18 глава
Мадрид встречал их холодом.
Снег ложился тонкой пылью на крыши, тротуары и плечи игроков, когда автобус «Барселоны» остановился у отеля.
Был вечер перед матчем.
Игра с Мадридрм.Класико. На «Бернабеу».
Никто не говорил.
Все были напряжены.
Ламин сидел у окна, смотрел, как внизу скользят фонари. Он чувствовал пульс матча заранее — стучал в висках.
Рядом — Гави, который тихо спросил:
— Готов?
Ламин кивнул.
— Она приедет? — уточнил Гави, едва заметно.
— Да. Уже в Мадриде. Пресс-центр выездной. Она там.
Гави слегка усмехнулся:
— Постарайся не смотреть на неё каждые пять минут. Камеры же.
— Постараюсь, — глухо сказал Ламин.
Он не был уверен, что сможет.
---
Матч начался с первых же секунд жестко.
Реал Мадрид шёл в атаку, агрессивно, уверенно.
Барса держалась, но каждый отбор, каждый пас — как битва.
На трибунах было бешенство. Фанаты ревели.
Лиана сидела в углу пресс-секции. Камеры, фото, репортаж — всё привычно. Но руки дрожали.
Она смотрела только на него.
Ламин носился по полю, как ветер. Отрабатывал в защите, возвращался, бил. Он был хорош. Он был собой.
Но она видела: он переживает сильнее обычного. Не из-за реала. Из-за неё.
И это разрывало.
---
На 39-й минуте он отдал голевую.
Подача — точная, как хирургия.
Мяч в сетке.
1:0.
Ламин остановился на мгновение и посмотрел вверх — не в камеры, не на небо.
В её сторону.
Лиана не улыбнулась.
Она только глубоко вдохнула.
Ты с ума сведёшь меня, Ламин.
---
Перерыв был молчаливый.
Игроки сидели в раздевалке. Кто-то пил воду, кто-то растирал икры. Тренер говорил быстро, чётко.
Ламин молчал.
Он чувствовал на себе взгляды. Не враждебные — просто… внимательные.
Балде в какой-то момент прошептал:
— Она смотрела только на тебя.
— Я знаю.
— Ну так забей ещё. Для неё.
---
Во втором тайме реал сравнял.
1:1.
Нервы. Темп. Фолы.
На 82-й минуте — пенальти в ворота мадридцев.
И Ламин — у мяча.
Он взял мяч в руки.
Сделал шаг назад.
Закрыл глаза.
Ты не боишься. Ты не один.
Он ударил.
Сильно. Чётко.
Мяч влетел под перекладину.
2:1.
---
После финального свистка Барса закричала.
Парни бросались друг на друга. Гави кого-то потащил на плечах. Балде танцевал с флагом. Левандовски поднял руки к небу.
А Ламин оглянулся.
Глаза искали только её.
Она стояла в коридоре под трибунами, среди журналистов.
Он подошёл. Не спеша.
Вокруг — вспышки, разговоры, спешка.
Но они смотрели друг на друга.
Без слов.
— Ты был… — начала она, но голос сорвался.
Он подошёл ближе.
— Это всё ты.
Она выдохнула.
Он взял её ладонь — коротко, осторожно, как будто мир мог рухнуть от одного неверного движения.
— Пойдём отсюда.
Она кивнула.
— Только без камер.
— Камеры — не страшны, — сказал он. — Страшно — потерять.
---
Они вышли в пустой вечерний коридор, где не было никого.
Снег всё ещё медленно падал за стеклом.
— Знаешь, — сказал он, глядя на неё. — Мне не нужен был этот матч, чтобы понять, что ты стала моей самой важной победой.
Лиана тихо рассмеялась.
— А я думала, что ты просто футболист.
— А я думал, что ты просто пресс-секретарь.
Пауза.
Она сделала шаг ближе.
— Но я всё ещё боюсь, — прошептала она. — Что всё разрушу.
— Тогда разрушай. Только рядом со мной.
И он снова поцеловал её.
Но теперь — без спешки.
Как будто они уже победили.