Глава 5
Маленькая кофейня на углу.
Мягкий свет, запах свежей выпечки, звук вспенивания молока и тиканье часов. Казалось бы — идеальное место для отдыха после дикой ночи.
Если бы не напряжение, которое можно было резать ножом.
Все собрались как бы «случайно». Но на самом деле — Руж подкинула в общий чат "🍩 кто хочет латте и сплетен?", и через двадцать минут все уже были на месте.
Соник опоздал. Вошёл в кофейню, снял очки, улыбнулся.
— Утро, мои тусовочные. Кто кофе оплатит моё великолепие?
— Сам и оплачивай, — буркнул Наклз, уже с полпончика в пасти.
Шэдоу сидел в дальнем углу, с чашкой эспрессо. Тихий, как всегда. Чёрный капюшон, капюшон натянут. Но взгляд — сквозь пар от кофе — упирался прямо в Соника. Почти невольно.
Соник заметил.
И сел прямо напротив.
— Ну что, как ночка? Сон с привкусом латекса? — лениво протянул он, глядя на Шэдоу.
Тот откинулся на спинку кресла.
— Не помню. Я быстро забываю скучные вещи.
— Странно. Потому что ты смотрел так, будто хотел научиться танцевать сам.
— Ха. Только если перед зеркалом.
Тейлз, сидящий рядом, захихикал — а Наклз резко закашлялся от кофе.
— Простите, — хрипло выдал он. — Просто много двойных смыслов, мало воздуха.
Руж, жуя круассан, приподняла бровь:
— Ой, Шэдоу, тебе бы не повредило расслабиться. Ты был таким деревянным, когда Соник флиртовал с этим лисом. Даже губы сжал.
— Я не был напряжён, — ровно ответил Шэдоу.
— Ага. Конечно. А потом встал, как будто убить кого-то хотел. — вставил Наклз. — Мы думали, ты ему втащишь.
Тейлз подался вперёд, шепча в сторону:
— Или вытащишь. Из клуба.
Соник прыснул со смеху, и даже Шэдоу — кажется — едва заметно дёрнулся уголком рта.
— Вы, двое, — Шэдоу посмотрел на Тейлза и Наклза, — явно страдаете от недостатка секса.
— Нет-нет. Мы страдаем от того, что вы двое так долго не начнёте. — Наклз ткнул лапой в него и Соника по очереди.
Шэдоу хотел что-то отрезать, но Соник заговорил первым:
— Шэдоу, а может, хватит притворяться? Это ведь уже очевидно.
— Что?
— Ты хочешь меня.
Все замерли.
Тишина. Даже кофемашина притихла, как будто слушала.
Шэдоу медленно поставил чашку.
— Не льсти себе.
Соник наклонился ближе, уставившись в его глаза:
— Это не я себе льщу. Это ты отказываешься признать очевидное. С тех пор как я тебя поцеловал — ты не смотришь на меня так же. Ты не смотришь на кого-либо так же.
И тут:
— ХОП. — Тейлз поднял лапу. — Всё. Подтверждено. Факт. Мы запишем это в летопись. Сегодня, в 10:47 утра, Соник нажал на триггер Шэдоу.
Шэдоу глубоко вдохнул. Выдохнул.
— Я бы ушёл, но мне интересно, кто следующий сгорит от вашего шипперского жара.
— Вы, — Наклз с улыбкой показал лапами "вы" и "обнялись", — вы же пылаете, как две кометы.
Соник встал. Подошёл к стойке, заказал кофе.
— Ладно, играйте дальше. Я буду рядом… когда он сдастся.
Шэдоу смотрел на него. Молча. Долго.
А потом резко откинулся на спинку и сказал тихо, почти шепотом:
— Я не сдаюсь. Я выигрываю.
И это уже не звучало как отрицание.
Скорее — как обещание.
---
Комната была тёмной. Лишь слабый лунный свет пробивался сквозь жалюзи.
На столе — пустая чашка кофе. На диване — плед, небрежно сброшенный.
Шэдоу лежал в постели, почти не двигаясь. Его дыхание было ровным, как всегда. Почти.
Почти.
Он долго не мог уснуть. В голове — остатки разговора в кафе, лицо Соника, это наглое “Ты хочешь меня”, и то, как он флиртовал с кем-то другим — прямо перед ним.
Шэдоу закрыл глаза.
“Я не хочу его. Он просто раздражает. Просто переигрывает. Просто слишком близко.”
Тишина. Сон подкрался незаметно.
---
Темнота растворяется в мерцании.
Он стоит… где-то. Нет, лежит.
Шёлк под спиной. Лёгкая музыка. Запах — сладкий, почти приторный. И что-то ещё — знакомое. Мята. Грейпфрут. Соник.
Он появляется будто из воздуха.
В чёрном, облегающем, как на сцене. Улыбается — но не дерзко. Опасно. Медленно. Уверенно.
