Глава 28. Осознание
Шёл поздний вечер. Небо стремительно темнело, и студенты постепенно расходились по общежитиям. Одни оставались в библиотеке, обложившись тетрадями перед завтрашними занятиями, другие задерживались в кафетерии, доедая ужин и продолжая разговоры, которые никак не хотели заканчиваться.
У Серхио же были совсем другие дела. Он не делал уроки и не готовился к «Главному Музыкальному Испытанию». Наоборот — он был полностью погружён в создание идеальной открытки.
За пару часов до этого он успел сбегать в городской магазин канцтоваров. Купил там набор цветных бумаг и ножницы — всё, что могло понадобиться. Дома, устроившись за пустым столом, Серхио вырезал аккуратное сердечко из нежно-розовой бумаги. Несколько минут он любовался формой, а затем взял ручку и стал писать:
«Дорогая Паола.
Я всё никак не могу забыть нашу прогулку сегодня на перемене. Мы так хорошо поболтали, что мне захотелось повторить это ещё завтра. Ты согласна? Если да — я буду очень рад.
Твой верный друг,
Серхио.»
Когда надпись была закончена, сердце внутри буквально прыгало от радости. Открытка получилась даже лучше, чем он ожидал. Он уже представлял лицо Паолы, когда она найдёт этот маленький сюрприз.
Чтобы всё прошло по-настоящему тайно, Ромеро решил немедленно отнести открытку. Он тихо вышел из своей комнаты и спустился на первый этаж женского блока. В коридорах висели таблички с номерами комнат и именами проживающих — именно то, что ему было нужно.
Он остановился у двери с номером 113. На табличке красовалась знакомая фамилия — Барбьери. Серхио осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь.
Комната была почти пустой, но дальше, на одной из кроватей, лежала Марта и слушала музыку в наушниках. Она даже не обернулась, когда он вошёл. Это позволило ему пройти дальше спокойно, почти незаметно.
Возле кровати Паолы стоял её рюкзак. Серхио тихонько расстегнул молнию, положил открытку внутрь — и так же осторожно закрыл. Сердце колотилось так сильно, словно он совершил что-то грандиозное.
Не теряя времени, он вышел из комнаты, будто ничего особенного и не произошло.
Наступила среда. Университет жил своей привычной утренней жизнью: вокруг раздавался гул голосов, где-то хлопали двери аудиторий, студенты спешили с этажа на этаж.
Паола вошла в кабинет одной из первых. Она заняла своё место, поставила рюкзак на стол и стала доставать тетрадь с ручкой. Но вместо тетради её пальцы наткнулись на что-то чужое — плотный розовый бумажный край.
Она удивлённо нахмурилась. Никакой розовой бумаги в её вещах быть не могло. Девушка аккуратно вынула предмет — и увидела сердечко-открытку.
Любопытство вспыхнуло мгновенно. Она раскрыла его — и, прочитав знакомую подпись, едва удержалась от восторженного вздоха. Сразу вспомнилась вчерашняя прогулка, их разговоры, его искренний взгляд.
Широкая улыбка расплылась по лицу сама собой. Глаза заблестели — от нежности, от приятного волнения. Она аккуратно сложила открытку обратно в рюкзак, скрыв улыбку ладонью, и стала ждать начала пары и прихода своих подруг.
После пар Паола буквально выбежала из аудитории — она надеялась увидеть Серхио как можно быстрее. Спустилась на второй этаж, туда, где они встретились вчера. Но друга нигде не было.
Она чуть переминалась с ноги на ногу, оглядываясь.
И вдруг кто-то легко коснулся её плеча. Паола резко повернулась — и увидела Серхио, который одарил её своей скромной, но очень тёплой улыбкой.
— Привет! — весело сказал он. — Ждала?
— Конечно, да, — ответила она, и уголки её губ сами поползли вверх.
— Отлично. Хочу кое-куда тебя провести.
Он взял её за руку — легко, нерешительно, будто спрашивая разрешения. Паола аж застыла на секунду: ладонь занемела от неожиданности. Но она не убрала руку, наоборот — позволила ему вести.
Они спустились вниз, в кафетерий. Там было шумно, людно, почти все столики заняты, но Серхио быстро заметил один свободный и поторопился занять его.
Они сели и разговор пошёл сам собой — про пары, преподавателей, смешные случаи, маленькие раздражения дня. Иногда они говорили одновременно и смеялись над этим, иногда слушали друг друга очень внимательно.
В какой-то момент Паола поднялась:
— Я, пожалуй, возьму что-нибудь поесть…
Но Серхио тут же встал вслед за ней.
— Хочешь еды? — переспросил он будто уточняя очевидное.
— Ну… да?
— Тогда… дай я заплачу за твой обед. Хорошо?
Барбьери замерла, искренне растерявшись.
— Эм… ладно.
Пока она ждала за столом, в голове у неё крутилась мысль: «Он правда платит за меня? Это… это ведь больше, чем просто вчерашние посиделки?»
А тем временем Серхио стоял у прилавка и вспоминал, что она любит. Их письма всплывали в голове — и он точно знал: Паола обожает макароны с сыром и мясным рулетом. Он положил любимое блюдо на поднос, но вдруг нахмурился.
