Presente de denatal

Новогодние каникулы были лучше, чем я ожидала их провести. Находясь ещё на волне хорошего настроения, я собиралась в университет и уже потянулась к шкафу, чтобы взять брюки, но резко себя остановила. Слова Чонгука с той новогодней ночи не покидали мою голову. Мин пытался меня сломать, но не вышло. Я не должна показать своего страха, прятаться в скорлупе, учитывая то, что рядом будет и сам Гук.

      Надев юбку, тонкий свитер и кардиган бежевого цвета, я собрала сумку и спустилась вниз, где уже ждал Чон. Допив чай, он встал из-за стола и мы сели в машину. Все тело было похоже на бутылку газировки, которую взболтали, а открыть забыли. Внутри все буквально лопалось от нервов. Хотелось выйти из машины и вновь вернуться в свою уютную комнату, но нет. Чонгук уже вдавил в педаль газа и ехал на пары.

      Когда мы оказались у ворот университета, я шла за Гуком, смотря по сторонам. Взгляд падает на коридор, выходящий к полю, и я сильнее сжимаю ремешки своей сумки. Я даже не замечаю, как шаг замедляется, а воспоминания о той ночи врезается в мои лёгкие.

      — Розэ, смотри на меня…

      Голос Гука заставляет меня посмотреть куда-то в сторону, я пытаюсь найти его, но перед глазами была лишь пелена от собственных слез. Крепкие пальцы, но нежное касание друга за запястье, и я цепляюсь за него мёртвой хваткой. Цепляюсь так сильно, что чувствую его пульс.

      — Что происходит? — тяжело дыша, я хватаюсь второй рукой за горлышко свитера, пытаясь оттянуть немного в сторону.

      — Похоже на паническую атаку, — ответил Чонгук поглаживая моё плечо и притягивая ближе к себе. Я уткнулась ему в плечо, пряча лицо, и пытаясь успокоиться. Такое ощущение, что вот-вот начну плакать, но слез не было. Лишь мурашки по коже, словно его грязные руки скользят по мне. Лишь страх, что он снова схватит меня. Лишь мысли, которые мешали собраться в кучу.

      Мы простояли так несколько минут, прежде чем я окончательно успокоилась и смогла отойти от Чонгука. Чон взял меня за руку и направился в сторону входа в здание, а стоило нам открыть дверь и показаться, как на секунду весь коридор замер. И нет, это не мои галлюцинации и не очередная паника. Ученики действительно все остановились, пялясь на нас, как на экспонат в музее. Хотя нет, музей вызывает не так много интереса, как студенческие драмы и интриги.

      Я первая взяла инициативу, чтобы не стоять под сканерами изучающих нас нескольких десятков глаз, и направилась в сторону кабинета. Когда мы дошли до аудитории, я окинула взглядом ребят и села на свое место вместе с Гуком. Казалось, вся пара прошла вполне нормально. Все было хорошо, за исключением прожигающих голубых глаз. И нет, это не глаза Чимина, увы. Мину. Его идеальный нос уже не был таким идеальным, а под глазом сияла все ещё сильная гематома. Когда пара закончилась, я собрала сумку и хотела уйти как можно быстрее, но Мин набрался смелости начать шутить, даже наплевав на Чонгука рядом.

      — Пак, а что нет новогодних фоточек с вечеринки? — он усмехнулся, закидывая рюкзак на плечо. — Что же ты так? Всех подписчиков разочаровываешь без знаменитых… — он похотливо улыбается, кидая взгляд на мою грудь.

      — Прекрати, Мин, — Джин ударил его по плечу, чтобы тот заткнулся, но рот был похож на ведро помоев, откуда лилось только дерьмо. Он продолжал нести всякую чушь, словно хотел кольнуть побольнее.

      Мы с Чоном переглянулись через парту, я стала спускаться вниз, но тут Мин схватил меня за локоть. Он, что, мазохист?

      — Отпусти меня немедленно, Мину, иначе я засуну твою руку тебе в задницу, — прошипела я, отдергивая руку с сторону.

      — Будь хорошей девочкой, Пак, если ты не хочешь, чтобы я повторил твоё наказание, — и снова эта мерзкая улыбка на его губах. Я сглотнула ком в горле, вздернула носик, и посмотрела в его глаза.

