Любовь по Фрейду

Как говорят техслужбы, зима всегда приходит внезапно. Грязно-белые облака нависли над городом грузным одеялом, из которого вот-вот посыплется снег. Чтобы при всей этой атмосфере не впасть в спячку, студентам, да и преподавателям приходится выпивать не по одному стакану кофе на радость университетской столовке.

Потягивая из очередного стаканчика бодрящий напиток, Яна залипала в телефоне. На фоне бубнила старушка-препод, мерцала неисправная лампа и скрежетал мел. Типичный вторник.

«Тебе не стыдно?», - прилетело сообщение от Игловского.

«?», - загадочно улыбнулась Яна мобильному.

«На паре сидеть в телефоне», - через пять секунд пояснил Даниил Игоревич.

Яна отправила смешное эмодзи и вышла из соцсети. Наверное, стоит попытаться вникнуть в лекцию пенсионерки. Это казалось здравой мыслью первые три минуты. После чего Яна опять погрязла во всемирной сети.

В дверь настойчиво, но коротко постучали и, не дожидаясь ответа, вошли. Игловский уверенно зашёл в кабинет, колким взглядом цепляясь за свою «жертву».

- День добрый, Марья Ивановна, - намеренно громко сказал Даниил, зная, что у старушки плохо со слухом, как в прочем и со всеми остальными органами.

- Кто это? – прокряхтела преподаватель, снимая огромные очки для близи, и надевая «бинокли» для дали. Прищурившись, старушка узнала своего бывшего ученика, - ааа! Даник! Здравствуй.

- Обниматься не будем, - открестился Даниил Игоревич от бабушки, которая уже приготовилась облобызать бывшего студента. – Марья Ивановна, я тут занят организацией студенческого новогоднего бала, и мне – старику – нужен свежий молодёжный взгляд. Могу я украсть с Вашей лекции какого-нибудь студента?

- А? Чего? – пропыхтела Марья Ивановна, сиротливо оглядываясь.

- Я забираю... - Игловский, сквозь свой фирменный прищур карих глаз, сделал вид, будто он выбирает помощника. На самом деле, он уже давно определился. Взгляд остановился на светловолосой девушке, которая с плохо скрываемой улыбкой наблюдала за этим спектаклем, - её. Надеюсь, Королькова, в аппликации Вы проявите себя лучше, чем в психоанализе.

Яна, под завистливые вздохи одногруппников, наспех собрала вещи и подбежала к Игловскому.

- Даник, а куда ты её забираешь? – недоумевала бабуля.

- Окна утеплять! – шутливо прикрикнул Даниил, подхватывая Яну за локоть и выталкивая к двери.

- А, да, - понимающе закивала Марья Ивановна, - нужное дело. Так резко похолодало. А ты же знаешь, у меня почки слабые... И мне тоже окна утеплить надо. Ты же скажешь...

- Всё скажу, всё поклеят, Марья Ивановна. Всего доброго, - на прощанье бросил Игловский, с грохотом закрывая за собой дверь.

Как только они с Яной оказались в коридоре, рука Игловского сползла на девичью талию. Игловский буквально придавил Яну к стенке, оставляя на её губах короткий поцелуй. Испуганный вздох вырвался у Яны из груди.

- Ты что делаешь? – зашептала Яна, чувствуя неистовый жар от тела преподавателя. - Нас же могут увидеть!

- И что? – повёл бровью Игловский. Он ткнулся носом в волосы студентки, а его рука сползла с талии на бедро.

Яна шикнула и поспешно опустила его руку.

- Ты же обещал! – тихонько пискнула Яна, опасливо оглядываясь. Из-за таких отношений с Игловским у неё разовьётся паранойя и мания преследования. – Какой к чёрту бал? Ты что придумал?

- Администрация хочет устроить новогоднюю вечеринку для студентов, - разочарованно хмыкнул Даниил Игоревич, с трудом отстраняясь от желанной девушки. Он отступил, предлагая спуститься по лестнице. - Нужны добровольцы. Я вызвался, потому что из-за твоего дурацкого условия о неразглашении я себе всю голову сломал, как нам видеться.

