Глава 11.Трудности с популярностью
Прошло несколько дней с тех пор, как Ханна спела свою песню в музыкальном клубе. Новость об этом быстро разошлась по кампусу: кто-то слышал от знакомых, кто-то — из пересказов других студентов. Так это выступление стало почти легендой.
Каждый раз, когда Филдс выходила из общежития прогуляться по кампусу, она чувствовала на себе взгляды. Студенты шептались, оборачивались, кто-то даже улыбался ей при встрече.
Сначала она старалась не обращать внимания, но с каждым днём становилось всё труднее. Постепенно Ханна всё чаще оставалась в комнате — так спокойнее.
В понедельник на лекции по сонграйтингу профессор Вальтер снова привёл её в пример:
— Ребята, всё, что вам нужно, — это терпение и время. Именно благодаря этому у мисс Филдс всё получилось, — сказал он, указывая на Ханну.
Все взгляды устремились на неё. Филдс почувствовала, как вспыхнули щёки. Хотелось провалиться под парту — лишь бы не видеть десятки любопытных глаз.
После лекции студенты, как обычно, обсуждали занятие, но на этот раз разговоры вертелись только вокруг неё.
— Как думаешь, я смогу стать такой же смелой, как Ханна? — спросила одна первокурсница подругу.
— Если напишешь песню про себя и поверишь в неё — может, и получится, — ответила та.
Хотя ничего злого в этих словах не было, Ханна всё равно чувствовала тревогу. Казалось, вот-вот кто-то скажет что-то неприятное.
Она стала отдаляться от подруг — сначала от Сьюзан, потом и от Паолы. Казалось, никто не поймёт, через что она проходит.
В пятницу перед очередной лекцией Ханна пришла пораньше и села у окна. Надеялась, что всё наконец успокоится. Но, увидев, как заходят студенты, она снова ощутила внутреннее напряжение.
В аудиторию вошла Ровена, огляделась в поисках места и заметила Ханну. Подумав, что та просто в плохом настроении, Демири подошла и села рядом:
— Походу скоро мы будем брать у тебя автограф, не так ли? — пошутила она с улыбкой.
Филдс натянуто улыбнулась, но промолчала. Воздух сразу стал неловким.
Когда лекция закончилась, обе направились на собрание музыкального клуба.
— Итак, ребята, у нас скоро состоится мини-концерт для студентов, — объявил Вальтер, обводя зал взглядом. — Каждый из вас должен предложить идею песни или номер.
Все на секунду задумались. А потом, почти синхронно, перевели взгляд на Ханну.
— Ханна, может, вы что-нибудь предложите? — спросил руководитель.
— Я… пока ничего не придумала, — тихо ответила она.
Воздух в зале стал плотнее. Филдс ощущала тревогу, будто стены сжимались. Каждый взгляд усиливал давление.
Ровена, заметив её растерянность, попыталась поддержать:
— Да ладно, Ханн, не нервничай. Ты же уже умеешь.
— Ханна, не переживай, — вставил Рафаэль, улыбнувшись. — Я могу сыграть фальшиво, чтобы ты звучала лучше.
Зал засмеялся.
Ханна попыталась улыбнуться, но внутри всё сжалось.
После собрания она направилась в кафетерию, надеясь отвлечься. Заказала кофе и села за столик у окна.
Через пару минут к ней подошла Ровена. Она всё ещё переживала из-за неловкого разговора и решила попробовать снова.
— Я заметила, ты в последнее время тревожная, — сказала она, осторожно садясь рядом. — Всё в порядке?
— Не совсем, — Филдс медленно мешала ложечкой кофе. — После того выступления всё стало другим. Словно я живу не своей жизнью.
Ровена молча кивнула, пытаясь понять.
— Я думала, что когда наконец-то получится — будет радость, — продолжила Ханна. — А теперь чувствую, будто я всем что-то должна.
— Может, просто привыкнуть надо? — тихо ответила Демири, не до конца уловив смысл сказанного.
Филдс подняла на неё глаза — взгляд был острый, почти обиженный. Мгновение — и она встала, забрав кофе с собой.
Ровена осталась одна, глядя на закрывающуюся дверь.
Она просто хотела помочь. Просто подружиться.
Чтобы отвлечься, Ровена пошла в репетиционный зал. Взяла со стойки гитару и села на табурет, пробуя аккорды.
Через пару минут в дверь заглянул Рафаэль.
— Что-то случилось? — спросил он, подходя ближе и усаживаясь рядом.
Ровена вздохнула, положив руку на гриф.
— Я пыталась поговорить с Ханной, чтобы поддержать её. Хотела подружиться, но каждый раз всё выходит неловко. Кажется, я только всё порчу.
— Ты ничего не портишь, — ответил Рафаэль спокойно. — Просто она сейчас под давлением. Я понимаю, каково это — когда все смотрят на тебя, и вокруг только слухи.
Оба вспомнили ту историю, когда весь кампус решил, будто они встречаются.
Теперь это вызывало лишь улыбку.
Ровена взглянула на него — впервые не как на шутника, а как на человека, который действительно может понять.
— Знаешь, если бы мы и правда были парой, я бы, наверное, умел тебя успокаивать, — сказал Палмейра с мягкой усмешкой.
— Ну, к счастью, не приходится проверять, — ответила она, тоже улыбнувшись.
Между ними повисла короткая пауза. Но в ней было не напряжение — а тепло.
Тем временем Ханна лежала у себя в комнате, на животе, с блокнотом и ручкой.
Чтобы избавиться от тревожных мыслей, она решила записать что-нибудь — просто строки, не думая о мелодии.
Вспомнились последние дни, все разговоры, взгляды, собрания. И вдруг пришла идея.
Она написала:
Не быть громкой, быть честной.
Не блистать, а звучать.
Пусть не сценой — а эхом
Внутри себя звучать.
Прочитав, Ханна улыбнулась.
— А ведь из этого может получиться песня… — прошептала она.
День, полный тревоги, закончился тихой, но важной победой — с новой строкой, в которой звучала она сама.