      — Настоящий мужчина — ничего не скажешь. Ты все проблемы своим членом решаешь? Может, тебе было мало наказаний… — шепотом произнесла я, щёлкнув его по разбитому носу, из-за чего Мину тут же выпрямился и сделал шаг в мою сторону, а я ухмыльнулась. — Может, тебе стоит побыть хорошим мальчиком, чтобы ненужные люди не узнали нужную информацию о тебе, а, дорогуша? — медленно протянула я, расплываясь в ухмылке.

      Я победно улыбнулась, увидев в его глазах смятение. Воспользовавшись этой паузой, я собираюсь уйти, но Мин хватает за руку, до боли сжимая запястье. Я вспомнила все, чему учил меня Гук и, резко перехватила его за шею, свободной рукой просовывая под подмышкой. Бью лицом об стол. Без смятений, без раздумий, без сожаления и жалости. И без того сломанный нос Мину даёт тут же о себе знать, начав кровоточить. Я наклонилась ближе к нему, так, чтобы он меня слышал.

      — Ещё раз ты меня тронешь, я лично разукрашу твоё лицо так, что никакой пластический хирург не поможет, — прошептала я, с трудом удерживая его.

      — Договоришься ведь, Пак. Неужели жизнь тебя ничему не учит? — но, кажется, ему было абсолютно плевать, в каком он положении находится.

      — Учит. Поэтому лучше не приближайся, если не хочешь быть кастрирован, Мину.

      Я отошла от него и гордой походкой направилась на выход, а Чонгук направился следом за мной. У самой двери он взял меня за руку и мы вышли вместе.

      — Почему молча стоял? — я посмотрела на него, на что Гук улыбнулся.

      — Потому что был уверен, что ты справишься. Тебе нужно было это сделать самой, чтобы ощутить свою внутреннюю силу рядом с ним после того вечера. Если бы что-то пошло не так, я бы обязательно вмешался, не переживай, — ответил он, направляясь к следующей аудитории. Сейчас, когда злость и адреналин отступил, я ощутила дрожь в своих руках, которые сжимал Чонгук. Проходя по коридору, я бросила короткий взгляд в аудиторию Пака, где он что-то объяснял одному из учеников. Мне всегда нравилось наблюдать, когда он в работе. Звучит странно, но это меня заводило. Это было сексуально, особенно когда он это делал в белой рубашке.

      Так, Розанна, опять мысли не о том.

      С самого детства, как умерли родители, тётушка учила меня всегда продумывать ходы наперёд. Она играла со мной в шахматы каждый вечер, иногда её брат — Чарльз, иногда её приезжий друг, который постоянно любил тискать мои щёчки и пичкать конфетами. Это были чаще всего тихие вечера у выключенного телевизора и тёплого света, под который она читала газеты. В выходные, когда собирались Чарльз с Техён и Дженни, мы устраивали семейные турниры на звание лучшего игрока в семье Пак. В финал попадали в основном мы с тетушкой, а победителем была она. Всегда так было. Вся моя жизнь похожа на сплошные соревнования: с жизнью, с семьёй, с учениками, с людьми, с самой собой. Я всегда росла на волне соперничества, и, если раньше это просто было весело, то сейчас я стала понимать, зачем именно тётушка хотела, чтобы я была в такой среде.

Это учит продумывать наперед тактичные ходы, чтобы одержать победу в игре. Учит терпению, но это всегда давалось мне тяжело. Генхи говорила: «Каждый шаг приносит победу, если знаешь, куда идёшь».

      И вот сейчас моей главной целью был Мин Мину́, к которому я шла по извилистому пути, полному проблем.

      Я сначала не понимала, почему у него такое странное имя, пока не стала копаться в его данных. Мин Мину. Двадцать три года, переехал сюда из Чикаго. Матери нет, умерла, а вот отец есть и работает в бизнес-центре. Мои каникулы не прошли зря, потому что с Чимином мы смогли найти так много на Мину, что этого хватит, чтобы он замолчал. Тот разговор в коридоре не выходил у меня из головы. Я понимала, что речь не о деньгах за пачку мармеладок. Всё было куда серьезнее. Однажды, когда Мин был подростком, его задерживала полиция за хранение наркотиков. Сейчас ситуация не лучше. Не без усилий, у нас получилось найти его поставщика. Фото с вечеринки, где были наркотики, анонимный разговор с самим Мину, чтобы купить у него лично.

