Глава 2.Вечер и первое собрание
Вечер постепенно опускался на кампус Кингсборо. За эти часы все студенты уже успели расселиться по своим комнатам. Кто-то сдружился с соседями с первой минуты, а кто-то — наоборот, пытался понять, как теперь ужиться с совершенно новыми людьми.
Паола оказалась где-то посередине. С Ровеной они уже немного пообщались, но в комнате всё ещё витала лёгкая напряжённость, как будто каждая из девушек вымеряла дистанцию — кто какую роль займёт в этой новой жизни.
Марта пролистывала глянцевый журнал, лёжа на кровати. Либби возилась со своей гитарой, настраивая струны. Элла слушала музыку в наушниках, уткнувшись в плеер, а Ровена доставала постеры из чемодана, прикидывая, куда их повесить.
Паола устроилась на кровати, вытянула ноги и облокотилась на подушку. Воздух был наполнен тем особым ощущением начала, когда ещё всё впереди и даже тишина звучит как обещание.
— Как вы думаете, выживем ли мы в одной комнате? — первой нарушила тишину Марта, не отрывая взгляда от журнала.
— Смотря, кто из нас храпит, — ответила Либби, наконец доставая гитару. — Я, например, сплю тихо… если рядом не включают дурацкий поп.
— Значит, нам с тобой будет сложно, — заметила Элла, не поднимая взгляда. — Я как раз слушаю дурацкий поп.
Ровена прыснула от смеха:
— Девчонки, не начинайте! Ещё первая ночь не прошла, а вы уже как старые соседки.
— Старые? — усмехнулась Марта. — Да мы тут все новенькие. Просто у кого-то талант создавать хаос с первой секунды.
— Ты про себя, что ли? — парировала Либби, ударив по струнам.
Комната заполнилась звуком гитары. Мелодия получилась тёплой, немного рассеянной, и от этого стало уютнее. Паола улыбнулась — в этих первых минутах уже чувствовалось что-то особенное.
— А ты неплохо играешь, — сказала она.
— Ещё бы, — Либби слегка вскинула подбородок. — Собираюсь пройти прослушивание в музыкальный клуб.
— Музыкальный клуб? — оживилась Ровена. — Классно звучит. Может, я тоже попробую… хотя максимум, что умею — это петь в душе.
— Главное, не рядом со мной, — пошутила Грин.
Подушка, запущенная Демири, полетела прямо в неё. Смех разнёсся по комнате. Даже Элла, обычно молчаливая, улыбнулась, глядя в окно.
Паола достала блокнот и сделала пару записей — ей нравилось сохранять такие моменты, пока они свежие.
— Что ты пишешь? — спросила Ровена, заглянув через плечо.
— Просто мысли, — уклончиво ответила Барбьери. — Чтобы не забыть день.
— То есть ты летописец нашей комнаты? — уточнила Грин, щурясь.
— Может быть, — улыбнулась Паола.
— Тогда запиши, — вмешалась Либби: — «День первый. Все живы. Конфликтов не обнаружено, но напряжение растёт.»
Смех снова заполнил комнату.
Потом разговор стал тише. Девушки делились историями: Ровена — о том, как боялась покидать родной город; Марта призналась, что поступила не с первой попытки; а Либби рассказала, что её родители до сих пор считают музыку «непрактичной».
Паола слушала и понимала — все они чувствуют одно и то же. Неуверенность. Надежду. И лёгкое предвкушение.
— Знаете, — сказала она, — мне кажется, этот год будет особенным.
— Или кошмарным, — парировала Марта.
— Главное, чтобы не скучным, — добавила Либби, слегка ударив по струнам.
Снаружи ветер качнул занавеску. Где-то вдали играла чья-то колонка — звучал R&B-хит начала двухтысячных. В комнате становилось темнее, и всё ощущалось как сцена перед первой песней.
Паола посмотрела на своих соседок и улыбнулась.
Пять девушек. Пять историй. Одно общежитие.И что-то подсказывало — скучно им точно не будет.
Тем временем, в другом конце кампуса, Ханна и Сьюзан решили прогуляться.
Вечерний воздух пах тёплым асфальтом, свежескошенной травой и чем-то сладким — возможно, кто-то неподалёку ел карамельную вату.
— Знаешь, — сказала Сьюзан, — я не ожидала, что здесь будет так уютно. В брошюре всё выглядело слишком официально.
— Ага. На фото всё было холоднее, чем на самом деле, — ответила Ханна, глядя на освещённые окна корпуса.
Они шли мимо старого кирпичного здания с белыми колоннами. Фонари только начинали загораться, и от их света по стенам побежали золотистые полосы.
