Глава 11
Мы все-таки выбрались покататься. Парни отстояли в очереди и взяли на всех лыжи, нашли инструктора. Но я только головой покачала и кинулась обратно в пункт проката, менять лыжи на доску.
На склоне вовсю звучала новогодняя музыка. Джордж Майкл как всегда дарил ощущение новогоднего чуда. Сверху на сцене ведущий разыгрывал какие-то конкурсы среди детишек. Сюда бы Киселева – он бы этих мелких обыграл на раз! От этой мысли я глупо захихикала, на секунду представив абсурдную картину.
Попытка номер три.
Поехали!
В этот раз я без конца улыбалась. И когда застегивала крепления на доске, и когда маску надевала, поправляла шлем. Потом долго высматривала своих и обнаружила четверку в центре склона. Аллка обеими руками вцепилась в бедолагу-инструктора, Ник смеялся и фотографировал девушку на телефон, а Кир с хмурым видом стоял рядом, воткнув палки в снег. И я решила их не тревожить – пусть катаются!
Ночью, да еще с опорой в лице Сашки Морозова, мне казалось, я кое-чему научилась. Днем пришлось пересмотреть уверенность в навыках. Проехав пару метров, я неловко споткнулась и растянулась на склоне. И еще раз. И еще. И каждый раз улыбалась все больше, ведь и проезжала больше! Три метра, четыре, пять! Целый подвиг. Прав был Саша – каждое падение приближает к цели. Если падаешь, значит, пытаешься. Пусть и с синяком на лбу.
На подъемнике я попыталась высмотреть знакомый салатовый костюм. И нашла сразу десять очень похожих. Страсть как горнолыжники любят яркие цвета. Все, кроме Эльзы – у той был серый невзрачный костюм. И, в отличие от салатового, серый на склоне мелькал в единственном числе. Не знаю, видела ли она меня, но я все равно ей помахала. А потом руки расправила, и всю дорогу делала вид, что лечу. Настроение – полет! И Новый Год.
Новый спуск, я в него верю.
— Эй! Чего расселась посреди склона? Хватит людям мешать... сноубордистка! — раздался рядом смутно знакомый писклявый голосок.
— Маня?
— Маня, Маня. Смотрю, ты продала душу хипстерской стороне?
— Возможно, — я засмеялась, радуясь встрече. Маня выглядела точно так же как и вчера, в ее розовом костюмчике и с торчащими из под шлема косичками.
— Зря на тебя время только потратила! Так и знала, что ты... из этих.
Я угрожающе прищурилась:
— Из тех, кто собирается тебя выпороть за вчерашнюю выходку?
— Все же сработало?!
— Да у меня теперь синяк на половину лба!
— Лучше ныть по поводу синяка на лбу, чем по поводу одиночества в новогоднюю ночь. — Она философски подняла вверх указательный палец. С таким видом ей только на сцену, вещать и наставлять. — Давай догоняй меня на своем... борде. На подъемнике поболтаем.
Внизу вышла заминка – мы столкнулись с Аллой, Ником и Киром. Алла прыгнула в кресло вместе с парнем, а Кир кивнул мне, мол, давай вместе поедем. Не знаю, что на него нашло – может, Алла наплела всякого? Но Маня схватила меня за руку и показала Кириллу фак. Кир аж позеленел от Маниной наглости.
А та возмутилась:
— Не, ну ты видела? Оборзел совсем, при живом ребенке клеится! Да и жест этот его, типа садись давай... бррр! Ну ты же видела, видела?
— Твое хамство неизлечимо, — пожаловалась я, смеясь над ее возмущением. Мы дождались, пока подъедет следующее кресло и устроились на нем вместе.
— Еще смотрит, глянь! Чего надо, извращенец?
— Успокойся. Это Кирилл.
— Твой бывший Кирилл?! Серьезно? А чего это он сюда приехал, а? Уж не мириться ли вздумал, гаденыш? Ох, наглая морда... опять смотрит! — и показала парню очередной фак.
— Тебе-то какая разница? — искренне удивилась я. Маня ведь даже не переигрывала, а как раз наоборот – разозлилась не на шутку.
— Такая, — буркнула девчонка. Достала телефон и остальную часть пути не отрывалась от экрана, яростно что-то печатая.
— Опять интернет-расследование?
— Полное уничтожение!
— Ты странный подросток.
— А ты... сноубордистка! Все, хватит меня разговорами доставать! Поехала я! — и с этими словами Маня ловко взмахнула палками и полетела вниз, оставив меня наверху.
В этот раз хотя бы не стала толкаться, и на том спасибо.
Я опять пристегнула доску, поехала вниз. Некоторое время повертелась рядом с Аллой и инструктором, кажется, подруга была в полном восторге от нового открытия – лыжи! А вот затыканный палками инструктор откровенно страдал, его взгляд так и молил о спасении. Но он и мне дал пару дельных советов. А Кир все ехал рядом, ждал, пока мы одни останемся.
Следующий раз мы поднимались вместе.
