Глава 8
Они теперь будто по расписанию:
в один и тот же час, одни и те же гантели, один и тот же трек из динамиков.
Соник пытался делать вид, что всё как обычно. Но ничего не было как обычно.
Шэдоу появился снова. Без опозданий.
Без лишних фраз.
Просто подошёл к штанге, встал рядом.
Без слов — начал разминку.
Он не смотрел на Соника напрямую.
Но Соник чувствовал взгляд.
Иногда — скользящий по плечам. Иногда — застывший в отражении зеркала.
— Ты стал чаще приходить, — бросил Соник, не отрываясь от упражнения.
Шэдоу отвечает не сразу.
— Может, мне просто здесь нравится.
— Ага. Особенно атмосфера пота и мышц.
— Особенно ты, — отвечает Шэдоу спокойно. Сухо. Как будто сообщает температуру воздуха.
Соник чуть дёргается, но делает вид, что не заметил.
— Ты стал другим, — говорит он чуть позже, между подходами.
— Нет. Я просто больше ничего не сдерживаю.
Соник осматривает его боковым взглядом:
майка, в которой видны чёткие линии мускулов. Напряжённые лапы. Взгляд — сфокусирован.
Он вспоминает, как раньше Шэдоу дергался от малейших эмоций. Сейчас — камень.
Спокоен.
И от этого внутри будто сильнее сжимает.
— И что ты хочешь этим добиться?
— Ничего.
Пауза.
— Или… всего.
Соник резко бросает полотенце на скамью, словно слишком резко отреагировал.
Но говорит легко:
— Остынь. Тут кондиционер не справится с тобой.
Шэдоу молчит. Только смотрит.
И говорит чуть тише, но твёрже:
— А ты не думал, что, может, уже поздно остывать?
Соник смеётся. Резко.
— Ты хочешь, чтобы я сорвался, да?
— Нет, — отвечает Шэдоу.
— Я хочу, чтобы ты перестал сдерживаться. Так же, как перестал я.
Он наклоняется к скамье, берёт гантели. Молчит. Начинает сет.
Соник смотрит на его руки. На плечи. На плавность движений.
И вдруг ловит себя на том, что уже десять секунд не отрывает взгляд.
Он резко отворачивается, берёт воду.
— Ты опасен, — выдыхает Соник, будто сам себе.
Шэдоу слышит.
— Только если ты сам этого хочешь.
---
После тренировки зал быстро опустел. Шэдоу задержался у снарядов чуть дольше обычного, пока Соник не скрылся в раздевалке. Он даже не спешил — будто специально давал тому фору.
Но через несколько минут он зашёл следом.
Раздевалка была почти пуста — гулкая, влажная, с тусклым светом и тихим звуком капающей воды где-то из душа.
Соник стоял у шкафчика, перекидывая полотенце через плечо, когда услышал шаги. Он не обернулся — уже знал, кто это. И всё равно внутри что-то рвануло.
Шэдоу молчал, просто подошёл к своему шкафчику, который случайно — или нет — оказался рядом.
Снял футболку.
Сел на скамейку.
И медленно стал развязывать шнуровку на кроссовках.
Соник продолжал делать вид, что копается в рюкзаке, но краем глаза следил.
Спина Шэдоу тянулась мощными линиями мышц. Каждое движение — как будто в замедленном кадре. Не вызывающее. Намеренное.
— Это ты специально? — бросил Соник, не выдержав.
— Что именно?
— Всё. Вот это. Быть рядом. Сказать ничего. Но делать так, чтобы я с ума сходил.
Шэдоу не поднял головы.
— Я просто рядом. Больше ничего.
— Да ну?
Соник закрыл шкафчик, развернулся, глядя прямо на него.
— Ты будто высчитываешь всё: когда появиться, как посмотреть. Ты теперь просто ходячая ловушка.
Шэдоу поднял взгляд. В нём — ни капли извинений.
— Это потому что ты не можешь не смотреть.
— Потому что ты вечно суёшься в моё поле зрения.
— Или потому что ты ждёшь, когда я подойду ближе?
Соник замолчал.
Медленно, с вызовом, он наклонился вперёд, опершись ладонями о шкафчик позади Шэдоу.
— Может, я просто жду, когда ты наконец перестанешь играть в спокойствие.
Шэдоу тоже поднялся. Между ними — сантиметры.
— А может, я просто жду, когда ты перестанешь играть в недотрогу.
Их дыхания сливаются. Воздух натянут, как трос.
Соник смотрит в упор. Лицо почти касается морды Шэдоу.
— Не тронешь, — выдыхает он.
— Не сейчас, — спокойно отвечает Шэдоу.
— Но ты знаешь, что мог бы.
— И ты знаешь, что хочешь.
Пауза. Долгая. Ни один не двигается.
Потом Соник отстраняется, но в его глазах огонь.
