.
— Посмотрим, — ответила она.
Олег наклонился, поцеловал её в висок, поставил тарелку перед ней. Они ужинали, говорили о мелочах — о его работе, о её расписании, о том, что на выходных можно съездить к его родителям. Всё шло своим чередом.
Но стоило ей задержать взгляд на его лице, и внутри будто вспыхивало: перед глазами мелькал совсем другой образ. Тёмные глаза Сони, её серьёзное лицо, чуть прикушенная губа, когда она писала в тетради.
Ольга откинулась на спинку стула, сделала глоток вина. Вино жгло горло, но не глушило мысли.
— Ты какая-то задумчивая сегодня, — заметил Олег. — Устала?
— Да, немного, — коротко ответила она.
После ужина они устроились на диване. Телевизор показывал какой-то сериал, но Ольга смотрела сквозь экран. Олег прижал её к себе, обнял за талию, его рука привычно скользнула по её боку.
Она закрыла глаза, и в тот миг всё поплыло. Его пальцы стали тоньше, прикосновения — осторожнее, как у Сони, когда та передавала ей тетрадь. Его дыхание в шею вдруг стало напоминать тихий, едва слышный вздох девушки в аудитории.
Ольга вздрогнула и открыла глаза.
— Ты в порядке? — спросил Олег, не заметив её заминки.
— Да... — голос дрогнул. Она быстро поцеловала его в щёку, пытаясь прогнать видение.
Но оно возвращалось снова и снова. Стоило ему коснуться её кожи, как воображение рисовало совсем не его. Смущающе ярко, пугающе реально.
«Нет. Это невозможно. Это неправильно».
Олег чуть повернул её к себе, посмотрел в глаза.
— Я люблю тебя, знаешь? — сказал он спокойно, уверенно, так, как всегда говорил.
Она улыбнулась. Автоматически. По привычке. Но внутри — ничего не дрогнуло. Только странная пустота, и на фоне этой пустоты снова вспыхнуло воспоминание: тишина аудитории, взгляд Сони, её осторожное «А разве психология не должна быть честной?»
Эти слова, произнесённые студенткой, оказались честнее, чем всё, что сейчас окружало Ольгу.
Олег продолжал целовать её в шею, его руки были уверенными, но Ольга чувствовала, как сердце колотится не из-за него. Она испугалась. Испугалась того, что её тянет к образу, который ей даже не принадлежит.
Она резко поднялась, встала с дивана.
— Я... пойду приму душ, ладно?
Олег удивлённо пожал плечами.
— Конечно.
Ольга закрылась в ванной и включила воду. Горячие струи обжигали кожу, но не смывали мысли. Она опёрлась о стену, закрыла глаза — и снова перед ней стояло лицо Сони.
Молодое. Чистое. Запретное.
И Ольга признала сама себе: она не просто уважает эту девушку, не просто ценит её прямоту. Она тянется к ней так, как не должна.
Вода текла по её плечам, смешиваясь со слезами, которых она не заметила.
***
Утро в университете было шумным и суетным. Коридоры полнились голосами, хлопаньем дверей, запахом кофе и мела. Соня шагала к аудитории, перебирая в руках конспект, мысленно готовясь к очередной лекции.
Ольга Владимировна стояла у кафедры, когда студенты заполнили класс. Она выглядела, как всегда: строгая юбка, белая блузка, шпильки — каждый её шаг звучал уверенно. Но за этой внешней строгостью сегодня пряталось что-то другое.
Лекция прошла в привычном ритме. Студенты то записывали, то переговаривались вполголоса, то поднимали руки с вопросами. Соня сидела на третьем ряду, делала пометки, и ни разу не заметила, что взгляд Ольги Владимировна слишком часто останавливается именно на ней.
Когда прозвенел звонок и аудитория начала гудеть, собираясь к выходу, Ольга сказала.
— Софья, останься, пожалуйста.
Соня подняла голову.
— Я?
— Да. — Голос был ровный, но в нём прозвучала твёрдость, которая не оставляла места для возражений.
Некоторые удивлённо переглянулись, но ничего не спросили, просто вышли, оставив Соню в пустой аудитории. Дверь захлопнулась, и звук шагов в коридоре стих.
Соня подошла ближе к кафедре, сжимая тетрадь.