      Мы проверили с Чимином все. У нас было все, чтобы разрушить жизнь Мину… Но могу ли?

      Весь мой день прошёл в раздумьях, я почти ни на кого не обращала внимания. Разговаривала лишь по делу, отвечала на вопросы учителей, пока внутри боролись совесть и злость. Я не знала, как мне поступить, и хоть Чимин уже был на низком старте, чтобы спустить собак, я все ещё продолжала держать псов мести.

      Когда пары закончились, я зашла в женский туалет и стала искать в сумке блеск для губ, когда увидела белый конверт. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, откуда он мог у меня появиться, но я так и не вспомнила. Открыв конверт, я уже была готова достать письмо, но вместо этого увидела фотки. Мои фотки с Чимином на катке… О, нет. Нет. Нет! Черт!

      Я быстро убрала фотки в сумку и, стараясь не выдавать своего страха, покинула туалет. Я так быстро шла к выводу, что столкнулась с кем-то в коридоре, из-за чего плюхнулась прямо на колени.

      — Мисс Розанна, мне кажется у меня дежавю, — усмехнулся Пак, который как раз выходил из кабинета. Я бросила на него короткий взгляд и стала помогать собирать бумаги с пола, когда увидела белый конверт. Ещё целый. Я потянула его к себе и собиралась его уже спрятать, но Чимин заметил это и посмотрел на меня.

      — Розэ? — он непонимающе просмотрел на меня.

      — Тебе лучше это посмотреть дома, — прошептала я и, вместе с конвертом, встала с пола и быстро направилась в сторону выхода. Когда передо мной показался мистер Кинг, я резко остановилась, посмотрев на него. Он спускался со своего этажа, что-то отвечая по телефону. Когда он оказался буквально рядом со мной, я словно оцепенела, не в силах убежать.

      — Мисс Пак, я Вас вижу, — с усмешкой произносит психолог, а я открываю глаза, которые зачем-то зажмурила. Он легко улыбался, смотря на меня, как на маленького ребёнка.

      — Здравствуйте, мистер Кинг. Как поживаете? Как провели каникулы? — я улыбнулась ему, слово это могло помочь избежать возможного вопроса.

      — Довольно неплохо, а Вы? Полагаю, очень хорошо, раз до праздников Вы избегали сеансов.

      — Я не избегала, у меня были сложные обстоятельства, по которым я не могла с Вами встретиться.

      — У меня сейчас есть свободное окно, мы можем с Вами поговорить, поскольку у Вас могут быть проблемы с директором, если Вы не будете посещать, — сказал мужчина. Я поджала губы и, убрав конверт в свою сумку, улыбнулась ему уголками губ.

      — Хорошо, пойдёмте.

      Мы направились снова на третий этаж, к его кабинету. Написала сообщение Чонгуку, что освобожусь только через час. Добравшись до кабинета, я села на стул и посмотрела на него, который приземлился напротив меня. На диване. Прям как в прошлый раз.

      — Итак, мисс Пак, как Вы себя чувствуете? — он закинул ногу на ногу, смотря прямо на меня.

      — Все не так… Плачевно, — натянув на свое лицо маску с улыбкой, я хотела как можно быстрее отделаться от этого приёма.

      — А есть причины плакать?

      — Конечно, я же все ещё вынуждена приходить сюда.

      — О, мы снова потратим половину времени, чтобы снять Вашу броню? Я Вам не враг, мисс Розэ, со мной Вы не обязаны быть сильной, — он говорил спокойно, расправив плечи и смотря прямо в мои глаза. Я поежилась, но продолжила молча выдерживать этот взгляд.