— Слишком тесно здесь. И слишком жарко. Увидимся завтра.
И уходит, не оборачиваясь.
Шэдоу остаётся. Стоит неподвижно.
Сердце в груди — тяжёлое и злое.
Не от гнева. От желания.
Он уже не просто хочет. Он готов. И он точно знает, кого.
---
Комната наполнялась гулом голосов, весёлой бессмыслицей, запахом чипсов, алкоголя и чего-то жареного из кухни. Тейлз бегал с бокалами, Наклз травил кринж-истории, Руж только закатывала глаза.
Соник, как всегда, был в центре — шутки, движение, искра. Он смеялся, пил, перекидывался подколами, будто ничего не значило.
Но Шэдоу всё видел. И чувствовал.
Он сидел чуть поодаль, тихий и собранный, будто случайно оказался среди этих людей. Но взгляд у него не терялся. Он следил.
Точнее — смотрел только на одного.
Когда Руж взяла в руки бутылку и предложила:
— Ну что, воспоминания о юности? Классика — пара кругов.
— Поддерживаю, — вставил Соник, уже усаживаясь на пол. — Давайте, жгите.
Никто не отказался. Лёгкий хмель уже расслабил всех, и даже Шэдоу, не проронив ни слова, сдвинулся с места и присоединился к кругу.
Сел так, чтобы быть в одной дуге с Соником, через одного. Ближе нельзя, но дальше — бессмысленно.
Первый круг — хаос и смех. Кто-то целовал кого-то в щёку, кто-то — чуть более смело.
Наклз громко хрюкал от смеха, когда бутылка попала на Тейлза и Руж.
— Тейлз, не облажайся, она занята, но можешь умереть счастливым!
Соник хохотал до слёз.
Всё было безобидно.
Пока бутылка, крутанутая Наклзом, не сделала несколько оборотов…
И не замерла, точно.
На Сонике.
Вся компания резко повернула головы.
И тут же — ещё одна остановка. Кто крутил? Шэдоу.
И на кого указало? Снова на Соника.
Все загалдели. Смешки, одобрительные крики, чьё-то ехидное «да ладно, опять?!».
Соник поднял брови, медленно повернув голову к Шэдоу.
Молча. С интересом.
Пауза зависла.
Секунда. Другая.
Он не спрашивал «можно». Не давал времени.
Просто наклонился.
Коснулся губами его губ — уверенно.
Без надрыва, без понтов.
Но с теплом, с дерзостью.
С желанием.
Мягко, но слишком долго, чтобы это списать на шутку.
Поцелуй.
Не демонстрация. Не игра.
Контакт.
Искра.
Мир сжался до четырёх губ.
Шэдоу не двинулся. Не дернулся. Но внутри — словно небо сползло с крыши.
Когда Соник отстранился, он даже не сел сразу. Ещё миг смотрел в глаза, в которых — вызов и что-то ещё.
Что-то, что нельзя расшифровать.
— Всё по правилам, — наконец сказал Соник, садясь обратно, делая глоток из бокала, будто ничего не случилось.
Все разом заорали:
— ДА СКОЛЬКО МОЖНО?!
— ЭТО КАКАЯ УЖЕ БУТЫЛКА, ТРЕТЬЯ НА СОНИКА?
— ЭТО СУДЬБА, МЫ ВСЁ ВИДЕЛИ!
Шэдоу не отвечал. Он просто сидел.
И чувствовал: запах губ. Жар дыхания. Как бьётся сердце в висках.
> Запах его губ… почему трясёт под майкой?
Я целовался десятки раз.
Но… так не целуют девочки.
Смеются. Все. Уже забыли.
Но не я.
Я не могу. Стоп.
Я влюблён?
Бутылку крутили дальше.
Руж, Наклз, снова Тейлз — смех, угар.
И вот — ход Шэдоу.
Он будто очнулся. Взял бутылку. Крутанул.
Внутри всё сжалось.
Он почти шептал мысленно:
Давай. Ещё раз. Снова. Только бы он.
Бутылка крутилась. Долгое замедление. Все тянулись ближе.
И — остановка.
На Тейлзе.
Пауза. И истерический хохот.
— Оооо, снова я? — Тейлз приложил лапы к щекам. — Мамочки, Шэдоу, я ж не выдержу!
Соник тут же подколол, громко, с лукавым прищуром:
— Береги себя, Тейлз. С таким опытом, как у него, щёку можно потерять.
Все взорвались.
Шэдоу подошёл. Молча. Присел.
Коснулся губами щеки. Легко. Сухо. Почти равнодушно.
И вернулся на место.
Соник улыбался, но в его глазах уже не было лёгкости.
Он тоже что-то почувствовал.
А Шэдоу понял только одно:
Один поцелуй с ним — сильнее всех женщин, что были.
И страшнее. Потому что теперь он не знает, как остановиться.