— Вы хотели что-то обсудить? — спросила она спокойно, хотя в душе чувствовала странное напряжение.
Ольга стояла у доски. Несколько секунд молчала, будто боролась с собой. А потом, резко, будто решившись, сделала шаг вперёд.
И прежде чем Соня успела осознать, её руки оказались крепко обняты.
Соня замерла. В груди у неё что-то сжалось — от неожиданности, от чужого тепла, от слишком близкого запаха духов.
— Ольга Владимировна?.. — растерянно выдохнула она.
Ольга прижала её к себе ещё сильнее. Слов не было, только сбившееся дыхание, горячее, слишком живое.
Время будто остановилось.
Соня чувствовала, как колотится сердце преподавательницы. Чувствовала её дрожь. Но не понимала — зачем. Что это значит.
— Простите.. — наконец прошептала Ольга, и её голос был сорванным, почти беззащитным. — Я не должна была...
Она медленно разжала объятия и отступила на шаг, отворачиваясь, будто боялась встретить её глаза.
Соня стояла, всё ещё ошеломлённая.
— Но... зачем? — тихо спросила она, и её голос дрогнул.
Ольга не ответила. Она лишь провела рукой по волосам, пытаясь собраться, и холодно произнесла.
— Можешь идти.
Соня колебалась, хотела что-то спросить, но так и не нашла слов. Взяв тетрадь, она вышла, оставив Ольгу Владимировну в пустой аудитории.
И только когда дверь захлопнулась, Ольга позволила себе сесть на стул, прижимая руки к лицу. Её накрыло — страх, стыд, но вместе с ними и облегчение: тайна, которую она прятала даже от себя, больше не умещалась внутри.
***
Соня шла по длинному коридору университета, сжимая тетрадь так крепко, что побелели пальцы. Сердце всё ещё билось часто и неровно — не от влечения, а от потрясения.
Ей казалось, что она всё это придумала. Что объятия, запах духов, дрожь чужих рук — просто какой-то странный сон. Но кожа помнила. Плечи помнили.
«Почему она так сделала?..»
Соня прикусила губу. Для неё Ольга Владимировна всегда была чем-то вроде далёкого ориентира: строгая, умная, собранная, словно с другого уровня. Ей хотелось равняться на неё, хотелось заслужить её одобрение — не больше.
В общежитии было шумно. Лина спорила с Марьяной о том, кто забыл выключить чайник, и в комнате витал запах растворимого кофе. Соня вошла молча, села к окну.
— Ты чего такая? — спросила Марьяна, поднимая бровь. — Тебя будто поезд переехал.
— Просто устала, — отмахнулась Соня.
Лина хмыкнула.
— Да ладно, у тебя на лице написано, что дело не в усталости. Что случилось?
Соня пожала плечами, открыла тетрадь, делая вид, что пишет. Но внутри всё гудело.
Она вспоминала: как Ольга шагнула к ней, как обняла, будто боялась отпустить. И слова: «Прости... я не должна была».
Это было... не похоже на преподавателя. И не похоже на то, что Соня понимала как дружбу. Но в то же время — у неё самой не было к Ольге Владимировне никаких «таких» чувств. Совсем.
Было уважение. Тёплая благодарность. Желание поговорить, как с умным человеком, который видит глубже, чем другие.
Но то, что произошло — это будто чужая дверь открылась слишком широко, и Соню втянуло в чью-то жизнь, в чьи-то тайны.
Она положила голову на ладони, пытаясь успокоиться.
«Наверное, у неё просто трудный день. Наверное, ей нужно было выговориться, и она сорвалась. Люди ведь тоже ломаются».
Соня хотела верить в это объяснение. Ей было проще думать, что Ольга Владимировна всего лишь увидела в ней подругу, поддержку. Но внутри оставался тихий вопрос, который не давал покоя: а если нет?
— Сонь, ты точно в порядке? — спросила Лина мягче.
Соня подняла голову и кивнула.
— Да. Просто... думаю.
Она закрыла тетрадь, отложила ручку и устало улыбнулась.
— У меня всё нормально.
Но в глубине души понимала: после сегодняшнего ничего уже не будет «нормально».
***
Квартира утонула в тишине. Только шум города за окном напоминал, что где-то жизнь кипит: редкие машины проезжали по мокрому асфальту, чьи-то голоса долетали снизу.