      Я не знала, стоит ли мне ему говорить, что как только в прошлый раз я вышла за порог его двери, меня буквально через десять минут изнасиловал один из учеников университета? Я не знала, стоит ли мне говорить, что я просыпаюсь ночами от того, что мне кажется, будто Мин снова хватает меня. Я не знала, стоит ли мне говорить, что меня накрыла сегодня паника лишь при виде того коридора. Я не знала, стоит ли мне сказать ему, что я знаю людей, которым он должен денег и которые с радостью приедут, чтобы сломать ему несколько десятков костей. Я не знала, стоит ли мне говорить, что я встречаюсь с мужчиной старше меня и у нас с ним все так хорошо, что я боюсь все испортить. Я не знала. Я не знала, что я могу говорить ему, а о чем лучше молчать.

      Мой взгляд прошёлся по его столу и я увидела фоторамку с рыжей девушкой, а Кинг обнимал её за талию и с таким восхищением смотрел на неё, пока она улыбалась на камеру.

      — Это Ваша жена? — спросила я, продолжая разглядывать девушку.

      — Да, — я кинула короткий взгляд на него и этого хватило, чтобы поймать улыбку на его губах.

      — Как познакомились?

      — Мисс Пак, мы пришли обсудить сюда Ваши проблемы, а не мою личную жизнь.

      — Вы хотите, чтобы я Вам доверяла, — я повернулась к нему, закинув ногу на ногу и повторяя его движения. — Так дайте мне повод, чтобы я это сделала. Мне есть, что сказать, но все это слишком личное. Я хочу знать, насколько я могу Вам доверять.

      — Как это докажет Вам, что мне можно доверять? — он усмехнулся, сняв очки и смотря на меня.

      — Я пойму.

      Он несколько минут молчал, смотря на фотографию в рамке. Я смотрела на него. Прошло несколько секунд, прежде чем он привёл свои мысли в порядок и начал говорить:

      — Она была моей соседкой, мы жили напротив. Как-то ночью я сидел во дворе, чинил свой велик, а она выбежала из дома и стала звать своего пса. Он сбежал, я стал помогать ей, тогда мы ещё не были знакомы. Я лишь знал её имя — Эстер. Мы нашли собаку, потом проболтали полночи.

      — А сколько ей было лет?

      — Она была младше меня на пять лет, ей было четырнадцать, мне девятнадцать. Мы не прекращали общаться, но мне нужно было уезжать в колледж летом, она пришла провожать меня и крепко обняла. Она была такой хрупкой в моих объятиях, и в этот момент я осознал, что хочу быть всегда рядом с ней. Через несколько лет, когда она уже училась в старшей школе, мне назначили практику прямо в её школе, — усмехнулся Кинг, смотря уже на меня. — Когда она закончила школу, я сделал ей предложение на её же выпускном.

      — А разница в возрасте?

      — У любви нет возраста, Розэ. Срок годности — да, но не возраст. Это чувство бессмертно, оно равносильно гневу и ненависти. Поэтому, расставшись с любимым, или ощутив удар от него, мы ощущаем в первую очередь гнев. Любовь подобна стене от всего негатива в тебе. Как только пойдут трещины, эта злость вырвется наружу.

      — Но если сдерживать этот гнев за стеной любви, разве мы сами не уничтожаем себя этим? — я посмотрела на него, разглядывая в голубых глазах своего психолога его самого.

      — Это если стена взорвётся.

      — Она всегда взрывается, рано или поздно, — усмехнулась, закатив глаза.

      — Если стена взорвётся, вы ощутите удары камней по своей душе раньше, чем успеете остановить гнев, и тогда это будет Вашим спасением, — он сказал это абсолютно спокойно. Я снова смотрю на него. Мы словно играли в гляделки.

      — Почему?

      — Эта волна унесёт с собой Ваши камни. Унесёт разбитую стену любви, которую Вы строили…

      — И тогда не останется ничего… —прошептала я себе под нос, опустив взгляд.

      — Да, и это будет пострашнее гнева. Это будет пустота… — тихо ответил Кинг. Я посмотрела на него, поежившись под пронзительным взглядом голубых глаз. Откинув голову, я посмотрела на потолок, а потом снова на него. Он не торопил, что мне очень нравилось. Мы смотрели друг на друга, ожидая, что будет дальше.