— Чего тебе? — спросила я, глядя на склон.
— Что за девочка с тобой ехала?
— Что. Тебе. Надо? Хочешь напомнить, что бронь у нас на две ночи, и новогодняя была моя? И теперь я могу уезжать?
Он недовольно засопел:
— Аллка проболталась? Это ж чушь, я просто...
— Я уеду, Кир. Можешь не волноваться. Покатаюсь вот сейчас и вызову себе такси. Или позвоню папе, он меня заберет.
— Не надо, Ань, — он попытался взять меня за руку, но я свою одернула. — Ань, ну ты чего? Новый Год же. Праздник. Время все начать сначала. Я вчера это понял – так глупо было на тебя обижаться и портить всем праздник. Ты же едешь на четыре месяца всего, потом обратно. Я дождусь.
— Не стоит.
Мы приехали. Я побрела к склону, Кир рядом.
— Анют.
— Аня! — мы с Киром повернулись на крик. К нам со стороны шале мчался Сашка: куртка нараспашку, под ней футболка с пятном от шампанского.
— Морозов что ли? — прищурился Кир. — Чего ему надо?
Саша притормозил рядом с нами:
— Привет.
— И тебе привет.
— Кирилл.
— Саша.
— Знаю! — Кир красочно закатил глаза. — Ань, мы можем нормально договорить?
Саша взволнованно головой замотал:
— Ань, не надо.
— Что? — не поняла я.
— Не иди с ним.
— Я не... все равно не понимаю.
— Я тебе скажу кое-что, ты просто послушай, ладно? — Саша резко шагнул ко мне, но потом словно опомнился, рассмеялся нервно и отошел обратно. — Волнуюсь немного, такого со мной давно не было. Только раньше, перед серьезным стартом. Ань, я один раз тебя упустил. На первом курсе еще! Все думал, как ты мне нравишься, но у меня тогда старт за стартом, сборы за сборами, я месяцами пропадал... я себя отговаривал: зачем мне девчонка, да еще такая! Такая, с которой хочется всего, с которой ты можешь часами болтать обо всем на свете. Какие часы, когда я вечно где-то? А она хорошая, будет ждать. Но никто не выдержит долго, все равно не выйдет ничего. И я пошел дальше, не попытался, хотя всегда такие решения осуждал, пытаться же важно! А потом видел тебя с парнем, думаю – ну и пусть все у нее будет отлично. Подумаешь, девчонка, их много, а у меня времени нет. Уговаривал себя. Но видел тебя время от времени. И каждый раз царапало. Когда ты фотографировала меня с ректором на том дурацком награждении. Или когда была студенческая осень. А после травмы я в универ зачастил, наверное, чтобы тебя больше видеть, как напоминание, что я не пытался... да и ты все еще была несвободна, а у меня зимний сезон начинался, плечо зажило и... ничего по сути не изменилось, кроме этого моего осознания. И тут ты сама в меня врезалась. И я до сих пор не могу сказать, будто что-то поменялось, но... поменялось же. Ань, я... не возвращайся к нему. Или дай мне день, всего одну попытку.
Я смотрела на Сашу и не знала, что ответить.
Зато Кир соображал быстрее. Округлил глаза и рявкнул:
— Морозов, ты охренел вообще?!
— Кирилл. Помолчи и дай ей сказать.
— Что сказать? Что ты дебил?
— Ты... ты ведь даже имени моего не помнил, — не обращая внимания на Кира, пробормотала я. — Саш, когда мы встретились, ты вспомнил меня как фотографа. Я тебе нравилась, но ты забыл имя?
— Все я помнил! Волновался немного, мы же так неожиданно столкнулись, да и... подумал, будет странно, если я вдруг сообщу о тебе все и сразу, как сталкер какой-то. Хотя потом пожалел, ты вот сразу и про начерталку заговорила, и имя мое назвала.
— Как сталкер какой-то?
— Если только немного. Но мне понравилось. Я любил те вечера у Галины Викторовны. Между прочим, она предлагала зачесть все эпюры автоматом, но я раз за разом отказывался.
— Серьезно? — моему изумлению не было предела.
— Серьезно хочешь купить мою девушку на такие дешевые приемчики? — не сдержал скепсиса Кир.
— Глинтвейн? — спросил Саша, с волнением глядя мне в глаза.
— Глинтвейн!
Мы побежали к киоскам. Пока Саша стоял в очереди, я заняла столик. И пыталась справиться с нахлынувшими чувствами, они совсем мешали думать. Все так... до головокружения странно! Так вообще бывает в жизни? Одно столкновение на склоне, и все кувырком!
— Держи, — Саша протянул мне стаканчик и встал рядом. — Готов поручиться: вкус будет самым лучшим.
— Саш... я ведь в Лондон в мае улетаю. На четыре месяца, а может...