Ольга сидела на кровати в полумраке, ноутбук отодвинут в сторону. В руках был телефон. Она долго колебалась, прежде чем набрать в поиске: «Софья Егорова».
Список имён. Фото. Она сразу узнала её по светлому лицу и привычному выражению сосредоточенности. Нажала на профиль.
Страница открылась — простая, студенческая. Пара десятков фото: на лавочке с подругами, в университете, на природе. Улыбки. Лёгкие комментарии друзей. Ничего особенного.
Но для Ольги — особенное было всё.
Она рассматривала каждую фотографию так, будто искала скрытый смысл. Вот Соня в куртке, смеётся, закидывая голову назад. Вот сидит с книгой, взгляд сосредоточенный, губы чуть поджаты. Вот селфи в комнате общежития — небрежное, но живое.
Ольга ощущала, как внутри сжимается что-то странное. Это было не просто любопытство. Не просто интерес к студентке. Это было желание знать её ближе. Больше. Понять, какая она вне стен университета.
Пальцы сами пролистывали вниз, снова и снова. Комментарии под фото: «красивая», «солнышко», «умница». Простые слова от друзей. Но каждое из них отзывалось в груди Ольги ревнивой ноткой, которую она пыталась задавить.
— Что со мной не так... — прошептала она в тишину.
Телефон слегка дрожал в руках. На секунду ей показалось, что Соня смотрит прямо на неё с фотографии — спокойно, открыто, но слишком близко. Слишком лично.
Ольга откинулась на подушки, прижала телефон к груди. Её переполняло чувство — смесь тепла и страха.
Страха потому, что она знала: переступила невидимую грань. Преподаватель не должен ночами листать страницы своей студентки, ловить дрожь от каждого фото.
Но и тепла — потому что впервые за долгое время она чувствовала, что её что-то по-настоящему задевает. Не работа, не обязанности, не разговоры с Олегом — а именно эта молодая девушка с ясным взглядом и честными словами.
В груди было тяжело. Но вместе с тем — живо.
Ольга закрыла глаза и прошептала так тихо, что сама едва расслышала.
— Соня...
И сердце отозвалось слишком сильным ударом.
***
Утро понедельника выдалось холодным и серым. В коридорах университета стоял привычный шум: студенты спешили на лекции, обсуждали выходные, кто-то дописывал конспекты прямо на ходу.
Ольга Владимировна шла быстрым шагом, шпильки отстукивали по плитке сухой, строгий ритм. На её лице застыло выражение полной сосредоточенности, но внутри бушевало другое.
Накануне ночью она окончательно решила: надо прекратить. Всё это. Взгляды, случайные прикосновения, мягкость, которую она позволяла себе рядом с Соней. Это переходило грань, это пугало.
«Я преподаватель, она студентка. Всё. Точка. Нужно отдалиться», — повторяла себе Ольга, словно мантру.
Когда Соня зашла в аудиторию, улыбнувшись кому-то из подруг, Ольга Владимировна даже не подняла глаз от конспекта. Она держала дистанцию. Голос звучал сухо, лекция шла по плану: определения, примеры, заметки на доске. Никаких личных отступлений, никаких мягких взглядов. Только холодная, строгая роль преподавателя.
Соня несколько раз пыталась поймать её взгляд, но Ольга будто не замечала. На вопросы отвечала коротко, без привычного тепла.
И всё это время в груди Ольги копилась боль. Ей казалось, что она сама себя предаёт.
Звонок на перерыв прозвенел слишком резко. Студенты загудели, стали собирать тетради. Кто-то побежал в столовую, кто-то остался обсуждать задания.
Ольга Владимировна поспешно закрыла папку с бумагами, намереваясь уйти, как вдруг услышала сзади знакомый голос.
— Ольга Владимировна!
Голос Сони.
Она обернулась — и замерла. Соня стояла прямо перед ней. Глаза серьёзные, полные непонимания и какой-то внутренней решимости.
— Подождите, — сказала она тихо, но твёрдо.
Ольга попыталась ответить холодной улыбкой.
— Что-то непонятно по материалу? Можем обсудить завтра..
Но договорить не успела. Соня шагнула вперёд и... обняла её. Сильно, крепко, так, что сердце Ольги Владимировны сбилось с ритма.
Вся аудитория уже разошлась, в коридоре было шумно, но в классе стояла тишина. Только этот внезапный, горячий, требовательный жест.