      — В тот вечер, когда я ушла от Вас… — начала я, посмотрев в сторону. — В коридоре я услышала разговор, я совершила ошибку, оставшись там. Я подслушала то, что мне не нужно было знать и поплатилась за это… — судорожно делая вдох, я пыталась сдержать свои слезы, которые невольно просились наружу. Я поменяла ноги, перекинув теперь другую на колено, и посмотрела на него. — Этот человек меня… Изнасиловал. Он держал меня, не позволял кричать и звать на помощь… В тот вечер он сломал меня, и я вспомнила Ваши слова, но слишком поздно, — нервно усмехнулась, отвернулась, чтобы не смотреть на него. Говорить такое совершенно постороннему человеку было сложнее, чем просто ребятам. Я тяжело дышала, часто моргая, чтобы слезы не вырвались наружу. Я не хочу плакать перед ним. Не хочу, чтобы кто-то ещё видел мои слезы.

      — Я сожалею, что Вам пришлось это пережить. Такие раны затягиваются очень долго, они приносят боль… — его тон сменился. Он уже не был так спокоен, я слышала, как его голос изменился. — Как вы себя чувствуете сейчас?

      — В порядке. Все нормально, — я повернулась к нему, пытаясь держать ту усмешку, с которой смотрела на него все время.

      — Вы чувствуете себя разбитой?

      — Сильной.

      — Вы можете позволить себе расслабиться. Со мной Вы не обязаны быть сильной, помните?

      — Не могу. Я… Не могу просто, — я стала улыбаться и смотреть ему в глаза, понимая, что если хоть на секунду закрою их, то снова увижу глаза Мину́ перед собой. Но что-то происходит. Я начинаю смеяться, продолжая смотреть на Кинга. Перед глазами пелена из собственных слез, а пальцы сжимали подлокотник просто до боли в ногтях. Кинг встал с места и пошёл куда-то за мою спину, а вернулся уже со стаканом воды и салфетками, поставив их рядом со мной. — Я не боюсь… — смотря на психолога, я мотаю головой, уже перестав смеяться. Я уже просто плакала. Стоило мне перестать сжимать подлокотники, чтобы вытереть слезы, я ощутила дрожь в руках.

      — Кто это сделал, Розэ? Он из университета? — Кинг сел напротив, обеспокоенно смотря на меня, а я кусала губы, качая головой.

      — Это неважно. Я не скажу.

      — Я хочу Вам помочь, Розэ…

      — Я благодарна за это, но с ним я разберусь лично, — прошептала я, с трудом найдя в себе силы перестать плакать хоть на секунду. — Когда я лежала там, я задыхалась от того унижения, от собственной беспомощности… Вы сказали мне перед самым уходом, что мой крик могут не услышать и тогда у себя буду только я сама. Я забыла об этом, я надеялась на кого-то, но не на себя. Сейчас меня окружают люди, которые помогают мне, но это… Это не помогает. Это чувство незаконченности. Я не скажу его имя, но скоро Вы и сами все поймёте.

      — Ты будешь мстить?

      — Он меня сломал, — впервые я сказала это вслух, опустив голову на свои руки и закрывая лицо. Упираясь руками в колени, я позволила себе не сдерживаться в слезах перед кем-то, помимо самых близких людей. Лёгкие снова разрывало на части, я задыхалась, но не могла прекратить. Я думала, что это прошло. Я думала, что у меня не осталось боли от этих мыслей и воспоминаний, но я чертовски ошибалась.

      — Я думала, что… — подняв немного голову, я вытерла пальцами слезы с щёк. — Думала, что за эти несколько недель у меня получилось унять эту боль, но сейчас я не знаю… Мне страшно.

      — Ты боишься его? — спросил Кинг, обеспокоенно наклоняя корпус чуть ближе.

      — Я боюсь не выдержать, — тихо ответила я, отведя взгляд в сторону. Я откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза. Стук собственного сердца звучал так сильно, что я не слышала голос разума. Кинг терпеливо сидел, ожидая, когда я успокоюсь. Я пыталась восстановить дыхание, и со временем это удалось. Когда руки перестали дрожать, а дыхание выровнялось, я открыла глаза.

