Совсем Недетские Сказки

28 октября 20** года

Телефон разрывался в темноте. Я едва успел разлепить веки. Посмотрел на часы на прикроватной тумбочке. Три ночи. Кому там так неймется? На экране телефона высветился контакт отца.

— В орден. Немедленно.

Не успел я спросить, что такого произошло, как он бросил трубку. Пару минут я пялился в телефон, после чего сразу же попытался набрать Алека. Три гудка, четвертый... Тишина. Что-то не так. Тревожное чувство, поселившееся внутри, не давало покоя. Я вскочил с кровати, лихорадочно натягивая брюки и рубашку поверх домашней футболки. Нет времени думать о внешнем виде. Что-то произошло. И я должен знать что.

Машина рвалась по пустым улицам, отражая мое состояние. Тревога не отпускала.

У ворот ордена не было привычной стражи. В воздухе появился тишина. Слишком тихо. Даже фонари, казалось, горели тусклее, зловеще предвещая о чем-то.

— Капитан... — мальчишка-охотник схватил меня за рукав, стоило мне зайти в орден. Голос его дрожал, а глаза бегали по стенам, другим охотникам, везде, словно он избегал взгляда со мной. — Их убили.

Мир сузился до одной точки точки. Страшная догадка начала зарождаться где-то в уголке моего сознания. Алек не отвечал на звонки. Неужели?

— Кто? — мой голос показался мне чужим.

— Группа Алека... Трое... Он сам...

На меня словно ведро холодной воды вылили. Не теряя ни секунды, я поспешил в зал переговоров. Единственное, что крутилось в голове, было: только бы Алек остался жив. Несмотря на все наши недавние разногласия, он был мне как брат, он был моей семьей. Если с ним что-то случится, ни за что себе не прощу!

В зале собрались не только охотники, но и старейшины. В дорогих костюмах. Никогда не знавшие, что такое настоящий бой. Умеющие лишь раздавать нелепые указания. После произошедшего будет нелегко отделаться от них. Взглядом я поймал отца. Он сидел во главе стола, разглядывая присутствующих.

Повсюду стоял гул: люди спорили друг с другом, кто-то даже перешел на крики. Заметив меня, отец глазами указал подойти и ударил по столу кулаком, выпуская свою силу. Все резко замолчали. Когда участники группы Алека, не успевшие прийти на помощь, рассказывали подробности, кто-то из старейшин прервал их. Один за другим поднялись крики. Их голоса, шипящие, как змеи, словно проникали под кожу:

— Самоуверенные щенки!

— Где были старшие? Почему позволили молодняку идти на миссию без сопровождения? Почему группа разделилась?

— Ваши разведданные оказались полным дерьмом!

— Нейтральная территория?! Мой внук лежит в морге из-за вашей некомпетентности!

Последнее резануло особенно. Личное. У старейшин теперь был не просто повод для недовольства — у них в глазах плескалась кровная месть. Остальные воспользуются этой возможностью. И не успокоятся, пока не добьются своего.

Я сжал заведенные назад ладони в кулаки, чувствуя, как ногти до боли впиваются в кожу. Мы не могли предвидеть этого. Веталы никогда не нападали на нейтральной территории. Это было... объявление войны. С этой минуты Фогхилл превратится в поле боя.

Тяжелая дубовая дверь захлопнулась за мной, заглушая шум споров и обвинений. В кабинете пахло кожей и порохом — знакомый, почти родной запах, который сегодня казался удушающим.

Отец медленно шагал от окна к столу, его плечи были неестественно напряжены, будто на них давил груз. Груз ответственности. Между бровей залегла глубокая складка, а челюсти сжимались так сильно, что я почти слышал скрежет зубов. Его тень скользила по стенам, по портретам прежних глав ордена. Их застывшие взгляды, обычно полные холодной уверенности, сейчас казались осуждающими.

— Трое мертвы. Один без сознания.

Его кулак обрушился на стол с такой силой, что стакан с недопитым кофе подпрыгнул, и темные капли брызнули на разложенные отчеты. Я невольно вздрогнул, но не от страха — от ярости, которая клокотала где-то глубоко внутри, не находя выхода.

— И все потому, что кто-то недосмотрел!

Я стиснул зубы до боли. К горлу подкатила горечь, как та самая недопитая гуща на дне стакана с кофе.

— Мы все проверили, — мой голос прозвучал тише, чем я ожидал, но с твердой уверенностью. — Маршруты, разведданные, подстраховку. Веталы просто... нарушили правила.

Отец резко обернулся, и в его глазах вспыхнуло что-то опасное. Еще немного и он не сдержит силу. По взгляду было видно, что он держится из последних сил.

— Правила? — Он почти прошипел это слово. — Ты действительно думаешь, что их вообще кто-то соблюдает?

