Любовь по Фрейду

С наступлением октября, погода резко начала портиться. Небо затянуло густой белой пеленой. Пожелтевшие макушки деревьев утопали в лёгкой дымке тумана. Воздух стал прохладней, а людские лица угрюмей.

С того злосчастного дня, когда Волков попытался изнасиловать Яну прошло почти две недели. Он так и не объявился. Это и к лучшему, ведь он не ворошил ещё не успевшую зажить душевную рану. Иногда Яне казалось, что это всего лишь дурной сон, но бинты, которые перетягивали её ладони, напоминали о реальности случившегося.

Как и лицезрение Игловского в стенах университета. Яна отчётливо помнила, как дала ему пощёчину. От мысли, что она подняла руку на преподавателя, становилось не по себе. Но Игловский не возвращался к этому вопросу, делая вид, что ничего не произошло. Он вообще радикально изменился в отношении к Яне. Это бы и слепой заметил.

Игловский не давал Яне индивидуальных заданий и рефератов, которыми штрафовал непутёвых студентов. Некоторые из них уже успели схлопотать по несколько дополнительных заданий, в то время как Яна не проверялась даже на знание текущего материала. На семинарах Даниил Игоревич упорно игнорировал поднятую забинтованную ладонь.

- Доброе утро, - здоровалась Яна, стараясь не встречаться с глазами, которые хранили её тайну.

- Доброе, - всегда отвечал Игловский, впитывая каждое слово, каждое движение и невольную улыбку студентки на шутки остряков группы. Для человека, пережившего серьёзные потрясения, она отлично держалась. Но для Игловского Яна оставалась всё той же беззащитной слабой девчонкой, которая хочет доказать всему миру, что с лёгкостью может взвалить на себя непосильную ношу. Но Даниил прекрасно понимал, что рано или поздно она сломается.

- До свидания, - говорила Яна, как обычно последней покидая кабинет.

- Надеюсь, я Вас больше не увижу в этих стенах, - каждый раз повторял Игловский, провожая студентку взглядом. И всё повторялось. Снова.

За две недели ни одного спора, ни одной слезинки. Рекорд.

Наверное, это бы стало рутиной, если бы не нежданная встреча.

Выходя из университета, Яна попрощалась с одногруппницами. Не успела она сделать и трёх шагов, как вдалеке заметила знакомый силуэт. Эта дорога вела к дому, а обойти его было никак нельзя. Набрав побольше воздуха, Королькова зашагала навстречу незваному гостю.

- Что тебе надо?! – разъярённо спросила она.

- Янчик, - виновато промямлил Паша. Он по привычке протянул руки, чтобы обнять девушку, но та отскочила, как ужаленная.

- Не трогай меня! – рявкнула Яна.

- Я пришёл извиниться, - Волков потупил голову.

Яна залилась нервным смехом. Но Паше было совсем не смешно.

- Прости, ладно, - выдавил Волков, жалея, что он не умел подобрать нужные слова. - Я урод.

- Это всё? – раздражённо поинтересовалась Яна, желая скорее прекратить этот разговор.

- Нет. Ещё я хотел сказать, что забрал документы. Нафига мне это высшее образование, - носком ботинка Волков пнул камушек.

- Зачем ты мне это говоришь?

- Не знаю. Просто, чтоб ты знала.

- М, - хмыкнула Королькова.

- Янчик, - с призрачной надеждой шепнул Паша.

- Прощай, Волков, - не смотря на Пашу, оборвала Яна. Она решительно ушла, оставляя свою первую любовь позади. Ей было больно с ним расставаться. Как будто она сама у себя вырвала сердце из груди. Было пусто. Но так было нужно.

Ночь – не самое лучшее время для прогулок. И, тем не менее, Даниил Игловский так не считал. Он долго не мог уснуть. Поэтому, желая немного проветрить голову, Игловский облачился в серый спортивный костюм. Он положил телефон в карман толстовки, а уши заткнул гремящей в наушниках музыкой.

Даниил бегал по пустому парку около получаса. Лоб покрыла испарина.

Игловский согнулся пополам, восстанавливая дыхание. Он рухнул на деревянную скамейку, опираясь на спинку. Даниил обратил свой взор куда-то вдаль. Пальцы нащупали в кармане мобильный. Игловский включил роковую аудиозапись. Музыка сменилась на шуршание.

«Мне семнадцать лет. Он был сожителем моей матери», - знакомый девичий голос погружал Игловского в события девятилетней давности. Ему девятнадцать лет. Тогда он попал на практику к своему дедушке - пожилому профессору психологии, которым Игловский-младший восхищался с детства.

Его первый клиент – семнадцатилетняя девушка, которую изнасиловал отчим. Ира. Он до сих пор помнит её имя. Она влюбилась в единственного человека, который искренне пытался ей помочь. А он был одержим идеей, что сможет спасти всех и каждого. К тому же, сложно не проникнуться чувствами к девушке, которая смотрит на него с щенячьей преданностью.

Но Даниил так и не смог её спасти. Ира покончила с собой. Тогда Игловский сделал всё, чтобы её насильник сел надолго, и подобные ему уроды.

Даниил Игловский отомстил за девочку Иру, пожертвовал собой. Он продал работе душу, как ненужную и мешающую безделушку.

Сегодня как раз годовщина её смерти.

Игловский потёр переносицу. Дослушав запись до конца, Игловский взял телефон в руки. Он долго буравил дисплей пустым взглядом.

- Прости, - еле шевеля губами, промолвил Игловский. Палец нажал на безапелляционное «Удалить». Единственное напоминание об Ире исчезло из маленького мира Даниила.

Он до боли в груди вдохнул холодный ночной воздух. Наконец-то он похоронил Иру. Здесь и сейчас.

Поднявшись со скамейки, Игловский побежал навстречу новой жизни. Жизни без призраков прошлого.