- Молодец, гений. Хочу напомнить, что у меня на носу экзамены, - нервно подчеркнула Яна, едва не споткнувшись о ступеньку.

- Ну вот я и убил двух зайцев. Первый – тебя буду видеть чаще. Второй – ты провалишь экзамены, тебя отчислят, и ты бросишь психфак. Бинго, - уголком губ улыбнулся Игловский.

- Ты опять? Сколько раз повторять – я не уйду! – Яна повысила голос, на минуту забывая, что даже у стен есть уши.

- Ну-ну. Посмотрим, - саркастично ухмыльнулся препод, открывая перед Яной дверь в актовый зал. В прошлом году здесь сделали ремонт, поэтому помещение выглядело вполне сносно. Его бы украсить, настроить свет, музыку, и было бы замечательно.

- Так, - огляделась Яна, оценивая весь фронт работы, - с чего начнём?

Она вновь почувствовала, как сильные руки сгребли её в объятья.

- С этого, - отрезал Игловский, зарываясь пальцами в светлые волосы. Он бескомпромиссно притянул Яну к себе. Его губы нежно, но в тоже время решительно поцеловали Яну. Она с неловкостью отвечала, изо всех сил пытаясь расслабиться. Но как можно расслабиться, целуясь с преподавателем в актовом зале, в который в любой момент могут зайти. Однако тепло мужского тела, сила мышц и шумное дыхание постепенно обволакивали девушку. Её руки осторожно легли на широкие плечи, что означало: «Не останавливайся».

Даниил подхватил девушку и, не разрывая поцелуя, усадил на сцену. Она затрепетала. Он блуждал по телу Яны, якобы случайно приподнимая идеально наглаженную одежду. По оголённым участкам кожи пробегали мелкие мурашки. Яна смущённо съёжилась.

Настойчивые пальцы, вырисовывая узоры, изучали бёдра, обтянутые тёмными джинсами. Яна ломано выдохнула Игловскому в губы. Он замер в пяти сантиметрах от её лица, не отрывая глаз от припухших от поцелуев губ.

- Флажки или шарики? – пробасил Игловский, оставляя короткую цепочку поцелуев на шее стонущей Яны.

- Ммм, ч-что? – не понимала Яна, вытягивая шею для ласк.

- Украшать, говорю, чем будем – флажками или шариками? – Игловский резко оторвался от Корольковой и посмотрел в зал. Яна чуть было не взвыла от разочарования, но всё же сумела сдержать свои эмоции. - Предлагаю всё-таки флажками. Не хочется остаток дня провести, целуя воздушные шары, а не тебя.

Густо покраснев, Яна сдавленно хихикнула.

Около часа они вырезали разноцветные флажки, клеили их на верёвку, успевая перекидываться шутками и короткими историями.

- Куда ж ты столько клея льёшь? – держа цветной треугольник, заголосил Игловский. – Твои слабенькие одногруппники нанюхаются, потом проблем не оберёмся.

Яна прыснула со смеху и случайно сильнее надавила на тюбик. Струя клея брызнула на когда-то белоснежную рубашку Даниила Игоревича.

- Если ты хотела, чтобы я разделся, можно было об этом сказать, а не выливать на меня банку клея, - Игловский попытался стереть липкую дорожку салфеткой, но лишь сильнее размазал.

- Прости, - с виноватым видом девушка помогала стирать с Даниила клей. С одной стороны, жалко было загубить такую рубашку, а с другой, её очень забавляла сама ситуация. Янины плечи подрагивали от смеха, а на губах плясала лучезарная улыбка.

- Не смейся, - ухмыльнулся Игловский, - иначе я тебя к себе приклею.

Он широко расставил руки, намереваясь обнять девушку и сильно-сильно прижать к себе. Яна вскрикнула и, заливаясь смехом, отскочила от Игловского.

- Ладно, я пойду застираю рубашку, а ты пока подумай, как расставить стулья, - Игловский подмигнул Яне и вышел.

Как только Яна осталась один на один с собой, она захихикала, как дурочка, прижав ладони к груди. Как будто она боялась, что её чувства могут вылететь из сердца в любой момент. Она долго смотрела на дверь, из которой вышел Даниил, и глупо улыбалась, мечтая, чтобы эта идиллия в их отношениях продолжалась как можно дольше.