Я не ответил. Потому что знал — он прав. Веталы всегда играли грязно. Нарушали нейтральные зоны. Подстраивали ловушки. Но раньше у нас не было доказательств. А теперь... теперь у нас были трупы. Отец тяжело опустился в кресло, внезапно показавшись старше своих лет.

— Гаррет не успокоится, — он провел рукой по лицу, вспоминая одного из старейшин, чей внук сейчас лежал в морге. — Ему нужна кровь. И он ее получит — либо веталов, либо нашу.

Тишина повисла между нами. Неприятная, напряженная. Я не знал, что ответить.

Орден я покинул только под утро. Телефон в кармане зажужжал, вырывая меня из оцепенения. Звонили из больницы. Алек пришел в себя. Я примчался туда за пятнадцать минут, не обращая внимания на светофоры.

Палата Алека оказалась на третьем этаже — маленькая, белая, пропахшая антисептиком. Ненавижу больницы. Дверь была приоткрыта, и еще издалека я услышал его недовольный голос. Живой.

— Я сказал, что в порядке! Выпишите меня, черт возьми!

Я резко распахнул дверь. Алек сидел на койке, бледный, с перебинтованными грудью и плечом, но с горящими глазами. Медсестра, хрупкая женщина лет пятидесяти, пыталась втолковать ему что-то про "режим" и "наблюдение", но он отмахивался от ее слов, словно от назойливых мух.

Увидев меня, он замолчал. Медсестра же недовольно посмотрела и, заявив, что пациенту нельзя перенапрягаться, покинула палату, обещая вернуться через полчаса.

— Ну что, Освальд? — улыбка Алека была кривой, почти вызывающей. — Пришел проверить, не сдох ли я?

Я шагнул ближе, не в силах скрыть смесь облегчения и ярости.

— Если бы ты сдох, я бы достал тебя с того света и убил еще раз.

Он хрипло рассмеялся, но тут же схватился за бок.

— Ох, черт...

— Дурак, — я швырнул ему бутылку воды со столика. — Рассказывай, что там было.

Его лицо вдруг потемнело.

— Все с самого начала показалось мне странно, — он выдохнул, сжимая бутылку так, что пластик затрещал. — Они словно знали наш маршрут и не ожидали встречи... Плюс один из погибших постоянно задерживал группу. Насчет остальных я тоже не уверен. На середине маршрута кому-то вдруг пришла гениальная идея разделиться. Времени на размышления не было. А потом... Думаю, ты уже знаешь, что помощь прибыла слишком поздно.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Тишина в палате стала почти осязаемой. Алек посмотрел на меня, и в его глазах читалось то же, что крутилось и у меня в голове. Догадка.

Кто-то нас предал.

***

2 ноября 20** года

Наши с Алеком догадки подтвердил и Хендрикс. Во время моего с Леей визита он попросил меня заехать к нему, обещая о чем-то рассказать. После произошедшего в Уилламетт я был занят, но все же смог выделить время на поездку к старому охотнику. Алек, только выписавшийся из больницы, рвался в бой, поэтому направился со мной.

Дом Хендрикса стоял на отшибе, в глухом районе, где даже фонари горели тускло, словно боялись привлекать внимание. Деревянные ступени скрипели под ногами, когда мы с Алеком поднимались по крыльцу. Ветер шевелил занавески в окнах, и сквозь грязное стекло виднелся тусклый свет лампы.

Хендрикс открыл дверь раньше, чем мы успели постучать.

— Ну и потрепало же вас, парни.

Его голос был хриплым. Взгляд скользнул по моему лицу, затем перешел на Алека. Он хлопнул его по плечу, и Алек резко сжал зубы, но не издал ни звука.

— Рана еще болит? — спросил Хендрикс. В его тоне не было сочувствия. Скорее... понимание.

— Пустяк, — буркнул Алек, но его пальцы непроизвольно сжались в кулак.

Я перешагнул порог и огляделся. На столе лежали карты, испещренные пометками, а на стене висел монитор с кадрами уличных камер.

— Ты хотел о чем-то рассказать, — напомнил я, бросив куртку на спинку кресла.

Хендрикс медленно кивнул, подошел к столу и развернул перед нами карту Фогхилла.

— Пару недель назад мои ребята заметили странную активность.

Он ткнул пальцем в несколько точек.

— Веталы появились в полицейских участках. Один даже числился детективом. Орден знал об этом, но... это еще не все.

Он замолчал, посмотрел на нас, будто взвешивая, можно ли доверять.

— В ордене завелась крыса.

Алек резко поднял голову.

— Это подтверждено?

— Нет. Но слишком много совпадений.

Хендрикс достал папку и швырнул ее на стол. Внутри — фотографии, отчеты, маршруты.

— Пирс.