      — Полегчало? — спросил он, встретившись взглядом.

      — Вроде как… Ещё прошлой ночью я думала, что мне уже полегчало, а сейчас сижу и плачу перед Вами… Я не знаю, стало мне легче или нет, пока не посмотрю в его глаза снова, — пожала плечами, посмотрев на него.

      — Воспоминания оставляют глубокие раны. Ты не сможешь избавиться от этой раны, ты можешь лишь научиться жить с ней. Воспоминаниям не исчезнуть, тебе нужно лишь найти в себе силы жить с ними. Месть обидчику не лучший выход, потому что ты будешь помнить…

      — Предлагаете мне оставить его безнаказанным?

      — Предлагаю тебе не пачкать свои руки в этой грязи, а дать разобраться с этим по закону, — он качает головой, поджав губы.

      — Я подумаю об этом, — я встала с места, поправляя свою юбку. Взяв сумку, я дала понять, что наш разговор окончен. Кинг подошёл к столу и что-то взял, протягивая.

      — Если Вам нужна будет помощь, звоните в любое время. Если будут кошмары, тревога… Вы всегда можете звонить, — сказал он, посмотрев на меня.

      — Спасибо, мистер Кинг, — взяв его визитку в руки, я убрала её и собиралась уже уйти, когда он очень тихо, почти осторожно, спросил:

      — Это ведь не Мистер Чимин с Вами сделал? — от удивления я чуть не осела на соседний стул. Я хотела спросить, с чего вдруг такие мысли, но вовремя вспомнила, из-за чего директор направил меня к Кингу.

      — Нет! Нет, нет… То, что я вообще сказала Кану про Пака — ложь. Он не приставал ко мне ни разу, он не обижал и не трогал меня. Поэтому я и говорила Вам, что попала сюда по ошибке… Это с самого начала все было ошибкой. Извините, мне пора идти, — я отвернулись и покинула кабинет, закрыв дверь.

      Когда я отошла немного вперёд, то увидела за углом Джина. Он стоял ко мне боком, говорил с кем-то по телефону, а после вяло повернулся, упираясь одним плечом в стену. Наши взгляды встретились и он поспешил прервать разговор по телефону, подойдя ближе. Молча оценив взглядом ситуацию, он достал из рюкзака пачку салфеток и протянул мне.

      — Я настолько плохо выгляжу? — усмехнулась, взяв одну.

      — Ты всегда выглядишь прекрасно, Пак, но макияж в стиле панды не очень подходит под твой наряд, — улыбнулся Джин, бросив короткий взгляд на дверь психолога. Если уделить чуть больше внимания и присмотреться, то можно было заметить немного осунувшееся лицо, потрескавшиеся губы, синяки от недосыпа и покрасневшие глаза.

      — Джин, что с тобой? Выглядишь, мягко говоря, неважно, хоть и лучше, чем я в облике панды, — я пыталась как-то пошутить, но он лишь грустно усмехнулся.

      — Всё в порядке, Пак, не бери в голову[ бери в рот, ужс о чём Я думаю] . У тебя своих проблем навалом.

      — Всё не так ужасно.

      — Мин сказал… — прервал Джин, с сожалением посмотрев на меня. — После того случая на паре, я спросил, что он имел в виду и почему между вами такие проблемы, он начал хвастаться… Я знал, что он мудак, но я никогда не думал, что он опустится до такого. Я не знал, что он на такое способен. Прости, мне правда жаль…

      — Не нужно извинений и жалости, — я подняла голову, нервно передернув плечами, — Ты не виновен в том, что делают другие люди…

      «И я не виновата», — пронеслось в моей голове.

      От осознания этой мысли я даже перестала дышать, пялясь сквозь Джина . Я не виновата в том, что произошло. Не виновата, что он оказался мудаком, который не смог контролировать себя. Не виновата в том, что у него проблемы с головой, законом или деньгами. Я не виновата. Не виновата ни в чем, что произошло, но буду виновата в том, что будет…

      — И все же… Кто знает, скольким девушкам он уже успел навредить, — он пожал плечами, раздраженно смотря по сторонам.

      — Вечером, тридцатого декабря, Мину был с тобой? — спросила я, сложив руки на груди.