— Ну здравствуй, — шепчет он. — Я знал, что ты меня хочешь.
Шэдоу хочет ответить, хочет сказать “нет”, но губы не слушаются. Он словно парализован. И возбуждён. Слишком сильно. Такого он не чувствовал никогда.
Соник опускается на колени рядом. Скользит лапами по его животу — через одежду, не касаясь. Но ощущение — будто горячий ток.
— Хочешь сказать “не надо”? — шепчет. — Или хочешь почувствовать, как это — когда я действительно серьёзен?
Шэдоу тяжело дышит. Сглатывает. Всё ещё молчит.
Соник приближается, наклоняется. Их морды почти касаются.
Шэдоу чувствует его дыхание.
Запах губ. Почему… колотит под маечкой?
Он сам себя не узнаёт.
И потом — поцелуй. Глубокий. Медленный. Настоящий.
И у Шэдоу вырывается глухий стон — внутри сна.
Соник — на нём. Лапы — на груди. Колени — по бокам. Ритм, трение, жар.
Он сжимает простыню. Одна мысль: "Так не целуют девочки."
Он хочет отвернуться. Сбежать. Но вместо этого — сжимает бёдра Соника и втягивает его ближе.
И тогда всё становится только хуже.
Жарче.
Быстрее.
Ярче.
— Признай, — говорит Соник, шепча на ухо, — ты всё это время мечтал об этом.
Шэдоу не отвечает.
Он просыпается с шумным вдохом.
---
Ночь. Он один. Одеяло сброшено. Лоб — мокрый. Сердце — бешеное.
Он тяжело выдыхает. Смотрит в потолок. В полумраке отражение в зеркале кажется чужим.
Он хочет сказать “это просто сон”.
Он хочет убедить себя, что это — не важно.
Но между лап — влажное пятно. И сердце всё ещё не сбавило ритма.
Он закрывает лицо лапами.
— Чёрт… — прошептал он. — Что ты со мной делаешь, Соник?
---
— Все пришли? Отлично, — Руж щёлкнула пальцами, и гирлянды засияли мягким неоном. В комнате пахло клубникой, на столе — закуски, на полу — подушки и пледы. Атмосфера… почти невинная. Почти.
Соник пришёл в футболке с надписью "Make Me Purr", шорты, с собой коктейль и странное выражение морды — слишком довольное.
Шэдоу появился позже. В чёрном, как всегда, молча, сел у стены и сверлил взглядом бокал с вином.
Никаких снов. Никакой Соник. Просто обычный вечер.
— Ну что, мои сладкие ежи и ехидны, — Руж хлопнула в ладоши. — Сегодняшний план — немного старого доброго “Правда или действие”. Никаких “не хочу” и “я пас”. Кто играет — тот играет.
— Господи, — простонал Шэдоу. — Как в колледже.
— Как в те времена, когда ты был весёлым, — подмигнула Руж.
— Он был весёлым? — переспросил Соник, сев ближе.
Шэдоу не ответил. Только сделал глоток. Глубокий.
Игра началась.
Сначала — банальные вопросы: кто в кого был влюблён в школе, кто ел из мусорки (Тейлз признался). Кто целовался с кем-то, кого не помнит (Руж подняла лапу с улыбкой: «Шесть раз подряд»).
А потом… очередь дошла до Шэдоу.
— Ну же, — Руж вскинула бровь. — Правда или действие?
Он молчал пару секунд. Потом хрипло:
— Правда.
— Отлично. — Она хищно улыбнулась. — Скажи, кого из присутствующих ты действительно хотел бы поцеловать всерьёз. Не ради игры. Не по приколу. А по-настоящему.
Все замолчали.
Весь кислород будто исчез из комнаты.
Тишина, в которой даже Соник не усмехнулся.
Шэдоу медленно опустил взгляд. Поставил бокал.
Он знал, как надо играть. Он знал, что надо уйти в абстракцию, пошутить, перевести на Руж. Он умел делать вид, что не чувствует.
Но…
Перед глазами — сцена со сцены. Соник, на шесте.
Его сон.
Запах. Вес. Губы.
И он вздохнул.
— Нет никого.
Пауза.
— Кроме одного, но это ничего не значит.
— И кто? — тут же спросил Тейлз, едва не свалившись с подушки.
Шэдоу взглянул прямо на Соника.
Тот — ничего не сказал. Только улыбнулся. И моргнул медленно, как кот, уверенный в победе.
— Это не важно.
Шэдоу встал.
— Мне нужно проветриться.
И вышел. Дверь даже не хлопнула — но в комнате будто прокатился разряд.
---
— Он всё, он поплыл, — прошептал Наклз.
— Он просто не умеет скрывать желания, — отозвался Соник. — А я умею.
— Соник… — Тейлз кивнул на дверь. — Ты пойдёшь за ним?
Ёж допил коктейль, встал.
— Конечно. Я же его правда хочу.
И вышел.