Игловский не заставил себя долго ждать. Он вернулся в абсолютно мокрой рубашке, которая плотно прилегала к его торсу, очерчивая каждый мускул. Яна не могла оторвать глаз.

- Давай настроим свет, - предложил Игловский, - подойди к выключателю.

Яна послушно ушла в конец зала, открыла щиток и нажала на одну из многочисленных кнопочек. Свет погас во всём зале, кроме сцены, на которую успел забраться Игловский.

- Теперь опять включи, - сказал Даниил, спрыгивая со сцены. Актовый зал снова залился светом. Игловский задрал голову, осматривая лампы. – Выключай.

Яна послушно сдвинула рычажок вниз. Огромное помещение погрузилось во мрак. Даниил молчал слишком долго, и Яна начала нервничать.

Тихонько скрипнули половицы, и прохладный поток сквозняка прошёлся по ногам.

Яна почувствовала, как её ладони кто-то коснулся. Она вздрогнула. В кромешной тьме она пыталась разглядеть Игловского. Ей хотелось что-то сказать, спросить, что угодно, но её губы вовремя запечатал страстный поцелуй. Она шумно выдохнула, когда наглая рука залезла под свитер и коснулась груди. Яна обвила мужскую шею. Её живот и бёдра оказались вплотную к горячему, но мокрому от внеплановой стирки, торсу. Когда Яна телом почувствовала возбуждение Игловского, её мозг выключился окончательно. Остались одни чувства и желания. Девушка в ранее неведомом для себя предвкушении облизала губы, но всё закончилось также резко, как и началось. Даниил Игоревич не по-джентельменски обломал её.

- Кто тут со светом балуется?! – совсем близко раздался металлический голос замдекана. Сердце Яны пустило удар.

«Ну вот и всё. Сказка закончилась. Так глупо спалиться! Теперь вся администрация будет в курсе романа с преподавателем. Его уволят, а меня исключат. Какой позор», - крутилось в голове Корольковой.

- Тебе, что, жить надоело?! – заорал Игловский. У Яны упала челюсть. Что происходит? Препод грубо оттолкнул Яну от щитка. От неожиданности Яна чуть не грохнулась на пол. – Вот не умеешь – не лезь!

Игловский дёрнул за рычаг, и в актовый зал снова вернулся свет. Яна прищурила глаза, так как от яркости заболели глаза.

- Даниил Игоревич? – удивилась замдекана, исподлобья глядя на Игловского. Он был зол, как чёрт. Его грудь широко вздымалась, волосы растрепались и скрывали лицо больше, чем нужно, брови сурово сошлись на переносице, а глаза и губы сузились до тонкой линии.

- Нет, Папа Римский! – огрызнулся преподаватель. – Тамара Николаевна, давайте договоримся, если деканат хочет, чтобы организация бала прошла успешно, так пусть выделят мне нормальных помощников. А то приходится возиться с безрукой мелюзгой с суицидальными наклонностями!

- Кх, - опешила Яна, смотря на Игловского глазами размером с блюдце.

- Ты ещё здесь?! – гаркнул Игловский, покосившись на Яну. – Марш на занятия!

Яна подхватила сумку и выбежала из зала в полном шоке. Сердце стучало быстрее, чем когда-либо. Остатками разума Яна понимала, что Игловский их спас, но та злоба, пусть и напускная, которая за доли секунды завладела Даниилом, не на шутку испугала её.

Самое лучшее время, это, пожалуй, перед праздниками. Особенно, если этот праздник – Новый год. Люди становятся улыбчивей, душевней, теплее, что ли. Наверное, в каждом живёт эта необоснованная надежда на то, что следующий год обязательно станет самым лучшим. Кто-то пишет письма Деду Морозу, кто-то загадывает желания бокалу с шампанским, а кто-то гадает в Святки. Ритуал у каждого свой, но желания у всех одинаковые – стать счастливым.

Расправив складки на длинном нежно-пудровом платье, Яна сделала контрольный вдох и выдох. Сейчас она зайдёт в зал, где проходит студенческий новогодний бал, а главное – где будет Игловский. От волнения Яна даже забыла поесть.