«Я что вообще делаю? Это дружеская встреча или свидание?.. Почему я так стараюсь? Я… влюблён?»
Мысли путались, сбивались. Он понимал — чем больше он делает для неё, тем сильнее начинает сомневаться: дружба это или что-то большее?
Обед закончился. Они попрощались и пошли каждый в свою сторону. Но настроение Серхио на обратном пути резко поменялось: вместо лёгкости появилась тяжесть, тревожные мысли. Он сам себе не мог признаться — что именно чувствует.
Когда он вошёл в комнату, его сосед по комнате как раз читал книгу, растянувшись на кровати. У него были короткие взъерошенные каштановые волосы. Глаза серо-голубые, нос крючком.
Звали его Марлон Роман. Завидев друга, он сел и улыбнулся:
— Привет, Серхио!
— И тебе… — сухо ответил тот и сел на стул.
Марлон сразу заметил перемену в настроении.
— Эй, что случилось? Ты какой-то мрачный.
Серхио тихо выдохнул.
— Ладно… расскажу. Вчера я сделал открытку для Паолы. Положил её в рюкзак. Сегодня мы встретились после пар, я отвёл её в кафетерий… и предложил оплатить её обед.
— Оплатить? — удивился Марлон. — Неожиданно щедро.
— Вот именно. И пока шёл за едой, я вдруг подумал… может, я влюбился в неё?
Роман на секунду задумался, затем мягко сказал:
— Может? А что именно вызывает сомнения? Ты не уверен в своих чувствах… или боишься, что она их не разделит?
Ромеро покачал головой.
— Нет. Дело в другом. Я боюсь, что если признаюсь, то испорчу дружбу. Она — моя лучшая подруга. Я не хочу её потерять.
Марлон отложил книгу.
— Слушай. Я понимаю. Когда дружба важна, правда страшно что-то менять. Но знаешь… пока ты рассказывал, у меня создалось ощущение, что ты боишься не отказа, а потери того тепла, которое она тебе даёт.
Это нормально — привязаться к заботе. Нормально хотеть чувствовать себя в безопасности. Но это не всегда значит любовь к человеку. Иногда мы влюбляемся… не в человека, а в ощущение, которое он дарит.
Серхио поднял взгляд.
— И что мне делать?
— Начни с простого. Разбери, чего ты хочешь на самом деле: быть ближе именно к ней… или просто сохранить то чувство, что рядом с ней спокойно? Это разные вещи. И только одно из них может разрушить дружбу. Другое — наоборот, укрепит.
Ромеро замолчал. В голове всплывали моменты с Паолой: их прогулка, разговоры, случай, когда они находились вдвоём в актовом зале. Он пытался вспомнить — что именно ему нравилось. Её как человека… или та тишина и уют, что появлялись рядом с ней?
Он опустил голову, задумавшись ещё глубже.
Обдумав слова Марлона, Серхио понял: вряд ли он действительно влюблён в Паолу. Скорее, дело было в том уюте, который он чувствовал рядом с ней, в том тепле, что неизменно появлялось, когда она просто улыбалась или начинала говорить о чём-то своём. Он вздохнул, словно сбросив незаметный груз.
— Спасибо тебе большое, что помог разобраться, — искренне сказал он, повернувшись к соседу.
— Всегда пожалуйста, — добродушно отозвался Роман и снова устроился поудобнее на кровати.
Постепенно вечер окончательно перешёл в ночь. Почти все студенты уже вернулись в общежития, и в коридорах стало тихо. В комнате парней тоже царила спокойная тишина. Марлон начал понемногу засыпать, то и дело меняя позу, будто пытаясь найти самую удобную.
Но Серхио никак не мог уснуть. Он лежал на спине, глядя в потолок, а мысли его кружили словно по спирали, снова и снова возвращаясь к прошедшему дню.
Перед глазами всплывали моменты: как он вырезал сердечко из розовой бумаги, стараясь сделать края ровными; как, волнуясь, прятал открытку в рюкзак Паолы; как она, наверное, удивилась, когда увидела его послание. В памяти вспыхнула и та сцена в кафетерии, от которой ему в душе становилось неловко: как он, почти не подумав, предложил заплатить за её обед… И как уже через минуту начал сомневаться, правильно ли поступил.
Но теперь, после разговора с Марлоном, всё стало понятнее. Он не влюблялся в Паолу. Он просто привык к её теплу, к той лёгкости, которая появлялась между ними. К тому, что рядом с ней — будто безопаснее.
Ромеро закрыл глаза и наконец-то почувствовал, как напряжение в груди понемногу отпускает.
Главное — чтобы Барбьери не подумала чего-то неправильного. Чтобы не решила, что он ожидал от неё большего, чем обычная дружба. Он очень надеялся, что она поймёт всё правильно.
«Мы же друзья, — подумал он, поворачиваясь на бок. — И так будет дальше. Правда?..»
Эта мысль оказалась тёплой, почти успокаивающей. Даже неловкость дня начала будто растворяться.
С этими чувствами — смесью лёгкости, благодарности и осторожной надежды — Серхио наконец позволил себе закрыть глаза и дать наступившей ночи накрыть его тихим, мягким сном.