      — Да, мы смотрели матч по баскетболу, а что? — непонимающе ответил Джин, а я отвела взгляд в сторону.

      — Ничего, просто, хотела кое в чем удостовериться…

      — Если я могу как-то помочь тебе, ты только скажи.

      Я подняла голову и посмотрела на Джина, а вопросы в голове стали бить по черепушке, чтобы я поскорее задала их. Минута. Две. Я спрашивала у него все, что могла спросить о Мину, ведь Джин хорошо знал его. Знал то, что не знали другие. Знал все его проблемы. И он действительно помогал мне, отвечая на каждый вопрос, пока из кабинета не вышел Кинг и не пригласил его к себе.

      Попрощавшись с Джином, я вышла из здания университета и направилась к выходу, когда увидела на парковке машину Гука. Странно, он ещё не уехал? Когда я подошла ближе, то увидела его, смотрящего сериал на телефоне, и молча села в машину.

      — Я думала, ты уже уехал, — поцеловала его в висок, но он даже никак не отреагировал.

      — Ты не будешь теперь одна идти домой, учитывая, что это твой первый день после того случая, — спокойно ответил Гук, убирая телефон в сторону. — Ну, и к тому же, Чимин попросил меня следить за тобой, пока сам он на работе.

      Я протянула ему из сумки конверт с фотографиями, молча наблюдая за реакцией.

      — Что это? — он чуть нахмурился.

      — Очередная проблема, — закатила глаза я, устало посмотрев на друга. Пока он открывал конверт Чимина, я достала свой и, почти одновременно, мы посмотрели на фотографии. Они были с одного места, различий нет. Вот я целую его. Вот он катает меня. Вот он упал. Кто-то нас увидел и не упустил возможности для фото. Черт, как можно было забыть об этом?!

      — Как думаешь, кто это сделал?

      — Не знаю. Мин слишком тупой для этого, он бы сразу дал знать о том, что в курсе, и стал бы шантажировать, — ответила я, нервно рассматривая фото, где мы целуемся. — Плюс, я говорила с Джином, и он сказал, что они были вместе в тот вечер. Смотрели матч по баскетболу. Это не Мину.

      — А Линд слишком умна для такой игры. Она бы не показала эти фотографии вам, а оставила бы их до последнего момента в секрете, чтобы для вас это было неожиданностью.

      — Но проблема ещё в том, что здесь нет никаких записок. Никаких угроз, просьб, денег, шантажа. Кто-то просто отправил нам эти фотки, но зачем?

      — А может кто-то пытается вам не навредить, а наоборот… Чтобы вы были осторожнее?

      — Вопрос все равно остаётся. Нужно что-то делать с этим, потому что мы можем ошибаться. Это может быть действительно Ли, и тогда все будет очень плохо, — рассуждала я, убирая все фотки в свою сумку. — У меня есть план, но не долгосрочный.

      — То есть?

      — То есть, в течение этой недели, иначе уже невозможно будет предугадать, что будет дальше и как далеко все зайдёт.

      — Рассказывай, — он завёл двигатель, и мы выехали с парковки. Пока мы ехали, я красочно расписывала ему весь свой план, а он лишь молча слушал. Судя по его жестам головой, его усмешке и взглядам, мой план его явно заинтересовал. Но вот что-то пошло не так, потому что Чонгук стал хмуриться. Когда он остановил у дома, я повернулась к нему, но тот молчал какое-то время. Черт, не люблю, когда он так молчит. Это напрягает.

      — Великолепный план, Пак. Просто ахуенный, если я правильно понял. Надёжный, блять, как швейцарские часы, — выпалил Чон, откинувшись на спинку своего сиденья.

      — Ну, так ты со мной? — я пихнула его локтем в бок, на что Чонгук хитро улыбнулся.

      — Естественно, — протягивая мне кулак, ответил Чонгук. Мы стукнулись кулачками и начали смеяться, как маленькие дети, которые смогли построить песочный домик.

      Эта неделя будет безумной, поэтому сейчас мне необходимо сделать все, чтобы план удался, при этом не втягивая в эти проблемы Чимина раньше времени.

Боже, идей нет как и мозгов