Игловский стоял в кругу преподавателей факультета и мастерски поддерживал беседу, абсолютно в неё не вникая. Карие глаза бегали по залу в поисках одной студентки, но в очередной раз не найдя её, он раздражённо отхлёбывал какую-то дешёвую газировку из пластикового стаканчика.

Игловский не считал себя старпёром, но эта молодёжная музыка, стучащая по психике без капли смысла в тексте, поднимала в нём невероятную бурю агрессии. Кулаки так и чесались, чтобы начистить «плейлист» ди-джею.

Наконец, сквозь толпу весёлых студентов, которые явно успели подмешать в колу чего-то коньячно-горячительного, Игловский заметил свою любимую студентку. Она сиротливо оглядывалась, выдавливая из себя слабую улыбку.

Поправив ворот свежей рубашки, Игловский, одним глотком допив газировку, выступил вперёд, попутно всучив пустой стаканчик случайному парню.

Заиграла какая-то из песен Jony , призывая окружающих станцевать медляк. Расталкивая малышню, Игловский, как настоящий хищник, двигался к своей жертве, которая, будто под гипнозом следила за каждым его движением.

- Потанцуй со мной, - протянув широкую ладонь, сказал Даниил. Его кадык дрогнул, словно он нервничал. Это так на него не похоже.

- Ты с ума сошёл? – испуганно прошептала Яна, оглядываясь.

- Это бал, - он махнул рукой, словно отмахивался от мошкары, - на нём танцуют.

- Да, но не преподаватели со студентами, - дрогнула Яна, осуждающе рассматривая Игловского. Как же он хорош.

- Королькова, не будь занудой. Смотри, как Марья Ивановна зажигает с третьекурсником, - он кивнул на пожилую преподавательницу, которая была приглашена студентом на медленный танец. - Чем я хуже?

- Ей восемьдесят лет! – воскликнула Королькова.

- Ждать восьмидесяти я не намерен, – буркнул Игловский, грубо хватая Янину ладонь. Он потащил студентку прямо в центр зала.

Примостившись между танцующими парами, Даниил положил руки девушки себе на плечи. Он медленно прошёлся по тонкой ткани платья, по-свойски обхватывая тонкую талию. Яне показалось, что у неё даже уши покраснели.

- Расслабься, - мужское дыхание, растворённое в терпком парфюме, опалило мочку. Яна сжалась от щекотки и едва улыбнулась. Сложно расслабиться, когда ты танцуешь со своим преподом на глазах у сотни человек.

Стоящие поодаль преподаватели переглянулись.

- Лукашин! – профессор по нейропсихологии окликнул второкурсника. – Это не твоя одногруппница там танцует с нашим психоаналитиком?

- Ага, Королькова, - растерянно кивнул Лукашин. Он успел перепугаться до чёртиков, думая, что его план по спаиванию первокурсниц раскрыли. Но, оказалось, кара, во всяком случае, сегодня его не настигнет.

- Какие у них отношения? – поинтересовалась полная женщина с брошью. Она преподавала аналитическую химию и никакого отношения к психфаку не имела. Но любовь к сплетням брала своё.

- Пф, - усмехнулся Лукашин, бросив легкомысленный взгляд на танцующую пару. – Да они ненавидят друг друга с самого первого дня. Думаю, Даниил Игоревич даже не допустит Яну до экзамена. Если она его не засудит раньше за негуманные методы преподавания.

- Чего же они тогда танцуют? – не могла угомониться химичка.

- Даниил Игоревич сто процентов ставит на ней очередной психологический эксперимент, - хмыкнул Лукашин. – А Яна... да со злости хочет ему ноги оттоптать.

- Да-да, он так на эту девчонку недавно накричал. Я сама видела, - поддержала замдекана, - нам не о чём беспокоиться, коллеги.

Химичка разочарованно вздохнула. Эх, а такой бы скандал получился. Скукота.

Яна закружилась в танце, тая под жарким взглядом Игловского, который весь вечер не спускал с неё глаз. Она чувствовала себя так, будто Игловский вот-вот проглотит её. Поэтому её движения получались слегка нервными и дёрганными. Она даже пару раз наступила ему на ноги.