Я нахмурился, увидев знакомое имя. Пирс умел скрываться, резко менять маршрут. А несколько дней спустя мы находили новые трупы. Тоже происходило сейчас с Маршаллом и Коннором.

— Мы следили за ним месяцами. И каждый раз он уходил. Словно чувствовал слежку. Словно... знал.

Осознание накрыло меня волной. Заметив это, Хендрикс усмехнулся.

— Ему кто-то помогал.

Я перелистывал страницы. Даты. Время. Места.

— Каждый раз...

— Как будто его предупреждали, — тихо сказал Алек.

Я почувствовал, как в груди закипает ярость. Алек вскочил со стула, его движения были резкими, нервными. Старые половицы скрипели под тяжелыми шагами. Его пальцы непроизвольно сжимались и разжимались.

— Значит, кто-то сливает им информацию, — он с трудом сдерживал гнев.

Я почувствовал, как волосы на затылке зашевелились. В комнате внезапно стало душно, несмотря на открытое окно, через которое проникал ночной воздух, пахнущий сыростью.

— И не только о Пирсе, — добавил я, перебирая пальцами пожелтевшие листы в папке. Бумага была шершавой на ощупь, а чернила на некоторых документах уже начали выцветать, видимо сказался здешний климат. — Группа Алека. Они знали, где вас ждать.

Алек внезапно замер посреди комнаты, его плечи опустились, будто под невидимой тяжестью. Лампа освещала его профиль, подчеркивая резкие тени под глазами и напряженные челюсти. Его лицо исказила гримаса боли — не той, что исходила от недолеченных ран, а той, что разъедала изнутри, как кислота.

— Из-за этого погибли наши, — он произнес это почти шепотом.

Мои пальцы сжали папку так сильно, что бумага смялась с громким хрустом. Где-то за окном завыл койот, и этот звук почему-то показался зловещим.

— Нужно найти крысу, — сказал я, чувствуя, как гнев разливается внутри.

Хендрикс медленно кивнул, его морщинистое лицо в тусклом свете выглядело уставшим. Пальцы с синими прожилками постукивали по столу, отсчитывая секунды молчания.

— Будьте осторожны, — с предостережением произнес он. — Если он поймет, что вы за ним следите...

Алек резко обернулся, его глаза блестели в полумраке, как у хищника. Он коротко усмехнулся.

— Мы уже в его списке, — произнес он с горькой уверенностью. В комнате вдруг стало так тихо, что слышалось, как в камине догорают последние угольки, потихоньку осыпаясь пеплом.

Мы вышли в холодную ночь. Прошлись до машины, но не спешили в нее садиться. Все никак не могли переварить услышанное. Предатель? В ордене?

Выдыхая с шумом воздух из легких, что тут же превратился в пар, я облокотился о капот машины и устремил взгляд в небо. Луна пряталась за тучами, кое-где были видны звезды. Из леса неподалеку слышались крики сов. Мирно и спокойно. Словно затишье перед бурей.

— Кто это может быть? — пробормотал рядом Алек, закуривая.

Я молчал. В голове с болезненной четкостью прокручивались лица: отец с его вечной складкой между бровей, старейшины с их наигранно-вежливыми улыбками, наши же охотники — десятки знакомых лиц, каждое из которых теперь выглядело подозрительно.

— Кто угодно, — наконец выдохнул я, и эти два слова повисли в воздухе, как приговор.

Алек резко швырнул сигарету под ноги. Окурок с тихим шуршанием покатился по бетону, оставляя за собой след пепла.

— Значит, начинаем слежку за своими? — спросил он, и в его голосе звучала непривычная бравада, а усталое понимание того, во что это может вылиться. Это будет тем еще испытанием.

Я кивнул, но мысли уже унеслись к Лее. Если Хендрикс прав, то она сейчас в большей опасности, чем когда-либо. Все это время ее могли окружать веталы — не только Пирс и Маршалл, но и другие. Мы прочесали колледж, но нашли лишь следы. А если они просто лучше спрятались?

В голове всплывали образы: официант в кафе, слишком внимательно следивший за нами; продавец в пекарне, чья улыбка казалась натянутой; работник заправки, который почему-то всегда оказывался рядом, когда мы туда заезжали. Это мог быть кто угодно.

Но как их вычислить? Мы не могли проверить каждого. Это было невозможно. Однако если они знали о патруле заранее... значит, утечка точно была изнутри.

— Ты это, Уолкер что ль позвони... — проворчал Алек, вглядываясь в даль. — Может, приставить к ней парочку наших ребят?

Я прищурился.

— Беспокоишься, Алек? Как это мило с твоей стороны.

Он фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то серьезное.

— Просто если с ней что-то случится, ты будешь невыносим.

Я не стал спорить. Он был прав.

— Хорошо. Но только тех, кому я доверяю.

Алек кивнул, и в его взгляде читалось понимание. Доверять теперь можно было единицам.