— Почему вы так? — прошептала Соня у её плеча. — Вчера... вы обняли меня сами. А сегодня делаете вид, что я для вас никто.
Ольга почувствовала, как сжимается горло. Ей хотелось оттолкнуть Соню, сказать холодное «оставь». Но руки сами по себе чуть дрогнули, почти обнимая в ответ.
Она закрыла глаза на мгновение — и это было опасно. Слишком опасно.
— Соня... — выдохнула она хрипло. — Ты не понимаешь...
— Так объясните, — Соня подняла голову и посмотрела прямо в глаза. — Почему?
И в этот момент Ольга Владимировна поняла: бежать уже не получится.
Ольга тяжело вдохнула, на секунду прижала пальцы к вискам — и вдруг решительно подошла к двери. Повернула ключ в замке. Щёлк.
Соня вздрогнула.
— Зачем...? — тихо спросила она, всё ещё не отпуская её из объятий.
Ольга Владимировна медленно отстранилась, посмотрела прямо в глаза. В этом взгляде было что-то непривычное: больше не преподавательский холод, не контроль. А голая, обнажённая честность.
— Потому что я устала притворяться, — сказала она глухо. — И если сейчас не скажу... потом будет поздно.
Соня растерянно моргнула.
— Ольга Владимировна, я... я не понимаю.
Ольга прошла к столу, облокотилась на него, стиснула пальцы в замок. На её лице отражалась внутренняя борьба.
— Вчера, когда я тебя обняла... это было не случайно, Соня, — произнесла она. — Я... не должна была этого делать. Но не смогла иначе.
Соня села на первую парту, молча наблюдая. Сердце у неё билось чаще, чем обычно, но она пыталась сохранять ясность.
— Я твой преподаватель, — продолжала Ольга. — У меня есть парень, у меня есть жизнь, всё вроде бы правильно. Но рядом с тобой... я не могу быть просто холодной. Ты заставляешь меня чувствовать то, чего я сама боюсь.
Она говорила и сама едва верила, что эти слова срываются с губ.
— Вы... вы хотите сказать... — голос Сони дрогнул. — Что вам... нравлюсь я?
Ольга сжала губы, словно боялась признания. Но потом кивнула.
— Да. Нравишься. Больше, чем должно быть позволено.
Тишина обрушилась тяжёлым куполом. Соня почувствовала, как её дыхание сбилось. Она опустила взгляд на свои ладони, переплела пальцы, словно ища опору.
Мысли начали путаться. Она вспомнила: первый день лекций, когда Ольга вошла в аудиторию — уверенная, звон каблуков, строгий взгляд. Потом — ту ночь с домашним заданием, когда она писала до утра, а слова Ольги о честности резали по живому. Вспомнила коридор, где Ольга помогала ей подняться после падения, осторожные руки, мягкий голос. Вчерашние объятия — внезапные, но такие тёплые.
И вдруг всё это сложилось в единый узор.
Она подняла глаза. Ольга сидела напротив, и впервые выглядела не как преподаватель, а как женщина, почти беззащитная в своём признании.
В груди Сони вспыхнуло что-то новое. Лёгкое, пугающее, но... не отталкивающее. Симпатия. Искра, от которой сердце стучало чуть быстрее.
— Я не знаю, что сказать... — прошептала она.
Ольга закрыла глаза и усмехнулась горько.
— Ничего не говори. Мне не нужно ответа. Мне нужно было, чтобы ты знала. Чтобы я хотя бы раз в жизни была честна не только с тобой, но и с собой.
Она поднялась, подошла ближе, остановилась совсем рядом. Их разделяла только одна парта.
— Я понимаю, что для тебя я — просто преподаватель, который иногда бывает мягким, иногда строгим. Ты можешь не чувствовать ничего. И это нормально, Соня. Я не жду. Но... — её голос дрогнул, — если однажды ты почувствуешь хоть тень того, что я чувствую, просто дай мне знать.
Соня смотрела на неё, и внутри всё путалось. Она не могла назвать это влюблённостью. Но отрицать, что в этот момент ей хотелось остаться рядом подольше, — тоже не могла.
Она встала. Сделала шаг ближе.
— Ольга Владимировна... я... не знаю, что во мне сейчас. Но... я не хочу, чтобы вы избегали меня. Это... больно.
