Любовь по Фрейду

Наступил день экзамена по психоанализу. Каждый готовился по стандартному набору – учить всю ночь конспекты, молиться, сделать веер из шпор, запастись двумя телефонами, крикнуть в форточку «халява приди!», а утром накапать себе валерьяночки.

Студенты с мрачными лицами зашли в аудиторию. Игловский нагло расселся на столе, болтая ногами, и с каким-то особым садистским удовольствием наблюдал за несчастными, которые обречённо брели к партам.

- Садитесь.

Казалось, Даниил Игоревич ждал, пока они усядутся, чтобы сказать:

- По одному.

Все хором устало вздохнули.

- И телефоны сдайте, - Игловский добавил. – Все.

Игловский раздал пустые листы и билеты, написал на доске время начала и окончания экзамена и как сущий демон принялся ходить по классу.

Яна глубоко вдохнула и выдохнула. Она посмотрела на своё задание и глазам не поверила.

«Счастливый билет
Если он Вам попался, то Вы девушка преподавателя.
Задание 1. Написать три лучших качества экзаменатора.
Задание 2. Написать, когда и куда мне пригласить Вас на следующее свидание.
Задание 3. Описать в деталях какую-нибудь постыдную историю о себе.
Разбалловка: не улыбнуться преподу – два.
попытка попросить другой билет, чтобы поумничать – три.
написать текст любой песни Linkin Park – четыре.
пять поцелуев – оценка пять».

Яна резко подняла голову и ошарашено посмотрела на Даниила Игоревича. Он поймал её взгляд, но его лицо было абсолютно непроницаемым.

- Королькова, Вам что-то не понятно? – спросил он отвратительно-учительским тоном.

- Д-да... то есть, н-нет, - замялась она.

- На какую оценку претендуете? - железным тоном спросил Игловский.

Яна густо покраснела. Она ещё раз взглянула на билет.

- На пять, конечно, - с вызовом сказала Королькова.

- Тогда работайте, - произнёс Игловский. Яна заметила, как уголок его губ едва дрогнул. Она расплылась в улыбке и тут же спрятала её за ладонью.

Прошло около получаса экзамена. Он слышал шуршание шпор, но не мог понять, откуда именно. Но Игловский быстро это учуял, словно акула кровь. Его натренированный взгляд уловил, что все девушки пришли сегодня в коротких юбках, хотя до этого штаны были их постоянной одеждой. Да и зима, как-никак. Он резко присел на корточки перед аудиторией. Его глаза сейчас были на уровне коленей студентов.

Девушки тут же взвизгнули, плотнее сжимая ноги и расправляя ткань. Словно листья в осенний день, полетели на пол шпоры. Игловский самодовольно оскалился.

- Извращуга, - зло прошептала Кристина, отпихивая ногой выпавшую шпаргалку.

- Ещё какой, - подмигнул Игловский.

До окончания экзамена осталось минут десять.

- Пс, Яна. Что ты написала в пятом номере? – тихо спросил Крючков, кинув в Яну карандашом.

- Пункт б, - наугад ляпнула Яна, глупо улыбаясь. Она не отрывала взгляда от преподавателя, который тучей навис над её одногруппником, который пытался списать у соседа спереди.

- Ты нормальная? Там эссе, - Крючков с подозрением посмотрел на одногруппницу, но не успел больше ничего добавить, потому что Игловский тут же развернулся к нему и грозно посмотрел.

После экзамена, уже вечером, Яна сидела у своего преподавателя дома и под песни любимой группы Игловского - Linkin Park – зарабатывала пятёрку пятикратным поцелуем.

- Я не знаю, что вы такого сделали в прошлой жизни, что в этой я буду вашим преподавателем ещё один семестр, - громко и жёстко объявил стремительно вошедший в полную аудиторию Игловский. По помещению прошёлся шёпот и тяжёлые вздохи. У кого-то из студентов вырвался нервный смешок. Они надеялись, что Игловский больше преподавать им не будет, ведь он выпил из них столько крови. Многие либо не сдали экзамен, либо получили очень низкие баллы. Да, если честно, Даниил и сам не был в восторге. В его планы не входило преподавать ещё и этот семестр, но декан, и по совместительству друг его семьи, настойчиво его попросил.

Даниил Игоревич бросил толстую папку с лекциями на стол и наконец-то поднял взгляд на студентов, которых стало значительно меньше. Глаза остановились на Яне, которая застенчиво прятала влюблённую улыбку. Он запнулся, но, словно опомнившись, прокашлялся и продолжил:

- Добро пожаловать на курс социальной психологии. Довольно сомнительное решение деканата дать максимально асоциальному человеку вести социальную психологию, - недовольно пробурчал Даниил Игоревич, мысленно проклиная начальство. Он принялся гордо прохаживать между рядами. – В ходе этого предмета вы научитесь убеждать других людей в своей правоте, даже если то, что вы вещаете – полная чушь. Узнаете, как «читать» людей и распознавать ложь. Узнаете, если, конечно, не заберёте документы, как я вам, собственно и рекомендую с самого первого дня.

- Круто, - присвистнул Лукашин, который только ради этого и пошёл в психологи.