— А может и больше, я помню. И что? Через неделю я лечу на сборы в Австрию. А потом на соревнования в Японию. И после – на следующие. И так до конца весны, там будет небольшой перерыв, а после – опять в горы, на ледник. Ань... ничего за эти три года не изменилось, но я наконец понял, как глупо было не сказать тебе, не признаться. Еще тогда. Всю ночь я смотрел на тебя и представлял, как бы ты встречала с нами вот уже четвертый Новый Год подряд. Как сигала бы с крыши, как ругала бы Тима вместе с остальными девчонками – его просто все ругают, таков обычай. Как мы бы вместе катались по ночам, когда я возвращался, а иногда – когда возможно – ты бы прилетала болеть за меня, и я бы знал, что ты смотришь... Все это. Вдруг бы ты сказала «да»? Вдруг бы все получилось, попытайся я еще тогда? Но теперь... теперь я хотя бы сказал.
— Саш... — слова мне отказали.
Мы долго смотрели друг на друга, пили этот самый вкусный в мире глинтвейн. Взгляд у Сашки совершенно безумный. У меня, наверное, не лучше. Мы оба точно с крыши свалились и смотрим друг на друга.
— А как же история с девушкой? — наконец я обрела дар речи. — Ты влюбился, она бросила. Это была Дианка Киреева, да?
— Дианка?
— История из бара, — напомнила я.
— Нет, Ань, ты все неправильно поняла. Это была интерпретация моей истории с тобой, рассказанная через пьяное видение Тимура Киселева. Говорил же, дели все на сотню! — Саша улыбнулся. — Тим так пытался защитить тебя от ненужных чувств, ему показалось, ты в меня можешь влюбиться. И будешь потом страдать. Он ведь не знал, что говорит о тебе.
— Поэтому он весь вечер намекал, что ты бабник? Вот уж друг так друг!
— Своеобразный, да.
— А он прав, Саш? Я буду страдать?
— Аня, — он взял меня за руку. — Правда в том, что я не знаю. Но легко не будет.
Он сжал мою ладонь, склонился ближе. Хотел сказать что-то еще, но магию момента нарушил знакомый писклявый голосок:
— Ой, да целуйтесь уже наконец! — рядом нарисовалась Маня собственной персоной. Она по очереди потрясла пустые стаканчики с глинтвейном и тяжко вздохнула: — Вот блин, все вылакали! Между прочим, каждый из вас торчит мне по стакану. А теперь уже и по два, лузеры вы непонятливые!
— Вы знакомы?! — ахнула я, теперь уже по-другому смотря на рыжие Манькины косички. Оттенок такой знакомый...
— Братец мой, я ж про него рассказывала, — подтвердила мои догадки Маня.
Братец?! Но...
— Во-первых, ты много чего рассказывала, а во-вторых... ты говорила, твой брат маленький совсем.
— Я говорила, что с ним надо нянчиться.
—Это...
История явно грозила совершить новый кульбит. Маня, Сашка... Морозовы?
— Ты что, подговорил ушлую сестричку пихнуть меня на себя? — грозно спросила я у Сашки.
— Что? Она пихнула тебя? Маня, я тебя выпорю!
— Пффф!
— Я заметил тебя на выходе из пункта проката. Ты выглядела... несчастной. И одинокой. И явно нуждалась в помощи. Не хотел тебя смущать, отправил Маньку.
— А Манька быстро сообразила, что к чему, — поделилась девчонка, выжимая из стаканчика остатки моего глинтвейна. — Брат вел себя странно даже для своего недалекого ума. Ну я и набрала Польку – она мой Ватсон. Полька быстренько прошерстила все соцсети братика, и там-то открылась истина. Если подумать... мы так сильно обнажаем души в интернете, что не задумываемся: кто-то за этим может на самом деле проследить. Всем плевать, конечно, но вдруг найдется кто-то умный и наблюдательный? Подумай над этим, братишка! И не надо ничего говорить, сама понимаю – вы умираете от любопытства! — Маня эффектно подняла подбородок и закинула стаканчик в урну. Мы с Сашкой улыбнулись друг другу, с трудом сдерживая смех.
Маня сразу взялась за другой пустой стакан:
— Пахнет вкусно – обалдеть! Итак, дальше пазл сложился. Узел распутался. Лабиринт из Сашкиных бесполезных подписчиков был пройден. Как мы все знаем, на жизнью брата по неведомой причине следят сотни тысяч людей. Кто они? – задалась я вопросом. Но потом поняла, что подход в корне неверный. Надо смотреть не за теми, кто следит за братом, а проверить, за кем ведет слежку он сам. Тридцать человек! Легкая задачка, просмотреть их все и найти знакомое лицо. Лицо, которое я сама видела перед собой. Лицо некоей anne.sokolova99. Что у нас получилось? Брат следил за ней. Ставил лайки – было найдено как минимум три! И пытался негласно помочь. Приговор – подозревается в чувствах, которых боится. Надо помочь, пока не натворил преступлений похуже, за что с блеском и взялась Машка Морозова!
— Маня, ты...
— Чудо Новогоднее! — пропели мы все вместе, задыхаясь от смеха.