- Какое же это приятное чувство, - слегка раскачиваясь под музыку, сказал Даниил Игоревич. Он провёл пальцами по шее девушки, медленно опускаясь по позвоночнику.

- Какое? – чуть ли не замурлыкала от удовольствия Яна.

- Обнимать тебя при всех, - он сильнее сдавил Королькову, срывая с её губ тихий стон. Затем Игловский резко наклонил девушку, заставляя её прогнуться в спине. Мелькающие огоньки освещения в ритм музыки плясали на её коже, ткани платья, лице Даниила, перенося в совершенно другой мир. Мир, где существовали только они вдвоём. Даниил Игоревич стремительно потянул Яну на себя. Её дыхание окончательно сбилось, а губы случайно коснулись шеи преподавателя. Музыка резко сменилась на психоделически-клубную. Игловский отпрянул от Яны, как от огня.

- Иди, погуляй где-нибудь. Сделай злое лицо. На нас смотрят.

Яна неумело нахмурилась, словно у неё отобрали вкуснейшую конфету. Игловский прыснул. Мда, артистичность – это точно не стезя Корольковой. Над «злым лицом» ей ещё надо поработать.

Коротко кивнув, он развернулся, и быстрым шагом удалился к группе преподавателей, которые уже успели перемыть им косточки. И, естественно, это не укрылось от гения психоанализа.

- Игловский, а что это Вас на студенток потянуло? – едко заметила тридцатилетняя преподавательница когнитивной психологии. Она поправила свою тщательно уложенную причёску. – Неужели преподавательский состав настолько стар для Вас?

- Карина, секса не будет, - отрезал Игловский, делая глоток воды.

- Что? – поперхнулась молодая преподавательница.

Даниил снова сделал большой глоток воды и отшвырнул стаканчик. Он повернул голову к опешившей собеседнице. С минуту Даниил Игоревич внимательно осматривал её, словно врач, готовящий диагноз.

- Вы не один час провели в салоне, чтобы Вам накрутили эту высоченную причёску, прикупили новое откровенное платье, - его взгляд упал на её глубокое декольте, из которого торчало красное кружевное бельё и край этикетки, которую перенервничавшая женщина забыла срезать. Даниил Игоревич сократил между ними расстояние, проводя рукой по оголённой коже ног и немного выше, которая торчала из-под платья. Карина забыла, как дышать. – Эпиляция. Вы явно готовились к чему-то большему.

- С чего Вы взяли, что все мои старания ради Вас, Игловский? – томно спросила женщина, приоткрывая влажный рот для поцелуя.

- Метод исключения, - ухмыльнулся Даниил, слегка наклонив голову. – Разве что Вы, Кариночка, не собираетесь соблазнить какого-нибудь студента, физрука или сторожа.

Даниил Игоревич едва дотронулся до густо смазанных помадой губ молодой преподавательницы. Она попыталась углубить поцелуй, но Игловский отпрянул.

- Советую приглядеться к профессору Смолкову, - издевательски посоветовал Даниил. – Хоть ему уже и за сорок, но он недавно развёлся и жаждет страсти.

- Хам! – Карина стрельнула глазами, на что Игловский лишь усмехнулся. Но его улыбка быстро сползла с лица, когда он встретился с влажными от застывших в них слёз глазами второкурсницы. Он быстро догадался, что Яна всё видела. А вот теперь у неё максимально хорошо получилось сделать «злое лицо».

Королькова быстро сморгнула слёзы и, развернувшись, выбежала из зала. Её уход остался незамеченным, так как студенты уже вовсю прыгали под оглушающую музыку и ни на что и ни на кого не обращали внимания.

Побежать за Яной было верхом безрассудства, но именно это Игловский и намеревался сделать.

- Коллеги, у кого есть сигаретка? – слишком агрессивно спросил Даниил Игоревич. Он знал, что все здесь некурящие. Они, как один, замотали головами, до сих пор переваривая сцену с униженной Кариной. Чертыхнувшись, Игловский проклял ЗОЖников и сообщил, что придётся идти по морозу за пачкой сигарет.

Он покинул зал и растерянно оглядывался, пытаясь сообразить, куда бы могла пойти Яна.