Эти слова сорвались сами, и Соня испугалась их. Но Ольга, услышав их, впервые за утро позволила себе улыбнуться — усталую, дрожащую, но искреннюю.
— Хорошо, Соня, — тихо ответила она. — Я постараюсь не убегать.
И в этом «постараюсь» было больше обещаний, чем в любых признаниях.
***
Соня сидела в читальном зале библиотеки. Толстый учебник по общей психологии лежал раскрытым перед ней, но буквы упорно расплывались в глаза. Она перечитывала один и тот же абзац, но в голове упорно всплывала сцена из аудитории — закрытая дверь, тихий голос Ольги Владимировна, её признание.
«Ты заставляешь меня чувствовать то, чего я сама боюсь.»
Соня перевернула страницу, пытаясь отогнать мысль. Но слова вернулись сами собой, будто навязчивая мелодия.
Она вспомнила, как Ольга Владимировна стояла напротив — строгая и в то же время беззащитная. И как впервые ей захотелось не просто слушать лекцию, а быть рядом, чтобы видеть эту искренность чаще.
Соня откинулась на спинку стула, прикрыла глаза.
«Это же глупо. У неё есть парень. Она старше. И вообще — преподаватель.»
Но в груди всё равно теплилось странное чувство. Лёгкая, пугающая, но сладкая искра.
***
На следующей паре всё шло по расписанию: определения, примеры, задания. Но Соня поймала себя на том, что не успевает записывать. Слишком часто взгляд ускользал к Ольге Владимировне — к её тонким пальцам, к плавным движениям, к лёгкому запаху духов, который витал в воздухе, когда та проходила мимо.
Каждый раз, когда Ольга Владимировна задавала вопрос аудитории, Соня ловила себя на том, что надеется услышать своё имя.
И когда наконец:
— Соня, как думаешь? — прозвучало с кафедры, сердце ударило слишком сильно.
Она ответила, пусть и не идеально, но голос её дрожал не от волнения перед всей группой, а от того, что в упор встретилась взглядом с Ольгой Владимировной.
И в этом взгляде не было прежнего холода. Там было что-то тёплое, приглушённое, что знали только они двое.
***
Поздним вечером, сидя в комнате общежития, Соня достала тетрадь. Вместо конспектов она машинально начала рисовать на полях: силуэт женской фигуры, каблуки, строгий пиджак.
Улыбнулась, заметив, что сама неосознанно выводит внизу инициалы: «О.В.».
Она закрыла тетрадь, прижала ладонь к лицу.
— Господи, — прошептала в пустоту. — Я что, правда начинаю думать о ней так?
И впервые не почувствовала страха. Только тихое волнение.
***
Аудитория опустела почти сразу после лекции. Студенты поспешили к выходу, смеялись, переговаривались. Соня, сжимая тетрадь в руках, медленно подошла к кафедре.
— Ольга Владимировна, — тихо позвала она, стараясь не спугнуть. — Вот моя тетрадь... я написала то сочинение.
Ольга Владимировна подняла взгляд. На её лице была привычная мягкая улыбка, и Соня почувствовала лёгкое тепло — до того момента, пока не раздался звук открывающейся двери.
— Эй, я тут! — раздался знакомый, твёрдый голос.
Сразу же за дверью появился молодой человек. Его глаза встретились с Ольгой, и в следующую секунду он подошёл и поцеловал её прямо у доски.
Соня замерла, сердце словно провалилось. Но она не сделала ни шага назад. Ни одного слова не сорвалось с губ. Внутри поднялась странная тяжесть, почти жгучая, которую она не могла назвать.
— Олег, — прошептала Ольга, слегка отстранившись. Но её рука всё ещё касалась парня.
Соня наблюдала за этой сценой со стороны, пытаясь удержать спокойный вид. Но в глубине что-то колотилось — странное, нелепое чувство, которое она не могла разобрать. Ревность? Но почему? Разве она...? Нет, нет. Это же просто преподаватель. И она студентка.
— Всё в порядке? — тихо спросила Ольга, замечая Соню.
— Да, да, всё нормально, — быстро ответила Соня, опустив взгляд на тетрадь. — Просто хотела отдать работу.
Олег что-то сказал Ольге, они оба рассмеялись. Ольга отвела взгляд к Соне. И на секунду её взгляд задержался чуть дольше обычного.