- Здесь особо не будет теории. Так что выкиньте свои тетрадки, они не понадобятся, - не обращая внимания на парня, сказал Игловский. – Чтобы научиться общаться – надо общаться, а не читать об этом книжки дедов, которые лежат в земле уже сотни лет.

- Даниил... - начала Яна, но быстро осеклась, - Игоревич. Но как без теории мы сможем практиковать? Методом проб и ошибок?

Игловский остановился.

- Идите сюда, Королькова, - он махнул рукой. Яна замерла, не ожидая такой подставы от человека, с которым буквально вчера была на свидании. – Ну же!

Яна нерешительно встала с места и робко направилась к Игловскому, который гордо стоял перед аудиторией. Прямо статуя Ленина, ей-Богу.

- Не бойтесь, я Вас не укушу, - сказал Даниил, когда Яна была уже совсем близко. Шёпотом он добавил, - во всяком случае, до окончания пар точно.

У Яны густо покраснели уши. Она растерянно посмотрела на одногруппников, молясь, чтобы эти слова никто кроме неё не услышал.

- Вы когда-нибудь целовались? – вопрос прозвучал настолько неожиданно и не к месту, что Яне на секунду показалось, что ей померещилось.

- Простите? – глаза девушки округлились. Её руки скрестились на груди, а шея вжалась в плечи. А её одногруппники, наоборот, расправили спины и заинтересованно наклонились вперёд.

- Вы когда-нибудь целовались, Королькова? – настойчиво вторил Даниил.

- Да-а, - робко протянула она, ища взглядом моральную поддержку от одногруппников, которые обалдевали не меньше, чем она. Но Яне хотелось убедиться, это слышать все или только она.

- И много книжек Вы прочитали о поцелуях? О технологии, истории и стилях поцелуев? Может, перечислите нам исследователей, которые изучали лобзания в лабораторных условиях?

- Cosmopolitan и дамские романы считаются? – парировала Яна. Игловский кашлянул, не ожидая, что ответ будет скорее положительным.

- И помогло? – повёл бровью Даниил Игоревич.

- Это Вы мне скажите! – не подумав, выпалила она.

Сердце пустило удар, а после и вовсе, казалось, замерло. Она только что так глупо и просто спалила себя и Даниила. В голове мысли превратились в жидкую кашу, а где-то в остатках сознания красным мигала лампочка тревоги. Даже у Игловского лицо отражало полнейший шок. Его рот даже приоткрылся от удивления.

Яна взвизгнула.

– Это Вы мне скажите, какое это отношение, чёрт возьми, имеет к социальной психологии! – слишком эмоционально выдала она, но, как бы то ни было, их положение было спасено. Даже Игловский заметно расслабился и вернул своему лицу прежнюю маску самообладания.

- Прямое, - кашлянул Даниил, общаясь ко всей аудитории. – Поцелуй – это один из видов общения. Если он требует только практики, то и остальные виды коммуникации тоже. Если Вы читаете книгу «Как заводить друзей», а всё Ваше общение ограничивается матерщиной в сторону тумбочки, о которую Вы ударились мизинцем, Вы заведёте себе только депрессию.

Студенты замешкались. Игловский развернулся к Корольковой, будто только что её заметил.

- Присаживайтесь, - и она послушно, словно под гипнозом, продвинулась к своему месту, так и не понимая, зачем ей надо было выходить перед всей аудиторией и выворачивать свою душу наизнанку. Как минимум, эту экзекуцию можно было провести с места. На самом деле, он опять проводит показательный эксперимент. Кроме того, Даниилу хотелось почувствовать её рядом с собой. – При общении мы воспринимаем пятьдесят пять процентов сигналов, которые посылает язык тела: жесты, позы, мимика. Где-то тридцать восемь процентов отводится голосу. Его темпу, тембру, тону. И всего лишь семь процентов отводится на сами слова. Таким образом, не особо важно, что вы говорите. Важно, как вы это делаете.

Он сделал многозначительную паузу, чтобы успели переварить эту информацию.

- Когда я спросил у Корольковой довольно личный вопрос, все заметили, что произошло с её телом? – спросил Игловский, поймав пустой взгляд студентов. Он устало потёр переносицу. Даниил продолжил, даже не пытаясь скрыть своё раздражение. – Где ваша наблюдательность? Вы же, Боже упаси, будущие психологи! Откройте, наконец, глаза! Королькова, словно начала уменьшаться в размерах: подняла плечи, пряча шею – одно из самых уязвимых мест. Это жест закрытости и защиты. Широко распахнутые глаза, высоко поднятые брови – что это?

- Удивление? – предположила Воронец.

- Именно, - согласно щёлкнул пальцами Игловский. – Мой вопрос застал её врасплох.

- А ещё Яна покраснела! – выдала студентка, за что словила от Яны грозный взгляд. – Это что означает? Смущение?

Игловский встретился с Яной глазами. Она всеми фибрами души источала гневную ауру, которая означала – «Я тебя прибью».

- Нет, жарко тут. Любой сварится, - Даниил расстегнул верхние пуговицы рубашки. – Проклятые коммунальщики.

-Проклятая вегетативка, - себе под нос шикнула Яна, прикрывая раскрасневшиесящёки ладонями.