— Красиво, — произнесла Филдс. — Почти как в фильмах про колледж.
Бахмайер рассмеялась:
— Только без драматичных признаний под дождём.
— Пока без, — добавила она, подняв взгляд к небу, где уже зажглась первая звезда.
На внутреннем дворе журчал фонтан. Рядом сидели студенты: кто-то рисовал, кто-то читал, кто-то пил кофе. Всё казалось новым, но при этом — удивительно мирным.
— Я немного волнуюсь, — тихо призналась Ханна. — В школе всё было привычно, а здесь… будто другой мир.
Сьюзан улыбнулась:
— Это нормально. Через неделю всё станет твоим.
Они ещё немного поговорили — о расписании, о том, где находится столовая, и о слухах про музыкальный клуб. Когда воздух стал прохладнее, девушки вернулись в общежитие.
Позже, лёжа в кровати, Ханна приоткрыла занавеску и посмотрела в окно. Фонари освещали ту самую дорожку, по которой они недавно шли. И где-то внутри всё щемило от ощущения — начинается что-то важное.
Утро выдалось солнечным. Лучи заливали окна общежитий, голоса в коридоре сливались в один сплошной поток.
Первокурсникам сообщили, что в 11:00 состоится собрание в актовом зале.
Паола сидела посередине ряда, рядом — Марта, Либби, Ровена и Элла. В зале стоял тихий гул, пока все рассаживались. Впереди Паола заметила знакомую шевелюру — тёмные волосы, слегка взъерошенные.
— Серхио! — прошептала она, коснувшись его плеча.
Парень обернулся, и на лице тут же появилась тёплая улыбка.
— Ну как заселение? — спросила Барбьери.
— Весело. Моя комната в самом конце коридора, — пожал плечами Ромеро. — Но сосед нормальный. Спокойный, разговариваем про музыку.
— Повезло тебе, — сказала Паола. — У меня соседки классные, но очень разные. Пока учусь понимать их.
— Думаю, у тебя получится, — успел ответить он, но в этот момент динамик на сцене заскрипел.
Все вздрогнули, зажимая уши. Потом микрофон починили, и на сцену вышла женщина лет сорока — в строгом чёрном костюме, с белой рубашкой и очками в чёрной оправе.
— Добро пожаловать, первокурсники! — произнесла она, и зал зааплодировал. — Меня зовут Маргарет Прескотт, я — ректор музыкального университета Legacy.
Паола поймала себя на мысли, что голос у ректорши мягкий, но властный — тот, от которого в зале сразу воцарилась тишина.
Далее Прескотт представила деканов и проректора. Затем на сцену поднялся профессор и стал читать силлабус — длинный список предметов, правил и требований.
— Ровена, не спи, — шепнула Элла.
— Прости, просто его голос слишком тихий… будто убаюкивает, — зевнула Демири.
Паола с трудом удержала улыбку, возвращаясь к сцене.
Барбьери, наблюдая за них разговором, повернулась обратно к сцене, где продолжила слушать профессора дальше.
Когда собрание подошло к концу, студентов попросили заполнить анкеты и выбрать курсы.
Зал превратился в шумное море — кто-то стоял в очереди, кто-то искал ручку, кто-то обсуждал, какие предметы выбрать.
Паола вздохнула, встав в хвост длинной линии. Рядом с ней болтали Марта и Либби, споря, что лучше — джазовая импровизация или актёрское мастерство.
Впереди в очереди стояли две девушки, которых Барбьери ещё не знала.
Одна — с волнистыми светло-русыми волосами, собранными в небрежный пучок, а другая — в светлой джинсовой куртке, с длинными каштановыми волосами. Они оживлённо обсуждали что-то, смеясь и делясь ручкой.
Паола поймала этот момент — их смех, искренний и свободный — и почему-то задержала взгляд.Ей показалось, что в них было что-то очень знакомое, будто они уже встречались раньше.
Она ещё не знала, что через пару недель эти две девушки — Ханна и Сьюзан — станут частью её новых будней, вечеров в кафе, репетиций, разговоров на скамейках и первых настоящих дружеских споров.
А пока они были просто незнакомками из очереди.
— Эй, Паола, ты слушаешь? — окликнула Либби. — Твоя очередь.
— А? Да, прости, — улыбнулась Барбьери и подошла к столу.
Она заполнила последние строки анкеты, отдала лист и выдохнула.
В коридоре уже звучала чья-то гитара, кто-то обсуждал концерты, кто-то смеялся. Всё шумело, дышало, кипело новой жизнью.
Паола оглянулась на зал — и на мгновение почувствовала, как будто этот день навсегда останется в её памяти.
Как первый аккорд.
Как вдох перед песней.