Соня ощутила странное противоречие: слова Ольги Владимировны из прошлой недели, когда она сказала, что Соня ей нравится, не сталкивались с этой реальной картиной. И внутри что-то не сходилось.
Она собрала все силы, чтобы держать лицо спокойным, улыбнулась лёгкой, дружелюбной улыбкой и протянула тетрадь.
— Спасибо, — сказала Ольга. Её голос был тихим, мягким, но немного напряжённым.
Соня кивнула, взяла свою сумку и вышла из аудитории, ощущая, как по спине пробежала странная дрожь. Она не понимала, что именно это было — лёгкая ревность, любопытство или скрытая тревога. И уж точно не могла связать это с тем, что Ольга Владимировна говорила ей пару дней назад.
На пути к выходу из здания она снова прокручивала момент в голове: парень, поцелуй, смех, взгляд Ольги Владимировны. И осознала только одно — что-то изменилось внутри, хотя она не знала, как это назвать.
***
Утро в университете было тихим, прохладным. Лёгкий ветер шевелил листья на деревьях за окнами, а в аудитории стоял привычный запах кофе и свежих конспектов.
Соня спешила занять своё место, держа тетрадь в руках. Она хотела как можно быстрее закончить лекцию и уйти — внутри был странный страх столкнуться с чем-то неожиданным.
Ольга Владимировна уже стояла у доски, привычно уверенная, спокойная, ровная. Но в этот раз взгляд её задержался на Соне дольше обычного.
Лекция прошла быстро. Соня старалась не поднимать головы, не подпускать к себе внимание преподавательницы. Сердце стучало чаще, но она старалась держать лицо спокойным.
Когда звонок прозвенел, студенты поспешили к выходу. Соня сразу же схватила сумку.
— До встречи, — пробормотала она, направляясь к двери.
И тут что-то дернуло её за руку.
— Соня, подожди, — тихо сказала Ольга.
Соня остановилась, повернулась, и в следующий момент Ольга, почти непринуждённо, притянула её к себе и поцеловала в губы.
Соня застыла. Сердце замерло. Она не понимала, что происходит. И тем не менее, не отстранилась. Её тело странно откликнулось на это прикосновение, и в сознании раздался тихий внутренний сигнал: «не отталкивай».
— Что... что это? — выдавила она через секунду, когда Ольга Владимировна отстранилась на долю мгновения.
— Соня... — голос был тихий, дрожащий, почти шепот. — Я не могу больше притворяться.
Ольга отступила чуть назад, но не отпустила руку Сони.
— У тебя есть парень, да? — Соня пыталась рационализировать. — Значит.. это неправильно.
— Да, — кивнула Ольга. — Но скоро всё изменится. Скоро я с ним расстанусь. Мне нужно это сделать, потому что... — она замялась, будто боялась произнести то, что чувствует. — Потому что ты... важна.
Соня почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Не любовь. Не влечение. Но что-то новое, странное и тревожное.
— Я... — начала она, но слова застопорились. Не знала, что сказать.
— Не думай, что я хочу спровоцировать тебя, — сказала Ольга мягко. — Просто я должна быть честной. С тобой. С собой.
Соня кивнула, всё ещё пытаясь прийти в себя. Она перебирала в голове все воспоминания: случайные встречи в коридоре, момент с тетрадью, вчерашнее объятие. И вдруг поняла: даже если она не понимает, что это значит, её привлекает внимание Ольги Владимировны, её уверенность, и эта непростая близость.
— Я не знаю, — тихо сказала Соня, и её голос дрогнул. — Но... я не хочу, чтобы вы страдали.
— Спасибо, — Ольга Владимировна улыбнулась, на мгновение позволив себе раскрыться. — Я обещаю быть аккуратной. Но иногда... мне будет трудно сдерживаться.
Соня сделала шаг назад, но не отпустила её руку. В груди всё ещё было странное тепло, смешанное с тревогой.
— Я пойду, — сказала она наконец. — Но... вы правы. Это сложно.
Ольга Владимировна кивнула, и на её лице было что-то вроде облегчения.
— Ты права. И спасибо, что осталась.
Соня ушла, а в голове у неё осталось ощущение смеси тревоги, лёгкой симпатии и непривычного тепла, которое невозможно было игнорировать.
***